1

Два дня спустя, испортив три листа бумаги, Крео наконец закончил автопортрет. Он сравнивал рисунок со своим отражением в клинке меча из алой стали. По просьбе Розалин Крео на бумаге улыбался. Однако лицо, смотревшее на него с лезвия, хмурило брови.

Нельзя было сказать, что рисунок не удался, но и хорошей работой он его не считал.

«В конце концов, разве из моего лица может получиться хорошая картина...»

Но Розалин обрадовалась.

Подняв рисунок высоко над головой, она весело кружилась и смеялась. И вдруг её лицо словно исказилось — будто она вот-вот заплачет. У Крео замерло сердце.

Розалин перестала кружиться, прижала рисунок к груди и прямо посмотрела на Крео.

— Спасибо, Крео. Я буду хранить этот рисунок всю жизнь.

На её лице снова была обычная мягкая улыбка.

«Что это... Мне просто показалось?»

Розалин аккуратно сложила рисунок и убрала его в карман дождевика.

— Знаешь, не то чтобы это в благодарность, но я отведу тебя в одно хорошее место. Только подожди ещё немного. Ещё немного — если получится, до того, как зацветут синие розы.

Крео было достаточно уже того, что его рисунок доставил ей радость. Никакой благодарности ему было не нужно. Однако её таинственный тон разжёг в нём любопытство.

Он спросил, куда она хочет его отвести, но Розалин покачала головой.

— Пока секрет… Но это то место, куда ты раньше хотел пойти.

Она сверкнула острыми клыками в улыбке, но больше ничего не сказала.

Крео склонил голову в задумчивости, не находя разгадки.

Куда же он раньше хотел пойти?

2

Прошло ещё две недели.

Листва деревьев с каждым днём краснела. И в один миг этот багрянец охватил весь лес.

Стоя на «утёсе с прекрасным рассветом» и глядя на простирающиеся до горизонта красные листья, Крео вздохнул.

«Как же красиво...»

Ослепительно яркий красный, чуть бледнее, тусклый красный. А ещё оранжевый, жёлтый. Все эти цвета окрашивали листву, и осенний лес полыхал огнём. Остатки зелени были приятным акцентом.

На это можно было смотреть вечно, и не надоедало. Он с упоением рисовал. Один за другим. Красная краска быстро заканчивалась. Глядя на готовые рисунки, Крео был очень доволен. Такие картины он никогда бы не смог написать, сидя в особняке Грант.

В тот день рисунок вышел особенно удачным, и он захотел сразу показать его Розалин. Обернулся, ища её взглядом. Раньше она всегда стояла у него за спиной, с нетерпением ожидая, когда картина будет закончена.

— ...А?

Сегодня Розалин была немного в стороне.

Она стояла на коленях перед привитыми синими розами, глядя на их ещё тонкие, хрупкие стебли, и лицо у неё было мрачным.

3

Прошла ещё неделя.

В тот день они с утра до полудня бродили по лесу, но нашли только три съедобных плода. Приглядевшись, заметили, что один из них червивый. Из дырки высунулась личинка и тут же спряталась обратно. Розалин сказала:

— Я ем не только фрукты, так что это всё — тебе.

Но все плоды нашла она. Крео лишь шёл следом. К тому же последние дни она не встречала крупной добычи и довольствовалась несколькими мышами. Брать всё было совестно.

— Нет, но...

— Тогда я возьму вот это.

Розалин без колебаний вгрызлась в червивый плод. Крео попытался её остановить, но она лишь ответила: «Всё в порядке», — и съела его вместе с червяком.

Для Розалин, которая ела сырое мясо, внутренности и пила кровь, съесть червяка, наверное, было пустяком.

Но Крео всё равно чувствовал себя виноватым. Плод, который он получил, на вкус оказался странно горьким.

В тот вечер, пожелав Розалин спокойной ночи, Крео забрался в дупло, но долго не мог уснуть. Одна из причин — голод. После полудня они снова искали фрукты, но нашли лишь два. Если еды не станет, он умрёт от голода раньше, чем замёрзнет зимой.

«Может, всё-таки попросить её отвести меня домой?..»

Вернись он в особняк, суровая зима останется за окном. Там будет еда и тепло.

Но будет ли он этим доволен?

Сможет ли он смириться с возвращением к прежней жизни?

Крео не позволяли свободно выходить наружу. Отчасти из-за слабого здоровья, но главное — род Грант был одним из знатнейших в стране, и если бы его наследник покинул поместье, на него могли обратить внимание злые люди. После рождения брата Крео получил свободу, но только в пределах владений Грант. Естественно, он запирался в комнате и рисовал. Это было не так уж плохо, но теперь он вряд ли сможет этим довольствоваться.

Потому что он встретил Розалин.

Потому что узнал счастье: его творение радует кого-то другого.

К дням, когда он рисовал картины, которые никто не увидит, утешая самого себя, он, скорее всего, уже не вернётся.

