Слова принцессы преследовали мужчину, словно проклятье.

«Это ведь не то, что нравится лорду».

С каких это пор его симпатия и антипатия стали важны!?

Воспоминания о дне, когда он очнулся в полевом госпитале, были туманными. Лес старался вспомнить события тех дней, однако у него ничего не выходило. Всякий раз, когда он пытался вспомнить разорванные воспоминания, то сразу же сталкивался с отторжением. Перед глазами все белело, казалось, что он задыхается. В этом тумане он не мог даже пошевелить и пальцем.

— Лорд Кишир? Вам нездоровиться? Выглядите неважно, — с тревогой спросила хозяйка званого ужина, завидев бледный цвет лица гостя.

Лес, вынужденный улыбнуться, отрицательно покачал головой.

— Спасибо за беспокойство. Думаю, алкоголь оказался крепче, чем я думал.

— Ох, почему бы вам не присесть? Пока принцесса вернется, пройдет какое-то время.

— Херес очень популярен, и теперь я знаю причину. Я пожадничал, это - моя вина. Поэтому продолжу стоять в качестве наказания.

— Божечки!

Стоило похвалить алкоголь, изготовленный вручную, хозяйка дома прикрыла рот рукой и тихонько засмеялась. В свою очередь Лес вежливо улыбнулся и окинул взглядом холл.

Принцесса сопровождала его на светских приемах почти каждые два дня. Она это делала то ли от того, что обещала, то ли потому, что ей нравилось.

Завидев его, все как обычно начинали говорить о войне. Кто-то в открытую критиковал принцессу за то, что она водится с тем, по чьей вине чуть не уничтожили батальон.

«Скажи это нашей матери, которая вручала орден».

Тем не мене, те кто осуждал, склонял головы. Каким бы ни был авторитет короля, главой вооруженных сил Леванштейна по-прежнему был король. Парламент также уважал авторитет престола из-за специального закона.

Кроме того, Леса взяла под своё крыло сама Летиция Леванштейн. Многие любили прекрасную младшую принцессу, осознавая то, что любой поход против неё может окончиться плачевно. Хоть все и упрекали нового возлюбленного принцессы, однако никто не хотел заслужить немилость.

Благодаря этому, люди довольно быстро забыли о скандале с участием лорда. Несмотря на то, что различные случаи продолжали происходить, число членов батальона, которых Лес, якобы, убил, в конце концов уменьшилось до трех сотен. Людям сложно было понять вес человеческих жизней, которые исчислялись двузначными цифрами.

283 человека. На поле боя, где ежедневно фиксируют жертвы, 283 человека было абсолютно другим числом.

Лес, улыбнувшись в ответ на веселый смех хозяйки банкета, умеренно кивал головой по мере слов хозяйки вечера, дал пару правдоподобных ответов. После чего начал расцарапывать за спиной запястье. Он продолжил царапать, не чувствуя боли и впиваясь ногтями в шрамы.

«Кишир».

Получив согласие хозяйки, мужчина закурил. От дыма медленно тлеющещей сигареты у него закружилась голова. Казалось, что сквозь дым он чувствовал запах горелой плоти.

«Даже, если выстоишь, никто об этом не узнает».

Его ногти ещё глубже впились в кожу. В голове по прежнему был туман, и теперь он начал покусывать щеку, дабы скрыть это.

«Верно…».

Как ни странно, он не помнил ни лица, ни имени тюремного надзирателя.

«Ты был прав».

Признавая это снова и снова, Лес ещё сильнее прикусил щеку. Во рту начала скапливаться кровь из-за рваной раны.

Когда казалось, что терпеть больше не было сил, он направился к своей цели.

— Хозяйка, я думаю, мне нужно подышать свежим воздухом. Прошу меня извинить.

— Да! Конечно…. Лорд Ки-кишир, у вас кровь на запястье…!

Мужчина виновато улыбнулся, как будто ему было жаль женщину, побелевшую от удивления, а затем покинул место настолько быстро, чтобы побег не сочли за грубость.

Маркиз в годах, казалось постарел ещё больше, услышав известие о смерти сына.

