Дата выхода оригинала: 14.08.24

* * *

Эд досадливо прикусил губу.

Это же!..

Женщина, стоявшая перед ним, была дочерью кардинала де Маре и возлюбленной принца Альфонсо.

Ариадна де Маре.

Настроение великого герцога мгновенно испортилось.

Пусть он и заявил собственными устами, что его дочь можно оставить лишь ширмой, а любовницу держать при себе, но одно дело — говорить, и совсем другое — видеть чужую женщину, прильнувшую к его будущему зятю.

Заметив Эда, принц Альфонсо явно не обрадовался. Он уже собирался что-то сказать, но спутница потянула его за рукав.

Это великому герцогу тоже пришлось не по вкусу. Однако сейчас он был не в том положении, чтобы возмущаться.

Эд всем нутром ощущал, насколько правдивы слова о том, что жизнь подобна текущей реке — всё меняется, и на месте застыть нельзя. Но в этом сравнении крылся и другой смысл: река может в любой миг стать неистовой, стоит лишь где-то в верховьях пролиться сильному ливню.

А если отбросить красивые слова и сказать прямо: чёрт возьми, расклад менялся слишком быстро. То, что казалось незыблемой константой, вдруг обернулось непредсказуемой переменной.

Сначала Филипп лично заявился в Треверо. За ним последовала Лариесса. Да и по поводу черноволосой женщины, державшей принца под руку, Эду было что сказать.

По всем статьям она годилась разве что в любовницы. Не сказать, чтобы её красота ослепляла: для фаворитки самого завидного жениха континента лицо простовато. Но любовниц и берут ради какой-то одной яркой черты — будь женщина хороша во всём, её вели бы под венец, а не держали на вторых ролях. А в этой девице определённо крылось какое-то странное очарование. Даже великий герцог Эд, её самый придирчивый критик, вынужден был это признать.

К тому же она была незаконнорождённой дочерью влиятельного кардинала. Идеальный способ наладить связи с церковной верхушкой.

Вот только «влиятельный» папаша этой девицы в последнее время стал чересчур уж влиятельным. Не зная всех деталей о состоянии здоровья папы Людовико, Эд полагал, что кардинал де Маре просто выбился в его ближайшие соратники.

Но даже если Эд и заблуждался, кардинал де Маре взлетел пугающе высоко. Он не просто стал приближённым папы Людовико — он возглавлял всех священнослужителей Этрурии, опоры Церкви. Более того, кардинал стал продолжателем школы Антония, одного из древнейших направлений теологии, и снискал в ней всеобщее признание.

Пусть у него нет папской тиары, но разве всё остальное он не забрал?..

Узнай великий герцог, что при полной поддержке Людовико кардинал де Маре со дня на день сам займёт папский престол, его бы вовсе хватил удар.

Так или иначе, единственный козырь Лариессы перед соперницей — могущественный отец — заметно обесценивался.

Эд держал в руках корону Галлико — самую желанную приманку на всём континенте, — и всё равно вынужден был униженно заискивать. Это неимоверно его бесило, но, чтобы спасти шею от клинка безумного Филиппа, приходилось проглатывать гордость.

Натянув на лицо самую благодушную светскую улыбку, великий герцог шагнул навстречу принцу. Ради выживания выбирать не приходилось.

Ха… Убрать бы Филиппа и стать истинным правителем. Может, хоть тогда не придётся ни перед кем гнуть спину?

— Ваше Высочество! Какая удача встретить вас здесь! — воскликнул Эд.

Лицо Альфонсо окаменело. Он не то чтобы не сумел удержать светскую мину — принц попросту не счёл нужным утруждать себя вежливостью. Великий герцог мысленно выругался на чём свет стоит, однако показать недовольство вслух не смел.

— Каково это — нести на своих плечах будущее континента? Папа Людовико просто сиял, глядя на вас!

С тех пор как Филипп IV заявился в Треверо, великий герцог Эд метался словно енот, улепётывающий от льва. Его суетливая, неуклюжая лесть выглядела откровенно жалко.

Даже Ариадне де Маре, умевшей смотреть на вещи беспристрастно, стало не по себе от такого зрелища. Эду явно до смерти хотелось гаркнуть принцу в лицо: «Так вы женитесь на моей дочери или нет?!» — но из страха услышать прямой отказ он продолжал ходить вокруг да около.

Держа Альфонсо под руку, Ариадна молча наблюдала за великим герцогом. Впрочем, вступить в разговор она всё равно не могла.

Эд же отчаянно цеплялся за последние крохи гордости: он упорно отводил глаза и держался так, словно этой девицы не существовало вовсе.

Вот только всё это не имело смысла.

Несмотря на совет Рафаэля не форсировать события, Альфонсо намеревался сегодня же покончить с притязаниями Эда.