«К тому же... даже если вернусь, неизвестно, сколько мне осталось».

Как кто-то говорил, он мог не дожить и до двадцати.

Даже если доживёт до тридцати или сорока, умирать будет в полном одиночестве.

Служанка, принесшая еду, обнаружит труп и молча уберёт. Отец, услышав доклад, даже бровью не поведёт. Никто не будет горевать. Никто не вспомнит. От этой невыносимой тоски из-под закрытых век потекли слёзы.

Тогда, может, лучше умереть здесь, рядом с Розалин?

Так он подумал.

В это же время Розалин стояла на «утёсе с прекрасным рассветом» под тусклым лунным светом.

Она смотрела на привитые синие розы. Бутонов всё ещё не было.

— Слушай, Инстинкт. Ты знаешь, когда зацветут эти синие розы?

«Не знаю», — ответила Инстинкт. — «Но, возможно, следующей весной».

— Следующей весной? Это может быть так нескоро?

В голосе Розалин послышалось беспокойство.

«Я лишь говорю „возможно“. Я не знаю, когда какой цветок зацветёт, — это не то, что нужно тебе для выживания. Я только хочу сказать, что не стоит слишком надеяться. Если что-то пойдёт не так, эта синяя роза может засохнуть зимой».

— Но...

Ведь Крео сделал прививку, и она прижилась. Неужели зима погубит всё?

«...Нет, дело не в этом».

В каком-то смысле это было неважно. Розалин хотела увидеть синие розы в цвету вместе с Крео. Засохнут ли они зимой или расцветут весной — к тому времени будет уже поздно.

— Неужели придётся отказаться... от того, чтобы увидеть синие розы вместе с Крео?

Она тихо пробормотала.

Инстинкт, кажется, поняла её чувства.

«Да, зима уже близко. Если холодные дни затянутся, он наверняка снова заболеет. Если он ослабнет от голода, на этот раз так легко не отделается».

— ...Ага.

Розалин слабо кивнула и понурилась.

Если отступать, то когда? Завтра? Или послезавтра?

«Завтра... завтра попрощаться с Крео?..»

Она думала, что готова к этому. Но при мысли о разлуке с Крео грудь сжимало так, будто её разрывали. Становилось мучительно. Не хочу. Всё-таки не хочу.

— ...Слушай, Инстинкт.

Голос Розалин звучал растерянно, как в бреду.

— Может, ещё через два-три дня появятся хотя бы бутоны?..

«Розалин».

В голове прозвучал спокойный, но строгий голос.

«Что делать — решай сама».

Это прозвучало холодно.

Но эта холодность вернула Розалин ясность рассудка.

Она закрыла глаза, глубоко вздохнула и выдохнула.

А затем задумалась. Взвесила жизнь Крео и собственное желание, ища ответ, о котором не пожалеет.

Медленно открыла глаза.

— Завтра, если будет холодно, я выведу Крео из леса.

«Твоё „холодно“ и его „холодно“ — разные вещи».

— Знаю. «Холодно» — это если Крео скажет, что ему холодно. Но если не будет холодно...

Значит, уход из леса отложится на следующий день.

«И сколько ты собираешься это откладывать?»

— Три дня. Если за это время не появятся бутоны... тогда я отступлюсь.

С лицом, полным надежды, Розалин неотрывно смотрела на стебли синих роз, освещённые луной.

4

Небо уже начинало светлеть, когда Крео проснулся. Холодный воздух, просочившийся через щель в стволе, казалось, искал лазейку, чтобы пробраться даже в спальный мешок. Скорее всего, именно это ледяное дуновение, коснувшееся его щеки, и разбудило его.

Выбравшись из спальника, он почувствовал, как холод облепил всё тело. Его пробила дрожь. Дрожащими от холода пальцами он кое-как завязал ботинки, когда снаружи донёсся голос:

— Крео, ты проснулся?

— А, да.

Крео пролез через щель наружу.

— Доброе утро, Розалин.

— Доброе утро, Крео… Ну как, сегодня?

Крео не понял вопроса. Пока он раздумывал, что ответить, порыв ветра — вш-ш-ш — пронзил воздух. Он невольно втянул голову и сжался. Снаружи было несравнимо холоднее, чем в дупле.

— Крео... тебе холодно?

Розалин спросила это с опаской. Это был второй вопрос.

«Может, она беспокоится о моём здоровье?»

Возможно, первый вопрос был как раз о самочувствии. Врать не хотелось, но и тревожить её не стоило, поэтому он постарался ответить бодро и весело:

— Да, сегодня утром прохладно. Зато голова ясная.

И натянуто засмеялся: «А-ха-ха-ха».

— ...Вот как. Холодно.

Розалин тоже улыбнулась. Они посмеялись вместе. Но Крео сразу почувствовал: что-то не так. В её улыбке была странная тень. Прежде чем он понял, что это, Розалин произнесла:

— Понятно. Тогда, Крео, собери вещи. Мы уходим.

