Глава 10

Ради удобства Илины я отпустила всех сопровождавших меня слуг и пошла одна по герцогскому дому, о котором толком ничего не знала.

— А?

Решив, что сад должен быть где-то здесь, огляделась и заметила небольшое озеро — у самого края сада.

Вокруг озера тянулась крытая прогулочная галерея, и там, застыв, на воду смотрел мужчина средних лет.

«Какой же он большой».

Мысль родилась, стоило мне на него посмотреть.

Ростом он был под два метра; даже в простоватых вечерних одеждах оставалось очевидно, что передо мной воин — настолько мощным было его телосложение. Возраст — чуть за шестьдесят? Седые нити в бороде солидно обрамляли подбородок.

С первого взгляда я поняла: это маркграф. Гостей такого рода на приемах не встретишь.

Я неторопливо направилась к нему.

«М? Тут их двое».

Дойдя ближе, я заметила, что маркграф с кем-то разговаривает.

Сад был устроен так, что лестницы у озера выходили на прогулочную дорожку; внизу, у подножия одной из лестниц, стоял еще один мужчина.

«Деревья заслоняли — вот я его и не видела? Будто из ниоткуда появился…»

С этой точки нельзя было разглядеть, что творится внизу, но и он, похоже, был ростом не меньше графа.

Правда, прежде всего в глаза бросался его необычный наряд.

«Восточная одежда?»

На костюм были нашиты полотнища странной ткани — с редкими у нас узорами и расцветками; так в Западе или столице не одеваются, явно восточный покрой.

Не меньше одежды привлекал внимание шлем.

Металлический, совершенно не вяжущийся с убранством, и чем ближе я подходила, тем сильнее лунный свет, отраженный в озере, блестел на металле, придавая ему причудливый вид.

Вокруг было тихо, и стоило подойти еще немного, как до меня стали доноситься обрывки их разговора.

— …Вы уверены, что встречаться не стоит? Вы ведь так ждали.

— Довольно. Сейчас не время.

— Тогда когда? Неужели из-за той странной поэтической книжки?

— …Нет.

— Говорят, кто прочел одну-единственную книгу, тот страшнее всех… Может, вам лучше посоветоваться со специалистом? Я купил тот сборник — его, похоже, писал полный профан в любви…

«Консультация по сердечным делам?»

Даже на слух — не разговор для двух шкафов-переростков.

Возвращаться, делая вид, что ничего не слышала, не хотелось: у меня было дело к маркграфу. Я нарочно сбавила шаг.

— Вот и вышла такая кутерьма…

— Я не хочу подходить так…

Я притаилась за деревом, решив подождать, пока они договорят,— и в этот момент наступила на сухую ветку.

С хрустом веточки оба повернули головы ко мне.

— А…

Маркграф окинул меня острым взглядом, затем коротко кивнул.

— Вы, должно быть, герцогиня. Рад знакомству. Граф, Исонон.

— Приятно познакомиться. Вильгельмина Лейтон.

Дом графа Исонон. Знаменитый на Западе маркграф, кумир мечников.

Слава оказалась не пустой: от него ощутимо веяло силой, какой я прежде ни от кого не чувствовала.

Если бы мы встретились в бальном зале, я бы наверняка напряглась… Но сейчас обстановка была странная.

Я бросила взгляд на мужчину в шлеме.

Тот, кто еще минуту назад говорил без умолку, застыл теперь, как статуя. Настолько скован, что казалось — и не дышит вовсе.

Чтобы разрядить неловкость, я изо всех сил выдала вежливую реплику, подобающую герцогине:

— Простите, что не смогла прийти на торжество. Были дела.

— Я в курсе. Это была ваша обязанность как ответственного за прием. Не берите в голову.

Говорил он коротко и просто, но в голосе слышалась искренность.

Хорошо, что хозяин празднества простил.

— Благодарю за понимание… А этот господин?

— Мой знакомый.

Ответил он слишком быстро, словно ждал вопроса.

Я неловко кивнула — думала, человек снимет шлем и представится.

Но он по-прежнему не шевелился, впившись в меня взглядом; лица не видно, и не поймешь, что у него на уме.

«Не хочет раскрывать личность?»

Вряд ли в герцогский дом проник подозрительный тип; лучше не забивать голову. Свяжешься — хуже будет.

Я предпочла игнорировать его и продолжила разговор с графом.

— Слышала, намечается застолье?

— Да. Я не пью, но приглашение было — надо зайти.

Похоже, он вышел на воздух передохнуть.

Слуги сюда почти не заглядывали — место для отдыха самое то.