Его наполовину поседевшие рыжевато-каштановые волосы были причесаны, в руках был посох. Одетый с ног до головы в черное, он оплакивал сына, который ушел на тот свет меньше полугода назад. Он редко появлялся на званных вечерах. Однако сегодня он вышел в свет, чтобы найти пассию для своей младшей дочери.

Для Леса, который не мог даже приблизиться к дому маркиза, открылась уникальная возможность.

Лес проследовал за маркизом на террасу, чтобы передохнуть. Однако как бы быстро он ни шел, ему не удалось нагнать старика с тростью.

— Маркиз, — окликнул мужчину Лес, как только они оказались одни.

Обернувшись на оклик маркиз тут же покраснел.

— Да как ты смеешь…!

— Я не мог лично известить о смерти Джоша, мне нечего сказать.

Маркиз, потерявший дар речи и несколько раз открывший рот, направился в сторону Леса.

— Ты, да как, да как ты смеешь!

— Маркиз!

Маркиз, вырвавшись из объятий слуг, приставленных для охраны, устремился к мужчине. У пожилого человека, перенесшего инсульт после смерти сына, клинила правая нога, поэтому он чуть не упал.

«Отец сильно обо мне печется».

В голове раздался голос рыжеволосового лейтенанта, который был на пять лет старше Леса.

«Ну, кто так обнимает тридцатилетнего сына!? До смерти противно».

Из-за отца, Джошуа Лепард довольно открыто выражал свою привязанность. Он мог подбежать сзади с воплями, крепко обхватить за плечи или отвесить оплеуху рядом стоящему человеку, вызвав недовольства.

— М-маркиз! Успокойтесь!

Одновременно с криками слуг маркиз ударил Леса посохом по голове. В глазах резко потемнело, тело содрогнулось. Лес вытянул руки, чтобы удержать равновесие, однако не успев что-либо предпринять, он рухнул на пол.

Голова ударилась о мраморный пол.

«Я обязательно познакомлю капитана с отцом. Думаю, вы понравитесь ему больше, чем родной непослушный сын».

Джошуа Лепард, участвовавший в битве Монесиба, предпочитал брать в руки оружие, нежели отдавать приказы. Когда враги сыпали проклятиями на шквал огня Джошуа, он всаживал пули в тех, кто высовывался из укрытия.

«Моя голова настолько крепка, что пули отскакивают. Поэтому не беспокойтесь за меня».

Джошуа Лепард, сняв свою каску и забрав каску Леса, пришедшую в негодность из-за порвавшегося крепления, хлопнул товарища по спине. Надев каску и тайно прошмыгнув, Лесу удалось добиться успеха в стрельбе и стать лейтенантом.

— Л-лорд! Вы в порядке? Вы меня слышите?

Потеряв на мгновение сознание, голос перепуганной служанки эхом отозвался в ушах. Однако открыв глаза, первым кого он увидел, был маркиз.

— Брови…

У мужчины тут же перехватило дыхание, поскольку то, как хмурился маркиз, напомнило ему о Джошуа.

— Джош.

— Л-лорд. У вас сильное кровотечение! Сначала нужно остановить кровь.

— Джош был бы жив, приди помощь на три дня раньше.

Он должен был рассказать.

Пока надзиратель снова не пришел и не придушил его. И пока ещё были силы говорить.

— Он был в состоянии полукомы из-за пневмонии, но был жив.

Рыжеволосый лейтенант, который вечно шутил, что пули его не берут. Мужчина, который говорил, что ловля форели — самая лучшая и любил преувеличивать. Человек, которого не смущал тот факт, что его преемник, что был младше на пять лет, стал «начальником» и был доволен его работой.

Джошуа Лепард. И ещё 282 человека, которые могли вернуться живыми, но так и не смогли.

— Если бы его вовремя доставили в больницу и оказали надлежащее лечение в стерильных условиях, он бы мог выжить. Если бы продержался три дня!

Он видел, как лицо маркиза побледнело.

Джош не хотел, чтобы его отец узнал об этом. Он не хотел, чтобы тот страдал и винил себя за то, что мог что-то сделать.

Однако Лес Кишир - эгоистичный, эгоцентричный, неспособный заботиться о других человек.

— Хотите узнать, кто его убил?

Действительно, он уже ничего не мог с собой поделать.