— А?

— Я буду ждать у обрыва.

И Розалин ушла.

Крео собрал всё в рюкзак: рисовальные принадлежности, флягу, меч из алой стали, спальный мешок — и направился к «утёсу с прекрасным рассветом». Сквозь просветы в деревьях пробивались косые лучи света, то и дело бьющие по глазам. Солнце уже поднялось. В тёплом свете танцевали пылинки, сверкая золотом.

Жмурясь от яркого света, Крео думал:

«Интересно, куда мы пойдём? Далеко, чтобы искать фрукты? Или это то самое „хорошее место“, о котором она говорила?»

Пробравшись между деревьями и перебравшись через поваленный ствол, он вышел на открытое пространство. Стало заметно светлее. Он миновал рощу и оказался на «утёсе с прекрасным рассветом».

Там, залитая золотистым утренним светом, стояла Розалин.

Её силуэт в контровом свете сиял на фоне величественной природы, почти божественно.

Крео на мгновение замер, поражённый этой красотой. Не мог вымолвить ни слова.

Сегодня она казалась особенно прекрасной.

Прекрасной — и в то же время от неё исходила щемящая, сжимающая сердце печаль.

Глядя на её спину, Крео вдруг показалось, что она плачет, и он не решался окликнуть её. Но Розалин сама почувствовала его присутствие и обернулась.

Она тихо улыбалась.

Взглянула на Крео и кивнула:

— Хорошо, идём.

«Значит, мне просто показалось», — с облегчением подумал Крео и направился к ней.

— Слушай... а куда мы идём?

В этот момент раздался звук — свист рассекаемого воздуха.

В спину Розалин, между поясницей и лопатками, что-то вонзилось.

Лицо Розалин исказилось от боли и потрясения, и она рухнула на колени.

Это была стрела.

Не в силах осознать, что произошло у него на глазах, Крео застыл в оцепенении.

5

— Парень, сейчас! Скорее сюда!

Раздался мужской голос. Крео обернулся: в десяти метрах, в глубине лесной чащи, стояли двое мужчин.

— Эта стрела смазана парализующим ядом против магических зверей! Сейчас она двигается медленно, так что всё в порядке! Давай, беги сюда!

Мужчина с луком, у которого на щеке был большой шрам, громко звал и махал рукой. «Мы напали, но всё в порядке, иди сюда»? Крео ничего не понимал. В голове было пусто. Послышался стон Розалин. Да, ведь в неё попали стрелой!

— Розалин, ты в порядке?!

Розалин лежала на земле. Руки и ноги подёргивались.

— У-у... больно...

Из-под дождевика вытянулись лозы. Их движения были медленными и слабыми. Они обвили стрелу. Розалин сжала кулаки и со стоном стиснула зубы.

— У-гх-х!..

Когда стрела вышла, Розалин вскрикнула.

— Эй, парень! Что ты делаешь! Скорее сюда!

Мужчина со шрамом крикнул с нетерпением. Крео быстро сбросил рюкзак, выхватил из него меч из алой стали и выставил перед собой, отвечая на его слова.

— К-кто вы такие?!

Он заслонил собой Розалин, лежащую на земле и корчившуюся от боли.

Тогда второй мужчина, в тёмно-синем плаще, шагнул вперёд.

— Эй, пацан, ты мешаешь. Отойди. Или хочешь сгореть вместе с ней?

Он раздражённо выставил правую руку.

— Стой, стой, Карнак! — мужчина со шрамом поспешно схватил его за руку. — Парень, это не человек! Это магический зверь, которого зовут Цветком-людоедом! Своим видом и словами он заманивает людей, а потом, как следует из названия, пожирает их! Тебя обманули!

— Я знаю! Но это не так!

Крео выкрикнул. Наконец он понял ситуацию. Они — по крайней мере, мужчина со шрамом — пытались спасти его от людоедского зверя. Но они ошибались.

— Она, Розалин, действительно не человек. Я это знаю. Но она не пытается меня съесть. А... нет, при первой встрече она действительно чуть меня не съела. Но! Сейчас всё иначе! Я заблудился в лесу и до сегодняшнего дня — уже, наверное, два месяца — жив только благодаря Розалин!

Он выпалил всё разом.

— А? Розалин?

Мужчина в плаще пожал плечами и что-то сказал соседу. Наверняка удивлялся, что кто-то дал зверю имя. Лицо Крео залилось краской. Это была не стыдливость, а гнев. Ему казалось, что оскорбили не только его, но и Розалин. Они ведь ничего не знают!

Мужчина со шрамом, не отвечая на слова напарника, серьёзно посмотрел на Крео. Внимательно, словно что-то обдумывая.

— Ты сказал, что заблудился в лесу два месяца назад. Парень... может, ты Крео Грант?

— А? Д-да, это я...

Крео удивился, что его назвали по имени.

Но Доггран удивился ещё больше.

