Деревня неподалеку от Пирамиды Истины.

Большинство людей покинули ее, слившись с волной Ин, но горстка жителей все же осталась.

— Папа! Папа!

Восемнадцатилетняя девушка по имени Арти трепетала от восторга: легенды, что она слышала с самого детства, воплощались в реальность.

— Ты был прав, папа! Пирамида! Пирамида Истины сияет так ярко!

— Арти! — ее крепко сложенный отец поднялся на ноги. — Я же ясно тебе сказал! Чтобы и духу твоего не было возле Пирамиды Истины! Людям там делать нечего!

— Но с нами ведь все будет хорошо. Как ты и говорил, мы знаем тайные слова. Да мы и деревню-то не покидали.

— Эх, ну что что с тобой делать. Из-за тебя я старею раньше времени.

Жена, смотревшая в окно, сказала: — Похоже, время пророчества настало. Дорогой, не пора ли и Арти узнать правду?

— Да! Да!

Немного поразмыслив, отец ушел в комнату и вернулся со старой деревянной шкатулкой.

— Иди сюда.

Усадив Арти перед собой, он открыл крышку: внутри лежал ветхий пергамент.

— Что это?

Услышав нотки разочарования в голосе дочери, отец мягко улыбнулся.

— Клятва гильдии.

— Гильдии?

Отец посмотрел в сторону окна.

— Никто не знает, когда именно была воздвигнута Пирамида Истины. Но Фараон, правитель, основавший древний Парас, похоже, владел тайной, передававшейся из уст в уста. Поэтому он приказал построить свою гробницу по точному подобию Пирамиды Истины. Он верил, что, уснув там, однажды сможет воскреснуть.

— И он воскрес?

— Арти, смерть — это привилегия мертвых. Все эти концепции вроде вечного сна или разложения плоти — лишь мысли живых. То же самое касается и воскрешения.

— Хм-м.

Звучало так, словно она поняла, но в то же время не поняла ничего.

— Главное здесь то, что древнему Фараону было ведомо о существовании Бога. Должно быть, это знание передавалось в строжайшем секрете. Но помимо правителя были и другие люди, хранившие эту тайну, — отец поднял пергамент с клятвой. — Каменщики. Те самые, что исследовали Пирамиду Истины и возвели ее точную копию. Перед тобой клятва о неразглашении тайны, принесенная древней гильдией масонов.

Арти внимательно рассмотрела печать в верхней части пергамента.

— Ого.

Внутри треугольника, очертаниями повторяющего пирамиду, сиял глаз, окруженный ослепительным ореолом.

Отец продолжил.

— Это Всевидящее Око. Его еще называют оком провидения. Глаз Бога, что видит этот мир насквозь. Если проследить нашу родословную — от моего отца к его отцу и так далее, — в самом ее начале окажутся наши предки, строившие пирамиду.

— Значит, и те тайные слова, которым ты меня научил?..

— Да. Древняя гильдия каменщиков обладала мистическими силами. Похоже, теперь это искусство утрачено, но кто знает. Возможно, где-то их наследие все еще живо. Все, что знаю я — это лишь слова, услышанные от деда.

Но даже от одного этого факта сердце девушки трепетало.

— Так вот почему мы не ушли из деревни. Даже когда все остальные так странно изменились.

— Именно. Но… — внутренности дома внезапно озарились вспышкой, и отец резко повернул голову. — Кажется, теперь нам все-таки придется уйти.

Электричество, окутывавшее пирамиду, подобно удару молнии пронзило небеса, и само пространство разорвалось на части. Арти бросилась к окну.

— …Всевидящее Око.

Глаз безмолвно взирал на этот мир.

* * *

— А-а-а-а-а!

Внутри пирамиды, сотрясаемой электрическими разрядами, тело Лукии с громким хлопком отбросило прочь. Упав на пол, она забилась в судорогах, ее зрачки лихорадочно дрожали от сильнейшего шока.

— Лукия! Приди в себя!

Что же такое она там увидела?

Разум, уже переступивший границу бесконечности, было невозможно вернуть назад никакими силами.

— Проклятье!

Спутники проследили взглядом за снопом электрических искр, бьющих из механизма, и посмотрели на потолок. Напитанные током каменные блоки стали прозрачными, как стекло, а в небесах застыл глаз Бога.

«Я уже видел это раньше».

— Я скоро вернусь.

— Я пойду с тобой. У меня есть счеты к этому ублюдку, — сказал Канис

— Нет, — голос Широна был непреклонен. — Я пойду один. Я даже не знаю, что нас там ждет, и не могу подвергать тебя опасности.