Неожиданно, однако. В культуре местной знати вино и чай — вещи неразлучные. А тут человек и на таком приеме не пьет.

— Вы не любите алкоголь?

— Нет… По настоянию жены.

«Гм-гм», — граф прокашлялся.

«Кажется, он из тех, кто жену любит без памяти».

Стоило ему произнести «жена», как лицо потеплело.

Здоровяк здоровяком, а перед женой мягче шелка.

— Тогда вы, мадам, присоединитесь к ним во внутреннем дворе?

— Нет, я пришла к вам, граф. Хотела поприветствовать, и раз уж мы встретились… пойду назад.

— Его светлость герцог вас искал…

— Я умею отличать места, где мне не место.

— …Понимаю.

Там, должно быть, собирались самые приближенные. Лезть туда без приглашения я не собиралась. На таком сборе должна быть не я, мнимая хозяйка, а Хелена.

— ?..

И тут я заметила, как человек в шлеме, до сих пор неподвижный, крепко сжал кулаки.

Похоже, граф тоже это почуял и поспешил завершить разговор.

— Что ж, приятного вечера, мадам. Я бы с радостью проводил вас…

— Не стоит, по дороге позову слугу. И вам хорошего вечера, граф.

Самое время было вернуться во флигель и передохнуть.

Вежливость соблюдена — я уже повернулась уходить, как граф, будто что-то вспомнив, остановил меня.

— Мадам, можно вопрос?

— Да? Конечно.

— Не было ли у вас прежде… связи с каким-нибудь мужчиной?

Это еще что за вопросы?

Я сдержала намечавшуюся морщинку между бровей и постаралась мягко отвести тему.

— Простите, женатые меня не интересуют…

— Что? Нет, нет! Я свою жену люблю!

Граф, возмутившись, резко шагнул ко мне.

Я, пораженная его габаритами, машинально попятилась; он ахнул и замахал руками.

Потом круто повернулся к человеку в шлеме; тот все так же стоял столбом, и граф с облегчением выдохнул.

— Говорил, она своеобразная… и правда…

— Простите?

— Сам с собой. Впрочем… вы ведь учились в академии?

— А, да.

Это было еще до того, как ко мне вернулись воспоминания Ким Ханы.

В памяти то время уже поблекло, да и в академии у меня не было особых радостей: я была очень тихой студенткой.

— Если скажу, что судьбоносная встреча, что произошла с вами там, ждет вас, вы поверите?

— …

Я медленно перевела дух и, как и прежде, выбрала предельно мягкий тон:

— Знаете, я в предопределения не верю.

Упущенная вами судьба вернется, если провести ритуал поминовения.

Это же прямо из серии «верите ли вы в Дао?»*

* Этот диалог отсылает к очень известному явлению в Южной Корее — уличным проповедникам, которых в народе называют «люди, верящие в Дао» (도를 아십니까). Буквально переводится как «Вы верите в Дао?» или «Знаете ли вы Путь?». Это стереотипная фраза, с которой на улицах (особенно у станций метро и в университетских городках) к прохожим обращаются члены различных новых религиозных движений или сект. Они начинают разговор с заманчивой или пугающей фразы, чтобы привлечь внимание. Часто это связано с судьбой, аурой или предками. Утверждают, что проблема (например, упущенная любовь/судьба) связана с «неупокоенными духами предков» и предлагают провести ритуал поминовения (제사, [чеса]), чтобы все исправить. Разумеется, за деньги.

Граф резко нахмурился.

— Не насмехайтесь.

Попалась, — я тихо усмехнулась.

Если кратко: в академии у меня парня не было. Пара-тройка приятелей — да, но после выпуска связь оборвалась.

Я кинулась на поиски работы, а они, дворяне, вернулись в свои рода.

Ни во время учебы, ни после — ни намека на роман, как в подростковых драмах.

Скорее уж травлю приходилось терпеть, да и прилежной студенткой я не была.

— Странно. И признаний не было? Тогда почему…

Граф выглядел ошарашенным.

— Может, вы меня с кем-то путаете?

— Вряд ли найдется еще одна столь своеобразная.

Это он сейчас меня странной назвал?

Немного задело, но я сдержалась — все же герцогиня.

— Говорит так, будто признался и получил отказ… Или это все его собственные фантазии?

По его бормотанию выходило, что его знакомый влюбился в некую девушку из академии.

Вот только то ли спутал ее со мной, то ли знакомый наврал — непонятно.

— Так или иначе, у меня ничего такого не было.

— Странно. И признаний вы не получали.

— Я тоже удивляюсь. Думала, симпатии будут, а нет. Уверенность была — спроса не было.

— …Что?

— М?

— …А, да.