— Крео Грант! — он вскинул руки, будто празднуя. — Крео Грант! Слышишь, Карнак! Награда в двести тысяч гелей! Прощай, бедность!

Крео не понимал, чему так радуется мужчина со шрамом. Двести тысяч гелей?

Мужчина в плаще скривился, будто разжевал горькое лекарство. «Ты хочешь отвести этого пацана домой? Мы сюда охотиться на Разрушителя леса пришли», — слышалось Крео. Мужчина со шрамом вплотную придвинулся к Карнаку.

— Конечно! Это первая удача в моей жизни! Если тебе не хочется, я сам отведу его! Но тогда ты не получишь ни одного геля!

Карнак отступил на шаг и цокнул языком.

Затем уставился на Крео.

— Эй, пацан! Мы тебя до дома довезём, так что иди сюда! Не тяни!

— Перестань, не кричи, Карнак. Ты его пугаешь. — Мужчина со шрамом встал между ними. — Парень, меня зовут Доггран, а это Карнак. Мы охотники. Мы не злодеи. Скажу честно. Мы хотим отвести тебя в поместье Грант и получить награду. Пожалуйста, пойдём с нами.

В словах Догграна чувствовалась искренность. Хорошо, что он честно сказал про награду. Ему можно доверять. Но...

В этот момент со стоном приподнялась Розалин. Сказывалось действие парализующего яда.

— Т-ты в порядке, Розалин?

Крео присел рядом. Розалин тяжело дышала и смотрела на него, будто хотела что-то сказать. Крео ждал.

— ...Они... говорят... что отведут тебя домой?

— А... да, похоже...

— Понятно...

Розалин опустила голову и сказала:

— Ладно... иди.

— А?..

Крео не поверил своим ушам.

Он не ожидал таких слов и не мог собраться с мыслями.

— Вообще-то... я и сама сегодня собиралась... Но я могу только вывести тебя из леса... А они отведут тебя до самого дома, верно? Они мне очень не нравятся... но ради тебя я потерплю...

— Н-но... Розалин...

— Я в порядке... Тело уже почти слушается... Ещё немного отдохну...

Так что иди — сказала она и улыбнулась.

На лбу блестели капли пота. Это была улыбка на пределе сил.

Крео не мог сдвинуться с места.

Он лихорадочно пытался собраться с мыслями.

Вернуться домой, снова жить в одиночестве и однажды умереть в одиночестве — или закончить жизнь рядом с Розалин? Что для него счастье?

Но ответ уже был найден прошлой ночью.

Он поднялся и сказал мужчинам:

— Простите, но я не собираюсь возвращаться домой. Забудьте о награде.

— Ч-что?

Доггран выпучил глаза. Карнак тоже выглядел ошеломлённым.

И Розалин.

— Что ты говоришь, Крео?!

— Я сказал, что не пойду домой.

— Я слышала!.. Но ты же сам говорил! При первой встрече ты просил вывести тебя из леса... говорил, что хочешь домой!..

— Тогда я так думал. Но теперь всё иначе. Моё желание изменилось. Ты забыла?

— ...А?

— Я хочу увидеть, как зацветут синие розы, вместе с тобой.

Розалин на мгновение потеряла дар речи.

Её зелёные глаза, блестящие от слёз, смотрели на него.

Губы задрожали.

— Но... может, они не зацветут. А если и зацветут, то намного позже. А до этого еда закончится, и ты умрёшь!..

Крео был решителен. Поэтому ответил сразу:

— Пусть. Если так — значит, так.

— Нет! Ты не должен умирать!

Розалин была готова расплакаться. Видеть, как она страдает из-за него, было больно. Но он хотел, чтобы она поняла.

Я ведь...

Мужчины, слушавшие их разговор, тихо переговаривались.

— Доггран, ты же не скажешь, что тебе это не нравится?

— ...Да знаю, знаю.

Крео заметил, что лицо Розалин почти вернулось к обычному. Лоб высох, дыхание почти ровное. Скоро она полностью оправится от паралича. С облегчением он услышал голос Карнака за спиной:

— Эй, пацан, я не собираюсь тащить тебя силой. Но эта тварь тебя больше не защитит.

— ...С чего вы это взяли?

Крео обернулся и сердито спросил.

Он хотел, чтобы они ушли. Ему не нравился ни один из них, особенно Карнак.

Но Карнак, не обращая внимания на его чувства, сказал:

— Потому что мы на неё охотимся.

Рядом Доггран молча накладывал стрелу на лук.

— Ч-что... подождите! О чём вы?!

— Какой непонятливый пацан. Мы охотники. Охотник охотится на зверя. Это естественно.

— Но она спасла меня! Однажды она спасла меня от медведя! Она не просто зверь!

— Нет, зверь есть зверь.

Карнак покачал головой.

— Ты сам сказал, что сначала она тебя чуть не съела. Тебе просто повезло. Цветок-людоед потому и называется людоедом, что ест людей.

— Это... да...

Крео осёкся.