— Не строй из себя героя. Признаю, ты силен, но у меня тоже есть своя битва.

— Канис, — мягко, словно успокаивая его, проговорил Широн. — Если пойдешь ты, Арин тоже захочет пойти следом.

— Предоставь это мне. Если этот глаз — действительно Бог, возможно, я смогу с ним договориться.

Он осознал это еще тогда, когда посетил руины Майка.

«Возможно, это лишь мои домыслы, но Бог определенно пытался мне что-то передать. О Гофине…»

— Широн, если Бог не захочет слушать слова, хватай его и тащи сюда.

— Договорились.

Широн был благодарен ему за то, что тот уступил, ведь он как никто другой понимал, что сейчас чувствует Канис.

— Ху-у-у-у.

Внешний мир. Хоть он и смутно догадывался о его природе, столкнуться с его истинной сутью лицом к лицу ему предстояло впервые.

— Я мигом.

Миракл Стрим окутал его тело, и, обратившись в частицы света, подобные семенам одуванчика, Широн прошел сквозь стену.

Глядя на материализовавшегося снаружи пирамиды юношу, Арес пробормотал: — Да уж, постарайся вернуться. Не могу же я позволить своей незамужней младшей сестре стать вдовой.

* * *

Члены Катакомб, бросив своих противников, ринулись к Широну.

— Мерзкий Яхве!

То, что собирался сделать Широн, было очевидно.

«Очищение Мелькиду».

Иными словами, он намеревался взвалить на себя грехи всех, кто здесь находился.

«Он это серьезно?» — подумал Георгий.

Если бы он мог простить их с самого начала, то не стал бы отторгать зло, словно выблевывая какую-то мерзость.

— Лицемер, — голос шагающего вперед Георгий налился силой. — Думаешь, ты и вправду на это способен?

Принять это чудовищно эгоистичное, жаждущее лишь удовольствий и перекладывающее все на других зло?

— Гх-х-х-х!

Высвободив Бессмертную Функцию, Широн принял все естество Мелькиду в свое сердце. Ощущение было поистине отвратительным.

«Зло есть зло».

Такое невыносимое, ненавистное, мерзкое.

«Это парадокс».

Широн не знал Йорахана лично, но разве великое прощение могло свершиться лишь от того, что он узнал чью-то мечту?

«Жертва».

Прямо как у Лукии.

«Ради любви можно пожертвовать собой. Можно отдать собственную жизнь. Но почему я… должен принимать в себя даже это первородное зло?»

Столкнувшись с этим парадоксом, его сердце, напротив, начало наполняться мутным гневом.

— Сдохни, Яхве!

Когда члены Катакомб ринулись в атаку, вокруг Широна ударили молнии.

— Кара Бога Грома.

Нейд, развернувший воплощение Бога Грома, со свирепым выражением лица уставился на них.

— Шагнете ближе — убью.

Эден, опираясь на Ируки, подошла ближе.

— Что-то не так.

Зона Духа, которая должна была расширяться до бесконечности, наоборот, схлопывалась внутрь.

— Он застрял в логическом парадоксе. Ему не поглотить Мелькиду. Если так пойдет и дальше, скверна зла поглотит его самого.

Сердце Широна кричало от боли.

«Почему?»

Неужели он и вправду лицемер?

«Я не понимаю. Они ведь палец о палец не ударили. Почему всегда должен жертвовать именно я? Почему все это бремя — мое? Прощать должен я, страдать должен я... всегда только я…»

Вдруг мысли Широна оборвались.

— Ах.

Вспомнились слова Хавица.

— Разгребай чужой мусор до конца своих дней, идиот.

«Вот оно что».

Причина, по которой он должен простить зло...

«Лишь одна».

Потому что это и есть добро.

— Гх-х!

Лицо Широна исказилось, словно он вот-вот заплачет, но его Зона Духа вновь начала стремительно расширяться до бесконечности.

— А-а-а-а! Нет! Прекрати!

Демоны из Катакомб, ощутив совершенно иную, чуждую им ауру, рухнули на колени, в отчаянии хватаясь за головы.

«Неужели?»

Георгий не мог в это поверить.

«Абсолютным добром, в котором нет ни капли злобы... Сердцем, достигшим вершины праведности... он прощает нас?!»

Интеграция добра и любви.

«Да».

Взгляд Широна обратился к Георгию.

«Я никого не виню. Я не чувствую несправедливости. Я делаю это, потому что могу».

