Взгляд Энрико наконец устремился к окну. Сквозь заледеневшее стекло он увидел падающий снег, напомнивший о холодном мире снаружи. 

Если её настоящую можно было увидеть лишь в танце — какая, в сущности, разница?

Он медленно закрыл глаза, а затем снова открыл их. Образ Эмилии полностью заполонил его поле зрения.

— Я заметил, ты сегодня особенно занята.

Тишина, повисшая в воздухе, наконец была нарушена. Глаза Эмилии на мгновение затрепетали.

— Это не та дорога, что ведет к заднему двору, да и багажа многовато для простой прогулки...

— …

— Пытаешься сбежать?

— Конечно нет…

Невнятно ответив, Эмилия перевела взгляд в сторону. Энрико, который некоторое время наблюдал за ней, усмехнулся и достал из стенного шкафчика в карете серебряный портсигар с витиеватым узором. Он зажал сигарету губами, и огонёк зажигалки на мгновение вспыхнул в его руке.

Когда вспыхнул язычок пламени, белый дым поднялся вверх, скрывая его прекрасные черты. Резкий запах сигарет заполонил карету. 

— Не беспокойся об этом. Это не так уж важно. 

— Кхм... Могу я спросить, Ваше Превосходительство, что привело Вас ко мне этой ночью? 

— Предложить свой патронаж. 

— Что?

— Мне весьма понравилось видеть тебя танцующей на сцене. Захотел увидеть лично. 

— Вы хотите сказать, что предлагаете стать моим спонсором?

— Я что, выразился слишком завуалировано?

«Почему ты не поняла с первого раза?». Последние слова Энрико вырвались вместе с клубами белого дыма, подобно тяжёлому вздоху. 

— Прошу прощения… Это очень неожиданно...

Холодный ветер проскользнул в тёплую карету сквозь открытое окно. Энрико смахнул сигаретный пепел своими длинными пальцами и медленно кивнул:

— Так, каков твой ответ? 

— Благодарю вас за такую прекрасную возможность. Однако…

Глаза Энрико сузились. 

— Я столкнулась с некоторыми личными обстоятельствами, из-за которых мне трудно продолжать танцевать балет. Я приношу искренние извинения за то, что отказываюсь от вашего предложения. 

— Ты больше не будешь танцевать балет?

— Да. 

— Как своеобразно… — он тихо выдохнул. — Кажется, тебе больше нечего предложить, кроме балета, и всё же ты отказываешься от него?

Выражение его лица постепенно ожесточилось. Прекрасное произведение искусства имело свою ценность, даже когда оно остаётся неподвижным, но эта девушка, сидевшая перед ним, была балериной, заточенной в орга́не, и только танец делал её цельной. 

— Я даже самолично пришёл сюда, чтобы сделать тебе выгодное предложение, и всё же у тебя хватает дерзости нести такую чушь. 

Девушка, терявшая себя без танца, всё ещё отказывалась от этого судьбоносного выбора. Его взгляд стал холодным по отношению к ней, которая осмелилась понизить ту идеальную ценность, которую он установил. 

— Я не думаю, что какое-либо предложение изменит мое мнение…

Когда их взгляды столкнулись, в дрожащих изумрудных глазах девушки вспыхнул откровенный намёк на настороженность.

— Любое предложение, правда? 

Взгляд Энрико, до этого наблюдавшего, как Эмилия упрямо сжимает губы, будто пытаясь сохранить решимость, внезапно смягчился. Словно наслаждаясь этим моментом, он медленно закатил глаза. Затем он элегантно поднёс сигарету к губам и медленно затянулся. Слышалось, как раскалённый уголёк сигареты тлеет и угасает.

— Я собирался рассказать тебе о смерти виконта и виконтессы Эсте. 

Вслед за белым дымом раздался тихий шёпот:

— Не могли бы вы повторить?

В конце фразы голос Эмилии задрожал. Будто довольствуясь её уязвимостью, Энрико томно улыбнулся. 

— Конечно. Я сказал, мне есть что рассказать о твоих покойных родителях. Если быть точным, об их загадочной смерти.

Он говорил мягко, будто его резкого отношения вовсе и не было. 

— Вы, кажется, хотите сказать, что авария с каретой была неслучайной?

— Теперь ты понимаешь. Мы начинаем находить общий язык?

Лицо Эмилии ожесточилось. Кто бы мог остаться спокойным, когда вдруг кто-то является и начинает ковыряться в старых ранах? Несмотря на её демонстративное недовольство, выраженное всем телом, контрастирующее с былой покорностью, Энрико лишь усмехнулся, не придав этому значения.

— Они умерли много лет назад, герцог. Я надеюсь, вы не отнеслись к этому легкомысленно. 