Принц явился не с пустыми руками. Казалось, что он шёл вовсе не на праздничный ужин — он притащил с собой кучу бумаг и доказательств, словно мелкий чиновник перед важным собранием.

Даже Ариадна не смогла бы его отговорить. Альфонсо был непреклонен.

— Я хочу покончить с этим раз и навсегда, — только и заявил он.

Не лучше ли было отложить этот разговор и встретиться после ужина?

В конце концов, папа Людовико и прочие гости уже ждали их в зале. Однако размышления Ариадны вдребезги разбились о пронзительный женский визг.

— Ваше Высочество! Нет… муж мой!

Боковая дверь посреди коридора с грохотом распахнулась, и показалась фигура в тёмно-синем платье.

— Как же давно я не видела вас!

Это была Лариесса. Однако с ней явно творилось что-то неладное. И первое, что бросалось в глаза: её мягкие каштановые волосы стали иссиня-чёрными, словно их выкрасили чернилами.

— Amore mio!

Великий герцог Эд опешил. Альфонсо лишь приоткрыл рот, молча глядя на Лариессу.

— No, mio marito!

Прим. перев.: «Любовь моя» и «Нет, муж мой!» (итал.)

Выкрикнув пару любовных фраз на этрусском, она поспешно приблизилась к Альфонсо. На удивление, её владение языком оказалось вполне приличным.

Шагая навстречу принцу, Лариесса отчаянно шаталась из стороны в сторону, словно ноги с трудом её держали.

Всё внимание Ариадны было приковано к ней. Альфонсо тоже не сводил с Лариессы потрясённого взгляда, но Ариадна ни капли его не винила — настолько шокирующим было зрелище.

Лариесса иссохла до такой степени, что оставалось лишь гадать, как в ней ещё теплится жизнь. Несмотря на высокий рост, весила она теперь едва ли больше ста либр. Любой ребёнок, увидев её на улице, принял бы её за ходячий скелет.

Прим. автора: около 34 кг.

Истощение оставило неизгладимые шрамы на всём её облике, изуродовав даже кожу и волосы.

Теперь Ариадна поняла, почему великий герцог Эд с такой лёгкостью позволил Альфонсо завести наследника от другой женщины. При такой худобе у Лариессы, вероятно, давно прекратились женские циклы.

Её выкрашенные в чёрный волосы сильно поредели, а голова была покрыта платком, какой обычно носили замужние дамы. Более того, такой фасон был популярен именно в Этрусском королевстве, а не в Галлико.

Стиль её одежды тоже в целом… да что уж там, он целиком и полностью копировал этрусскую моду. С какой-то пугающей точностью Лариесса следовала стилю, принятому сейчас в Сан-Карло.

Её тёмно-синее платье отличалось глубоким вырезом, а каблуки туфель были настолько высокими, что смотрелись даже нелепо. В том, что она так отчаянно шаталась, отчасти была виновата именно обувь.

Наряд открывал слишком многое, но это вовсе не означало, что Лариесса выглядела в нём соблазнительно. Если слегка преувеличить, вырез доходил ей почти до пупка, но в нём виднелись лишь кости — она иссохла до такой степени, что под тонким, дряблым слоем кожи отчётливо проступали ключицы и рёбра.

— Лариесса! — попытался остановить её великий герцог Эд.

Но дочь его попросту проигнорировала.

— Ты!..

Лариесса наконец заметила Ариадну. В ту же секунду лицо великой герцогини исказилось, превратившись в маску злого духа.

Даже в обычное время, стоило ей нахмуриться, её лицо напоминало перекошенную лошадиную морду, слепленную из сырого теста. Но сейчас она и впрямь выглядела как демон, выползший прямиком из ада.

— Ты! — Лариесса дрожащей рукой указала на Ариадну.

В её памяти снова всплыла та сцена. Она до сих пор помнила поцелуй в саду нарциссов, где те двое были главными героями, а ей досталась жалкая роль зрителя. Она помнила, как Альфонсо нежно и неотрывно смотрел на ту женщину в тёмно-синем платье.

В ту ночь юные влюблённые наслаждались друг другом, а уродливая, невзрачная и одинокая Лариесса лишь стояла во тьме.

Прим. перев.: сцена в саду нарциссов — глава 131.

○ ○ ○

Вернувшись в Монпелье, Лариесса продолжала мечтать о том дне, когда она снова встретит принца Альфонсо.

Ты полюбишь меня. Я стану идеальной для тебя.

Та женщина в саду нарциссов была высокой и хрупкой, с волосами чернее безлунной ночи. Первым делом Лариесса полностью отказалась от зерновой пищи. Ей нужно было стать красивее. Красивее, чем та женщина.

Для этого оставался лишь один путь: стать такой же худой.