Действительно, если бы у Розалин не было настроения, его бы уже съели. К тому же она сама говорила:

«Я съела мечника».

«Я была так зла, что не стала добивать».

— Но это... для неё это просто еда!.. Она не злодейка!..

— Я это понимаю.

Голос Карнака был ледяным.

— Слушай, мы, охотники, следуем законам дикой природы. Сильный ест слабого, чтобы жить. Такова дикая природа. Поэтому мы не чувствуем вины, убивая зверя. И не держим зла, если зверь убьёт нас. Следовать этим правилам — наша гордость.

Доггран, державший лук, молча кивнул.

Карнак уставился на Розалин, как на добычу.

— Эта тварь тоже живёт по законам дикой природы. Пусть следует им.

Он вытянул правую руку. Крео понял: у этого человека нет оружия. Он, должно быть, маг.

Крео спросил Розалин, которая всё ещё сидела на земле:

— Ты можешь двигаться?

— Д-двигаться могу... но...

Розалин с досадой покачала головой. Ей нужно ещё немного времени, чтобы полностью прийти в себя. Сможет ли она бежать или сражаться? Без неё ничего не выйдет. Крео должен был выиграть время.

Раздался крик Карнака:

— Понял, пацан?! Если понял, отойди! Если хочешь остаться в лесу после того, как мы убьём эту тварь, спросим тебя ещё раз после охоты!

Это значило, что они будут охотиться на Розалин независимо от того, вернётся ли Крео домой или нет, и независимо от награды.

«Тогда мне остаётся только одно!..»

Крео выставил перед собой меч из алой стали и крикнул, чтобы подбодрить себя:

— Тот, кто причинит вред Розалин... не прощу!

Остриё, направленное на охотников, дрожало. Как бы он ни сжимал зубы и ни напрягал руки, дрожь не унималась.

С двух сторон раздались голоса:

— Нет! Крео, это опасно, отойди!

— Парень, не глупи!

Доггран опустил лук и попытался приблизиться.

— Стой, напарник, — остановил его Карнак.

Взгляд его, острый, как у хищника, пронзал Крео.

— Пацан, я терпеть не могу тех, кто корчит из себя героя, не имея на это духа.

Правая рука Карнака по-прежнему была направлена на Крео.

— Даю тебе десять секунд. Если не отойдёшь, признаю, что твоя решимость настоящая.

— Парень, убери меч и отойди! Он не из тех, кто скажет: «Молодец, смелый!»

— Крео, оставь меня! Не рискуй!

Десять секунд пролетели мгновенно.

Крео не сдвинулся.

— Ладно. Тогда сначала убью тебя.

Карнак сделал вдох и произнёс заклинание: «Аглаэ».

Перед его ладонью появился огненный шар, сияющий алым. Доггран крикнул: «Стой!» — но одновременно с этим шар был выпущен, как пушечное ядро. Огненный шар летел с ужасающей скоростью, опускаясь всё ниже, к самой земле. Если Крео отпрыгнет, Розалин, которая всё ещё не может встать, не избежит столкновения. Так вот чего он хотел.

Но...

«Огненная магия... Тогда всё в порядке!»

Крео подумал, что сама богиня удачи на его стороне. Если бы это была другая магия, ничего бы не вышло. Он присел и воткнул меч из алой стали в землю, готовясь поглотить огненный шар.

Он не знал, что это не богиня, а дьявольская насмешка.

Розалин не поняла, что происходит. Она просто отчаянно вытянула лозы, пытаясь защитить Крео. Но из-за паралича они двигались слишком медленно.

Огненный шар притянуло к мечу, и он исчез внутри.

До этого всё шло по плану Крео.

В следующее мгновение по клинку пошла трещина.

Крео почувствовал неладное по дрожи в руке. Но было поздно.

Кончик меча разлетелся на осколки.

Поглощённое пламя вырвалось из обломка лезвия, как сжатая тепловая энергия, разом освободившись. Вспышка, подобная молнии, окутала ноги Крео.

В голове прозвучали слова Грегга:

«Говорят, правда, что мечи из алой стали довольно хрупкие и для настоящего боя не годятся...»

— Карнак, что ты наделал!.. — прошептал Доггран.

Но он знал, что так будет. Этот маг никогда не отступает от своих слов. Если сказал, что убьёт, — убьёт.

— Он же ещё ребёнок. Нельзя было так...

Карнак даже бровью не повёл.

— Даже ребёнок в его возрасте понимает, к чему приводят его поступки. К тому же у него был меч из алой стали. Как и положено богатею.

Значит, поэтому он решился выступить против огненной магии. Но всё пошло не так.

Крео отбросило, и он упал лицом вниз.

В воздухе слабо пахло палёным. Вероятно, ожоги были серьёзными.

— Крео, Крео!!

Розалин ползла по земле, прижимаясь к нему. Трясла.

Но ответа не было.

