В замешательстве глядя на него, я слушала дальнейшие объяснения.

— В будущем нам понадобятся какие-то доказательства того, что мы состояли в формальных брачных отношениях.

— Формальных брачных отношениях?

— Конечно, я заверю это у нотариуса, но будет безопаснее иметь более чёткие основания для заявления твоих прав — будь то через дарение или наследование впоследствии. Я смогу при необходимости ездить между двумя странами. Я также поручил подготовить для тебя чёткий список моих активов, поскольку даже у меня нет полной картины общей суммы. Многое распределено по разным направлениям и инвестициям, поэтому я попросил собрать это в виде, понятном для тебя.

Я никак не могла угнаться за ходом этой беседы. Я сидела в оцепенении, прежде чем спросить в ответ:

— Эм, так… что это всё значит? Зачем тебе состоять со мной в формальных брачных отношениях?

— Потому что я хочу быть твоим партнёром хоть в каком-то виде, но из-за моей семьи мы не можем быть связаны юридически. Поэтому мне приходится выбирать следующий лучший вариант.

— Ах…

— Почему ты выглядишь так удивлённо? Не говори, что думала, будто я женюсь на другой, если ты уедешь?

Я на самом деле не задумывалась об этом, но даже если бы и задумалась, не считала, что имею право из-за этого расстраиваться. В конце концов, я не давала ему никаких обещаний.

— Если ты собиралась сказать что-то подобное, Сохэ-я, тогда не стоило позволять мне встретить тебя.

— Дело не в этом, просто… хотя мы сейчас вместе, Америка так далеко от Кореи.

— Я всё равно всё время искал тебя. Немного большее расстояние не имеет особого значения.

Но если разница во времени и расстояние между нами не имеют значения… Если этот мужчина может оставаться не Ли Сольвоном из «SW», а просто Ли Сольвоном, которого я знаю… Если не будет ошибкой хранить это чувство в моём сердце… Тогда я…

— Где бы ты ни была, я приеду к тебе. Обещаю. Так что просто доверься мне и жди, Сохэ-я.

Конечно, я буду ждать.

Даже если ожидание будет долгим, а время, проведённое вместе, коротким — все в порядке, если в конце этого пути будет Ли Сольвон.

Часть 5 Дерево, отмеченное десять раз*

*Это выражение — современная корейская идиома, которая означает: «Решимость или упорство, в конце концов приводящее к успеху». Оно происходит от образа дровосека, который десять раз бьёт топором в одно и то же место на дереве, чтобы в итоге срубить его.

С тех пор как я начала с ним работать, он старался изо всех сил сократить свои внешние встречи. Даже когда ему приходилось уезжать на запланированные мероприятия, он всегда возвращался в офис, чтобы закончить работу со мной.

Но он не мог вечно подстраивать свой график под мой. Особенно для человека на его позиции, главы культурного фонда, было естественно иметь несколько деловых поездок, запланированных каждый квартал.

— Командировка?

Поэтому, когда он сказал, что уезжает на три дня, я не удивилась — просто приняла это как данность. Скорее, он казался более обеспокоенным своим отъездом, чем я.

— Это заграничная поездка?

— Нет, внутри страны.

— Ты ведёшь себя не как обычно, Сольвон-щи. Это работа — тебе нужно ехать. Если это внутри страны, то ты вернёшься через день-два. О чём тут волноваться?

— Я просто не уверен, правильно ли оставлять тебя в такое нестабильное время.

Он обращался со мной, как с ребёнком, оставленным без присмотра у воды. Я бросила на него игривый взгляд.

— Я что, похожа на младенца в твоих глазах? Я сама приехала в Корею подростком, без семьи. Тебе самому следует быть осторожным. Куда именно ты едешь?

— Ёндон.

— Ёндон?

Как музыканту, играющему на традиционных инструментах, это название было мне знакомо. Ёндон — единственное место в стране, где проводится фестиваль гугака. Кроме того, в следующем году там должно было состояться международное мероприятие по расширению фестиваля. Для любого, связанного с традиционным искусством, это была важная новость.

— Разве в следующем году там не будет проходить Международный фестиваль традиционной культуры?

— Да. Наш фонд входит в организационный комитет, но, похоже, дата подготовительного совещания внезапно изменилась.

— Тогда это довольно важное мероприятие, не так ли? Оно же международного уровня. Счастливой поездки.

Я ответила бодро, полностью его поддерживая, но он сдвинул свои тёмные брови.

— Как насчёт того, чтобы поехать со мной?

— Куда? В Ёндон? Это же командировка — ты не можешь взять меня с собой. Ты обычно хорошо разделяешь работу и личную жизнь, так зачем ты такое говоришь?

— Не знаю. Просто мне неспокойно. Я не хочу оставлять тебя одну.