Она жаждала заполучить такую же гладкую шею, что так красиво мерцала в лунном свете, и такие же прозрачные запястья, готовые, казалось, переломиться от малейшего прикосновения. Она до умопомрачения хотела тот самый тонкий силуэт, чья хрупкость угадывалась бы даже сквозь плотный атлас платья.

Мать непрестанно твердила, что ей необходимо питаться, но Лариесса пропускала её слова мимо ушей. Она слушала лишь сверстниц, которые так отчаянно стремились ей угодить:

— Вы так прекрасны!

— В этом месяце вы выглядите куда лучше, чем в прошлом!

Полностью отказаться от еды оказалось непросто. В те дни, когда она уступала желанию поесть — а если точнее, желанию жить — и проглатывала хоть немного пищи, тут же вызывала у себя рвоту, избавляясь от всего съеденного.

Она продолжала истязать себя так почти год. Её зубы начали разрушаться, а слюнные железы болезненно воспалились и распухли.

— Тебе не кажется, что у меня появился второй подбородок?

Главная горничная прекрасно знала: если она ответит «Вы выглядите безупречно», Лариесса тут же закатит жуткую истерику. Поэтому женщина поспешила выдать ту отговорку, которая должна была успокоить госпожу:

— Возможно, если вы станете ещё тоньше, он пропадёт.

Предыдущую горничную, которая посоветовала Лариессе больше есть и прекратить вызывать рвоту, с треском вышвырнули за дверь. И новая служанка великой герцогини хорошо усвоила этот урок.

Но на этом безумие не заканчивалось. Все письма Альфонсо, приходившие из Йесака, попадали к Лариессе, и она с головой погружалась в них.

В Йесаке дожди — огромная редкость, но сегодня льёт как из ведра. В пересохших руслах бушуют яростные потоки, однако уже завтра от них не останется и следа. Земля снова высохнет. И эта война тоже забудется, как забывается мимолётный дождь в пустыне.

Так ведь, Ари?..

Сначала Лариесса просто делала небольшие пометки: выискивала в словаре незнакомые слова и приписывала рядом перевод на галликанский. Но вскоре этого ей показалось мало, и она начала добавлять к тексту собственные комментарии и мысли.

Твоя лихорадка — это тоже лишь мимолётный дождь. Вскоре ты забудешь свою любовь к той женщине. Ведь всё очень просто — я люблю тебя.

Однако по мере того как состояние Лариессы ухудшалось, её вмешательства в чужие письма становились всё более безумными.

Ари, помнишь наш разговор в карете?

— Конечно, помню, — пробормотала себе под нос Лариесса. — Я всё помню.

Она прекрасно знала, о какой именно поездке в карете идёт речь. Ближайший доверенный человек принца перешёл на сторону Валуа и рассказал великой герцогине всё до мельчайших деталей. О любовной истории принца Альфонсо и Ариадны де Маре она знала столько, что впору было писать диссертацию.

— Ты, должно быть, сказал ей, что она станет Дамой Нарциссов?

Кому ты это сказал? Той женщине?!

Лариессу покоробило. Стоило изменить лишь одну крошечную деталь, и всё стало бы идеально.

Взяв в руку перо, она внесла правки.

«Л». «ЛАри». Твоя любимая «ЛАри». Ты велел мне стать Дамой Нарциссов! Так всё и было, я уверена!

Раз на следующий день на фестивале должны были выбрать Даму Нарциссов, а шпион доложил, что в тот день не произошло ничего особенного, то о чём ещё они могли говорить в карете?!

— Вы так прекрасны, Ваше Высочество.

— С тех пор как вы сбросили вес, вы стали безупречны.

В тот день Лариесса перешла черту, из-за которой уже не было возврата. И всё же это приносило ей счастье. Она поселилась в вымышленной реальности: там её горячо любящий жених — нет, муж! — день за днём присылал ей нежные письма, а сама она с каждым днём становилась всё прекраснее.

Проблема заключалась в том, что прямо сейчас перед ней стоял живой человек из плоти и крови, чьё существование кричало о том, что всё её счастье — лишь фальшивка.

Лариесса с пылающим от ярости взглядом снова закричала:

— Ты!

Именно в тот момент Лариесса де Валуа, годами блуждавшая по закоулкам собственных грёз, наконец-то столкнулась с реальностью.

-----------------

Прим. перев.: Лариесса путает роли Весеннего фестиваля. Дамы Нарциссов (수선화의 아가씨) там не было: простолюдины выбирали Духа Нарцисса (수선화의 정령) и Фею Родниковой Воды (샘물의 요정). В главе 116 ей об этом рассказал граф Ревьен. Но её память и восприятие искажены, и к этому добавился «рассказ» Элько о поездке в карете из главы 121, которую он намеренно не назвал свиданием. В мыслях Лариессы звучит его маркерная фраза — «Та женщина» (그 여자).

Перевод: A Warding Shard

Актуальная редакция и обновления: RanobeLib · VK