— Не переживай, Доггран, — сказал Карнак. — Парня убил я. Ты просто смотрел. Нет, ты пытался меня остановить. Если меня схватят, ты будешь свидетелем.

Он повторил: не волнуйся, напарник.

— ...Дурак. Думаешь, я сдам тебя страже?

Доггран тяжело вздохнул.

— Ты просто следовал своему пути охотника. Так что... ничего не поделаешь. Как напарник, я тоже готов. Сейчас моя задача — прикончить добычу.

Доггран снова посмотрел на Крео и Розалин. И замер.

Прижавшись к лежащему Крео, Розалин смотрела на них глазами, полными слёз и ненависти.

Это не было лицом зверя. Доггран, участвовавший в войнах наёмником, знал такие лица. На лице Розалин застыла обида женщины, у которой отняли любимого. Даже Карнак на мгновение замер.

Губы Розалин беззвучно шевельнулись.

«Я убью вас», — произнесла она.

Инстинкт закричала: «Подожди!». Но Розалин не послушала.

Она, всё ещё сидя на земле, выгнулась назад. Зелёные волосы зашевелились. Охотничий инстинкт Догграна подсказал: это подготовка к атаке. Она вдыхает? Что она делает? Хотя... можно догадаться.

В следующее мгновение Розалин выдохнула фиолетовое облако.

Мощно, как дракон, извергающий пламя. Вокруг мгновенно сгустился фиолетовый туман.

— Карнак, не вдыхай! Это может быть яд! Отходим!

— Что за чушь! Цветок-людоед — редкий вид, за него можно выручить, как за Разрушителя леса! Не дай себя обмануть!

Карнак прикрыл рот плащом и высунулся из кустов. Доггран, пригнувшись, чтобы не дышать, искал добычу в зарослях. Если напарник не собирается отступать, его задача — как можно скорее закончить охоту.

Он заметил её.

— Она всё ещё там! Сможешь попасть?

— Предоставь мне!

Карнак выбросил правую руку.

В этот момент Доггран внезапно почувствовал в густом фиолетовом тумане, пахнущем распустившимися розами, знакомый запах. Запах, который он где-то чувствовал. Обоняние — самое прочное воспоминание. В голове всплыла картина: он, наёмник, осада замка, приказ командира, пороховой склад...

— Стой, Карнак!

— Аглаэ.

Голоса прозвучали одновременно.

На самом деле фиолетовый туман Розалин не был ядовитым. Это была смесь горючей пыльцы, вырабатываемой её телом, и кислорода, полученного при фотосинтезе. И теперь появился источник огня — огненная магия. Пыльца вспыхивала, вызывая цепную реакцию, и газ мгновенно расширился с ударной волной.

Взрыв пыли.

Гром. Толчок. «Утёс с прекрасным рассветом» охватило адское пламя, и налетел раскалённый ветер.

6

Вскоре наступила тишина.

Запах гари витал в воздухе, напоминая о случившемся.

Вокруг эпицентра взрыва радиально лежали вывернутые, обугленные деревья. Чем ближе к центру, тем страшнее было зрелище. Чем дальше — тем мягче становились разрушения. Будто гигантское домино остановилось на полпути.

Синие розы чудом остались вне зоны поражения. Кусты и деревья заслонили их от взрывной волны. И всё же то, что не пострадал ещё неокрепший привой, можно было назвать чудом. Возможно, сама богиня судьбы защитила их.

И вот Крео пришёл в себя.

Он слышал голос, зовущий его.

— Крео, Крео, держись...

Кто-то робко тряс его за плечи.

— Крео, пожалуйста, открой глаза...

Он медленно поднял веки.

Мир был как за мутным стеклом. Взгляд не фокусировался. Расплывчато он увидел лицо Розалин. Напряг зрение изо всех сил — и понял, что она улыбается с облегчением.

Волосы Розалин были растрёпаны, цветок на голове потерял несколько лепестков.

«Что произошло, пока я был без сознания?..»

Рюкзак лежал рядом с ним. Наверное, Розалин сняла его.

Крео попытался заговорить и удивился: рот почти не слушался. Он изо всех сил напряг челюсть, выталкивая воздух из лёгких, и наконец выдавил слабый голос:

— ...А... те люди?..

Розалин ответила:

— Те люди?.. Эти? Всё в порядке. Даже если живы, они тяжело ранены. Больше не нападут.

«Даже если живы» — значит, она нанесла им серьёзный урон. Пока Крео был без сознания, Розалин отбилась от них.

«Значит, я... так ничего и не смог. Ничтожество...»

В душе шевельнулось самоуничижение.

Он попытался встать. Но это оказалось труднее, чем говорить. Тело не слушалось. Будто чужое.

Пока он, хрипя, собирал последние силы, Розалин поспешно остановила его:

— Крео, не надо! Ты тяжело ранен. Твои ноги... там много крови!

Розалин посмотрела на его ноги и исказилась, будто увидела нечто ужасное.

«Много крови?.. Невероятно. Розалин не стала бы врать...»