— Со мной же будет охрана, о чём беспокоиться? Я поеду на работу с ними и даже не буду выходить из офиса.

Он на время замолчал, погрузившись в раздумья, а затем медленно покачал головой.

— Тебе ведь и не обязательно выходить, верно? Просто оставайся дома.

У меня была машина, телохранители, и я даже не планировала никуда выходить одна.

Но чтобы такой сдержанный и собранный человек, как он, вслух произнёс слово «беспокойство» — внутри него, должно быть, бушевала буря, далеко превосходящая всё, что я могла себе представить. Не было причин настаивать на прогулках, если это его так беспокоило. Поэтому я без колебаний кивнула и согласилась.

— Хорошо. Не волнуйся.

*****

Его поездка в Ёндон требовала выезда на рассвете. Он мог бы приехать туда накануне вечером и иметь более спокойный график, но вместо этого выбрал провести ещё одну ночь дома со мной и уехать рано утром.

Из-за раннего времени отъезда мы не стали заниматься любовью, как обычно — вместо этого просто лежали рядом и пытались уснуть. Но когда стало подкрадываться смутное чувство пустоты, я инстинктивно потянулась к его теплу, и он притянул меня к себе и крепко обнял.

И я удивилась, насколько комфортно мне было. Как большинство людей, живущих в одиночестве, я привыкла спать одна. Даже когда Ынсэ приезжала в Корею и иногда делила со мной кровать, она была, по сути, моей копией — и мы знали, как не доставлять друг другу неудобств. Обычно я предпочитала спать одной. Но в этом доме, в его спальне — тепло, полностью окутывающее меня, запах, что я вдыхала в его объятиях, чувство, когда тебя крепко держат — я ко всему этому привыкла мгновенно. Так быстро, что даже сама удивилась.

В полусне я почувствовала мягкое прикосновение губ ко лбу и медленно открыла глаза. Я неоднократно просила его разбудить меня перед отъездом, чтобы мы могли попрощаться, но похоже, он планировал тихо ускользнуть и дать мне поспать.

— Ты уже уезжаешь?

Мой голос был хриплым ото сна, а веки казались тяжёлыми. Солнце ещё даже не взошло, поэтому в полумраке я различала лишь смутные очертания его лица.

— Я разбудил тебя?

— Конечно разбудил. Ты и вправду собрался уехать, не дав мне увидеть твоё лицо?

— Ты просто так мирно спала… Я не хотел тебя тревожить.

— Ты находишь странным, что такие вещи становятся драгоценными, Сольвон-щи…

— Для меня всё кажется драгоценным. Даже когда мы толком не были знакомы, я не знал, куда себя деть, потому что даже звук твоего перебора струн каягыма казался слишком драгоценным, чтобы его растрачивать.

Его мягкий голос нежно окутал меня. Даже в полусне это заставило меня улыбнуться.

— Я сказал домработнице не приходить сегодня. Кажется, тебе некомфортно, когда кто-то работает рядом, пока ты пытаешься отдохнуть. Охрана принесёт еду в положенное время.

Я почувствовала тепло его ладони, мягко прикрывающей мои глаза. Я также ощутила, как он аккуратно поправляет скомканное одеяло.

— Мне тоже пора вставать… Который час?

— Всего лишь пять тридцать. Спи дальше. Я позвоню, когда приеду.

Его низкий голос был почти гипнотическим.

Под мягкий ритм его успокаивающих похлопываний я снова погрузилась в сон. Кажется, я что-то пробормотала ему, отключаясь, но даже я сама не помню, что именно сказала.

Затем мне приснился сон, который я не смогла вспомнить, а когда я резко проснулась, небо снаружи стало ярко-голубым.

Начиная с восьми утра, охрана начала с равными интервалами доставлять пакеты с едой к двери. Меню было на удивление разнообразным, включая и западные, и корейские блюда. Всё было упаковано из популярных ресторанов, известных своей кухней, — но, сидя в одиночестве в этом большом доме, у меня не было аппетита.

Интересно, поел ли Сольвон нормально завтрак.

Наверняка он выехал в спешке, не успев поесть. Возможно, он всё организовал для меня, а сам остался голодным.

В итоге на поздний завтрак — или, скорее, бранч — я съела только тёплый грибной суп и ржаной хлеб, после чего устроилась на диване.

Чуть раньше пришло сообщение от него, где он писал, что только что прибыл в Ёндон.

Я прокрутила окно чата вверх и посмотрела на первое сообщение, которое он отправил в этот день.

[Проснулась?]

Судя по времени, он отправил его сразу по приезде в Ёндон. Поскольку на телефоне не было звука, я заметила сообщение гораздо позже. С тех пор как мы начали встречаться, я всегда оставляла звонок телефона включённым, чтобы не пропустить его звонки или сообщения, но даже не могла вспомнить, когда перевела его в беззвучный режим.