Несмотря на ее резкое замечание, выражение лица Энрико осталось прежним. Он только выкинул из окна сигарету, как будто неторопливо выполнял свою работу, опёрся подбородком о подоконник и медленно закрыл и открыл глаза. 

— Это не совсем несерьёзное предложение, ведь я пришёл заключить контракт. Всё может измениться в зависимости от твоего решения.

Эмилия с силой прикусила губу. Казалось, внутри неё кипел глубокий конфликт. Она явно не решалась безрассудно реагировать на его слова, смешанные с предупреждениями, но сдержалась, лишь аккуратно уточнив условия договора. 

Мужчина, внезапно появившийся в ночи, который упоминает её погибших родителей. Всё это было подозрительно, но отделаться от этого было ещё сложнее. Молчание затянулось, губы Эмилии несколько раз дрогнули. 

Тишина, царившая в карете, время от времени нарушалась шумом ветра, задувавшего в приоткрытое окно. Когда кончики пальцев Энрико, которые в течение некоторого времени непринужденно постукивали по подоконнику, замедлили движение, в его глазах появилась скука.

— Какой контракт вы хотите заключить?..

Наконец Эмилия смогла заговорить, понимая, что больше не может медлить. Это был слишком простой вопрос, чтобы его долго держать в голове. Но, несмотря на это, она сжимала кулаки так, будто приняла важное решение.

Длинные пальцы Энрико двигались медленно, словно блуждая по подоконнику. Закрыв окно он сказал: 

— Мои условия просты. 

Слова наконец прозвучали после долгой паузы. Когда он поднял свой безмятежный взгляд, его аметистовые глаза мрачно блеснули.

— Просто танцуй, словно ожившая кукла. 

Его высокомерный взгляд, устремлённый сверху вниз, идеально передавал облик человека, привыкшего смотреть на мир с высоты своего положения. Лицо Эмилии, все еще слегка раскрасневшееся от холода, в одно мгновение стало бледным, как лунный свет. В её глазах вспыхнул стыд, и она задрожала, как дерево, на которое обрушился беспощадный шторм. 

— Тогда я расскажу тебе о твоих погибших родителях. 

Словно её перемена вовсе не интересовала его, он лишь произносил колкие слова мягким тоном.

— Разве ты не хочешь узнать правду?

Тот пронзительный взгляд, который он видел на сцене, наконец проявился. Её глаза, мерцающие как звёзды, преобразили её облик, прежде напоминавший нежный лепесток, развеваемый дождём и ветром.

«Теперь ты мне хоть чуточку нравишься», — на губах Энрико запоздало появилась довольная улыбка. 

✶ ✶ ✶

Сильный снегопад, выпавший прошлой ночью, превратился в слякоть под солнечными лучами. Эмилия, с измученным лицом, тупо уставилась в пустоту, когда повернула голову на звук дребезжащих стекол.

Голая ветка, измученная порывами ледяного ветра, яростно дрожала, сбрасывая снежные комья, приютившиеся на её сучьях. Вид дерева, некогда пышного, усыпанного лиловыми цветами и наполнявшего воздух густым ароматом летом, а ныне стоящего совершенно опустошённым, ещё больше омрачил её настроение.

«Прямо как я вчера». 

Образ её самой, не способной произнести и слова, дрожащей перед этим высокомерным мужчиной, снова вспыхнул в её сознании. Энрико Микеле, который оставил ее в глубоком замешательстве после их короткой встречи, не давал ей покоя всю ночь. 

«Ты хочешь знать правду?». 

Она не могла проигнорировать эту короткую фразу. Она всегда жила в убеждении, что ее родители трагически погибли в аварии, но теперь ей говорят, что это не совсем так. Даже несмотря на его глумливые фразы, называя её танцующей куклой, слово «правда» будто засасывало её в трясину. 

— Не могли бы вы рассказать хотя бы часть той правды? 

Это предложение настолько сбило ее с толку, что она согласилась бы на контракт прямо на месте, если бы не последние остатки здравомыслия, которые у нее еще оставались. Эмилия открыла глаза, которые становились всё тяжелее, и спросила:

— Если бы я знал больше... но мне и самому известны лишь обрывки правды.

— Что? Лишь обрывки?

— Однако, если контракт будет подписан, можешь считать, что я проведу для тебя личное расследование «несчастного случая». 

— Что? Нет! Я не стану слепо подписывать договор, не зная этой части!

— Кажется, ты специально тянешь время.

— Что ж, вам не кажется, что мне хотя бы стоит знать суть, прежде чем я дам согласие на сделку?

Энрико некоторое время пристально смотрел на Эмилию, прежде чем выпалить:

— О чём ты говоришь?