Но боли не было. Не то что боли — вообще никаких ощущений. Будто ног больше нет.

Сознание начало мутиться.

Лицо Розалин расплывалось всё сильнее. С трудом удавалось фокусировать взгляд. Голос звучал как издалека.

Крео инстинктивно понял. Со странной уверенностью.

«Я... умираю».

Всю жизнь он думал, что долго не проживёт. И был готов умереть в этом лесу, если рядом будет Розалин.

Но перед лицом смерти сердце дрогнуло.

«Я больше не смогу говорить с Розалин, петь с ней, смеяться...»

Счастье, которое он наконец обрёл, приходилось выпустить из рук.

Это было горько. Печально. Страшно.

Крео не хотел умирать вот так.

Неужели нет спасения?

Он из последних сил протянул руку.

Дрожащую руку сжали. Розалин.

— Крео, держись. Что мне делать? Как тебя спасти? Скажи, как всегда.

Голос её был полон отчаяния.

— Розалин...

Крео смотрел на её лицо, то расплывающееся, то вновь чёткое.

— Да? Что мне делать? — Розалин наклонилась ближе.

Крео прохрипел:

— Когда я умру... съешь меня.

— ...?!

Розалин отшатнулась.

— Ч-что... что ты говоришь?! — вскрикнула она с гневом. — Я не об этом спрашиваю! Я хочу знать...

— Прошу... Когда я умру, съешь меня. Пожалуйста... я хочу, чтобы ты меня съела.

Крео повторил, не обращая внимания на её слова.

Он не смог ничего сделать. Но хотя бы после смерти он хотел быть полезным — насытить её.

И ещё...

— Если ты съешь меня, я стану твоей плотью и кровью и навсегда останусь с тобой. Тогда... умирать не так страшно...

Он сжал руку Розалин — из последних сил.

— Перестань! Прекрати! — голос Розалин сорвался на крик. — Я не понимаю, что ты говоришь! Зачем ты так говоришь?! Плоть и кровь... не знаю! Я хотела быть с живым Крео! Хотела, чтобы ты жил! Лучше бы мы не были вместе, чем ты умрёшь!

Крео смутно видел: из глаз Розалин катились крупные слёзы.

Она сжала его руку и, прижимаясь, закричала:

— Прошу тебя! Умоляю, не умирай, Крео!

Ах, вот оно что...

В этот миг Крео ясно осознал.

Это и есть спасение. То, чего не было в доме Грант. То, что он наконец обрёл.

«Я... хотел услышать именно эти слова».

На лице Крео появилась слабая улыбка.

Сознание угасало. Подожди, ещё немного, только сказать ей это.

Запечатлев в глазах заплаканное лицо Розалин, Крео произнёс:

— Спасибо... Розалин...

И тихо закрыл глаза.

Казалось, он просто уснул.

— ...Крео?..

Розалин протянула руку и легко похлопала его по щеке.

Раз, другой, третий.

— Крео... просыпайся...

Она звала его, будто нежно будила.

Но сколько бы ни хлопала, ответа не было.

— Крео... прошу, открой глаза!

Розалин затрясла его.

В голове прозвучал голос:

«Прекрати! Если будешь его двигать, кровотечение усилится!»

Розалин вздрогнула и остановилась. Посмотрела на его ноги.

Штаны и ботинки почти не сохранили форму, обнажив раны. Глубокие ожоги до самой ткани. Мясо изменило цвет, местами обуглилось. Зрелище, от которого хотелось закрыть глаза. К тому же осколки меча из алой стали разорвали плоть, и кровь не останавливалась.

«Кровь... так много... что делать...»

Алый цвет крови и растёкшаяся по земле кровавая лужа лишали Розалин спокойствия.

Мысли крутились по кругу.

«Успокойся! Приложи руку к его груди, быстро!»

Голос Инстинкта был резким, и Розалин, опомнившись, сделала, как велено.

Слабое-слабое биение отдалось в ладони.

«Сердце... ещё бьётся».

— Инстинкт, ты знаешь? Как спасти Крео?

Розалин мысленно наседала на собеседницу в своей голове.

Но ответ она уже могла предугадать. Инстинкт повторила то, что говорила много раз:

«Я знаю только то, что нужно тебе для выживания, Розалин».

Потом, помолчав, добавила:

«Сейчас я могу сказать лишь одно: возможно, следует уважить его волю».

— Уважить?.. Что это значит?

«Я о том, что, может быть, стоит исполнить его последнее желание. Он ведь сказал... чтобы ты его съела».

— Прекрати!!

Розалин закричала.

Но Инстинкт не остановилась.

«Его смерть — вопрос времени. Ты не собираешься его есть? А что тогда? Если оставить, он просто сгниёт, в нём заведутся черви, он растечётся грязью. Разве не лучше съесть его сейчас? Он сам этого хочет».

— Замолчи! Замолчи! Не хочу слышать! Заткнись!