В нем не осталось ни капли зла, а значит, Широн был не лицемером, а воплощением абсолютного добра. Поэтому без притворства.

«Я действительно… прощаю всех».

Приняв все через абсолютную жертвенность, Зона Духа начала расширяться с феноменальной скоростью.

Гро-о-о-охот! По мере того, как Мелькиду очищался, весь остров, на котором располагался чертог зла, начал содрогаться.

Тук. Тук. На головы Кёртиса и Пены посыпались обломки. Когда чувства Широна передались через Зону Духа, они ощутили безграничное прощение.

— Что теперь с нами будет? — спросила Пена.

— Кто знает, — Кёртис повернул голову. — Это не нем решать.

Помолчав пару секунд, они горько усмехнулись и стукнулись кулаками.

Чертог зла.

Осев на пол в комнате Лилит, Каин со спокойным лицом смотрел на портрет. Гро-о-о-охот Даже когда дело всей его жизни обращалось в прах, его сознание пребывало исключительно в прошлом. По его щекам беззвучно текли слезы.

— Мама, — он попытался улыбнуться, но дрогнули лишь уголки его губ. — Я был неправ.

Чертог зла рухнул.

— Гх! Гх-х-х!

С каждой секундой свет очищения становился все ярче, и члены Катакомб разрыдались.

— Яхве... Нас, нас...

Ведь до сих пор никто, ни один человек на свете, не прощал зло по-настоящему.

— Спаси нас.

В великом катарсисе демоны начали растворяться в воздухе, а Нейд не сводил глаз с постепенно становящегося прозрачным Широна.

— Он вернется.

— Еще бы. Он же Маг Бесконечности.

Георгий, единственный оставшийся из демонов, раскрыл Библию Дьявола.

— Откровения Сатаны. Глава 32.

Это была последняя страница.

— И сказал Сатана: не бойтесь добра. Все они лишь лицемеры, посему воздвигните силы зла.

— Да он до самого конца не уймется!

Нейд уже собирался броситься на него, но Эден его остановила.

— Постой.

Голос Георгия звучал совершенно спокойно.

— Лицемеры будут угнетать вас. Готовьтесь к священной войне. Завоюйте победу методами зла.

«Так ли это, Яхве?»

— Не поддавайтесь уговорам. И не пытайтесь уговорить сами. Ибо нет пощады тому, кто отверг нас.

«Можем ли и мы стать тобой?»

Если все люди достигнут этой безупречно правильной, единой системы сознания...

— Уничтожьте само семя добра.

«Тогда и мы перестанем быть злыми, уродливыми и отвратительными».

— Сотрите имя добра.

«Мы станем просто мыслями, присущими человеку, чем-то, что человек может контролировать... тем, что порой приносит радость, а порой становится самым прекрасной и счастливой в жизни... эмоцией».

— Запомните, дети мои...

«Сможем ли мы обрести спасение?»

— Покуда в этом мире остается хоть крупица добра.

Хлоп. Закрыв Библию Дьявола, Георгий умиротворенно прикрыл глаза, ожидая своего исчезновения.

— Святыни для демонов не существует.

Мелькиду растворился в колоссальной вспышке света.

* * *

И в то же самое время...

Сознание Широна, мчавшегося к Соным в потустороннем мире, внезапно помутилось.

— Гх-х!

Находясь в состоянии Чоени Бардо , балансируя на грани между реальностью и потусторонним миром, интеграция эмоций обернулась для него вполне осязаемым ударом. Пусть это была лишь половина отдачи, но и ее хватило, чтобы мощная демоническая энергия едва не лишила его разума.

«Нет. Еще немного, и…»

Не отрывая взгляда от Долины Плача, видневшейся на краю горизонта, Широн рухнул на землю. С небес, заполонив все пространство, обрушились черные цепи.

— Сейчас! Схватить Яхве!

Когда бесчисленные оковы сковали Широна, а черные тучи затянули землю...

— Гр-а-а-а-а-а!

С ощущением ослепительной вспышки, кишащая черная завеса с треском разорвалась пополам.

— Фу-у-ух!

Придерживая Широна левой рукой, перед ним предстал Райан, застывший в позе после замаха своим двуручным мечом.

— Эй, Широн. Ты чего вдруг?

Ответа не последовало, но веки мага дрожали, словно он с чем-то отчаянно боролся. Сердце Яхве прямо сейчас сливало воедино добро, зло и любовь, но Райан, разумеется, не мог этого знать.

— ...Да что здесь вообще происходит?

И тут из Долины Плача эхом разнесся чей-то пронзительный крик.