Розалин рыдала.

Мотала головой, била по земле.

Снова и снова. Земля у края обрыва была твёрдой. Кожа на лбу треснула, брызнула кровь.

«Хорошо! Я больше не буду! Прошу, прекрати!»

Голос Инстинкта прозвучал почти как крик.

Розалин, тяжело дыша, наконец подняла лицо.

Кровь и слёзы капали с подбородка на грудь дождевика.

Боль и отчаяние кружились в голове. Затуманенным сознанием она спрашивала себя:

Почему так вышло?

— ...Это я виновата...

Она осела на землю и уставилась в небо.

— Если бы я не ждала, пока зацветут синие розы... если бы сразу отпустила Крео...

Этого бы не случилось.

Ответ был слишком жесток.

Теперь Розалин по-настоящему поняла, что такое сожаление.

Этого она не забудет никогда. Эта мысль будет мучить её до самой смерти.

«Не хочу...»

Розалин опустила взгляд на лежащего Крео.

Тогда уж лучше и мне...

И в этот миг в голове раздалось: «А!..»

Словно Инстинкт что-то заметила.

— ...Что... Инстинкт?..

Инстинкт молчала. Это настораживало.

— Что?.. Ты что-то придумала? Говори! Скажи!

Иначе — Розалин снова замахнулась головой о землю.

«Перестань! Хорошо, скажу!»

Окровавленный лоб замер в сантиметре от земли.

«Это всего лишь догадка. Слушай. Твоё тело обладает превосходной регенерацией. Несравнимой с человеческой. Рана от стрелы на спине затянется уже к утру».

— ...И что? Мои раны не важны! Сейчас Крео...

«Да слушай же! Короче, я подумала о синих розах. Если отрезать твою ногу и заменить ею его изуродованные ноги... возможно, как при прививке, она приживётся».

Отрезать ногу.

Розалин посмотрела на свои ноги. Если отрезать, хлынет кровь и будет страшная боль. Не обычная боль. Возможно, от боли она даже умрёт.

— Спасибо, Инстинкт.

Но Розалин не колебалась.

Она огляделась. Меч из алой стали, выпавший из рук Крео, лежал в пяти метрах. Лоза подняла его. Клинок был сломан, осталось лишь около двадцати сантиметров. Но сойдёт.

Она забрала и рюкзак.

«Подожди! Ты правда хочешь? Это может не сработать».

Розалин, используя лозы и руки, осторожно подняла Крео.

— Когда мы прививали синие розы, Крео говорил то же самое.

Что не обязательно получится.

Что шансов на провал больше.

— Но прививка удалась. И сейчас, если попробовать, может быть, я смогу спасти Крео.

Она решительно зашагала.

— Тогда, конечно, я сделаю это.

Она отнесла Крео к большому дереву, где он спал, и, советуясь с Инстинкт, начала подготовку. Собрала шесть как можно более прямых веток — чтобы зафиксировать место соединения. Когда прививала розы, перевязывала длинной травой, но теперь нужна была прочность, поэтому она решила использовать свои лозы как верёвки.

Пока она готовилась, в голове звучал тихий голос Инстинкт:

«Я сошла с ума... Мне не следовало говорить такое, что подвергает тебя опасности...»

Розалин, не останавливаясь, ответила:

— Если бы ты промолчала и не сказала, как спасти Крео, я бы тебя не простила. Возненавидела бы на всю жизнь. Так что спасибо. Я тебя люблю.

Через некоторое время Инстинкт спросила:

«Кого ты любишь больше — меня или его?»

Розалин на миг замерла, потом виновато усмехнулась:

— Прости. Всё-таки Крео.

«...Я так и знала».

Инстинкт пробормотала с обречённостью.

Пусть у них и разные личности, Розалин и Инстинкт делили одно тело. Рождались и умирали вместе. Когда-то Розалин отрицала, но они действительно были одним существом.

И всё же Розалин выбрала Крео.

Что за чувство — ставить кого-то выше себя, — Инстинкт, как инстинкт зверя, понять не могла.

Розалин, встретив Крео, постепенно становилась существом, которое Инстинкт уже не понимала. От этого было немного грустно.

Прежняя Инстинкт не позволила бы себе таких чувств.

Она тоже изменилась. Незаметно.

И вот всё было готово.

Подумав, Розалин решила первой отрезать свою ногу. Она рассудила, что нога демона, даже отрезанная, ещё долго будет сохранять жизнь.

Схватив рукоять меча из алой стали, она приставила лезвие к бедру. Ледяное прикосновение вызвало дрожь. Рука тряслась. Розалин ненавидела мечи. И очень не любила боль.

«...Дура! Это ради Крео!»

Она сглотнула, стиснула зубы.

Розалин направила звериную жестокость на саму себя.

Вонзила клыки в собственный страх.

С силой надавила на тускло блеснувшее лезвие и резко рванула в сторону.

После этого в течение получаса Розалин кричала и истекала кровью.