Сэйн и Каннан смотрели на происходящее с ошеломленным видом.

— Боже правый…

Под неистовым градом ударов Гаольда на теле Имира не осталось живого места.

Гаольд бросился вперед и нанес такой сокрушительный удар, что голова Имира, казалось, сейчас оторвется.

— Кх-х-х-х!

Куда сильнее, чем разбитые губы и выбитые зубы, был головокружительный шок, парализующий разум.

«Да что он за монстр такой?»

Имир сражался с бесчисленным множеством могучих врагов, но никто и никогда не доводил его до такого состояния.

— И это все, на что ты способен…

Не обращая внимания на безвольно болтающуюся сломанную руку, Имир направил вперед здоровый кулак.

«Вакуумный Пресс».

Глаза Гаольда, обхватившего кулак гиганта обеими руками, широко распахнулись, и раздался громкий хруст.

— Кха!

И тогда Имир впервые по собственной воле разорвал дистанцию. Его кулак был раздроблен.

Даже Сэйн, всегда сохранявший хладнокровие, в этот миг почувствовал абсурдность ситуации.

«Если так пойдет и дальше…»

Но озвучила эту мысль Каннан.

— Разве он не побеждает?

Гаольд втаптывал в грязь короля гигантов, существо, считающееся сильнейшим за всю историю Небес.

Сэйн, словно ища подтверждения, обернулся к Миро.

— Что скажешь?

Он и подумать не мог, что Гаольд зайдет так далеко.

— Насколько же ему больно?

От этих слов у Сэйна сжалось сердце.

— Гаольд сейчас… какую боль он испытывает?

Поскольку это был тот самый Имир, атмосфера между ними двумя, на миг забывшими о реальности, вновь стала гнетущей и скорбной.

— Ха-а. Ха-а.

Взгляд Гаольда помутнел.

«Где я?»

В голове всплывали лишь обрывочные образы, разум был абсолютно пуст.

— А… Точно, я же сражался с этим парнем. Как там его звали? Имир.

— Гаольд, — Имир улыбнулся одними глазами. — Прекрасное имя. В этом единственном слове, должно быть, заключен весь путь, который ты прошел, — Гаольд промолчал. — И это поистине прекрасно. Имир. Звучит. Миро. Отлично звучит. Гофин, Оджент. Ашур. Уриэль. И, конечно, Райан.

«…А как же мы?»

Сэйн и Каннан слегка кольнула обида, но Имир смотрел куда-то в пустоту.

— Довести свою уникальность до абсолюта и достичь недосягаемых высот. И кто же тогда сильнейший среди нас? Весьма занятный вопрос. В итоге кто-то обязательно проиграет, но никто из нас не верит в собственное поражение.

Его болтливость означала, что он в прекрасном настроении.

— Мы верим, что сможем одолеть любого. И не потому, что мы идеальны. А потому, что мы абсолютно доверяем своему оружию и жаждем испытать его в бою. Я сломил бесчисленное множество ублюдков, но на самом деле победа или поражение не имеют никакого значения. Важно лишь одно… — глаза Имира вновь стали черными. — Сама битва. Нам просто нужно поле боя, где мы сможем в полной мере продемонстрировать вершины, которых достигли, поставив на кон все.

— Забава, значит, — Гаольд, пробиваясь сквозь удушающую жажду крови, начал набирать скорость. — Видимо, я еще недостаточно тебе вмазал.

— Кхе-кхе, возможно.

Имир, сжав свой раздробленный кулак, нанес удар Гаольду прямо в лицо. Когда кулак столкнулся с барьером Воздушного Пресса, вновь вспыхнул жар и содрогнулась земля.

— Кх-х-х!

Лицо Гаольда исказилось, словно у свирепого демона, тогда как уголки губ Имира поползли вверх, обнажая улыбку.

— Ты был самым сильным из всех. Жаль только, что мы не встретились в реальности. Это был хороший сон.

Тело Гаольда отлетело назад, и в ту же секунду земля начала расходиться радиальными трещинами. Грохот! Каннан, завороженно наблюдавшая за расходящимися волнами земли, в панике бросилась вперед.

— Гаольд!

Состояние Имира тоже оставляло желать лучшего. Взглянув на свои пальцы, выгнутые под неестественными углами, он поднял голову.

— Это все?

В этот миг вспышка света, прилетевшая сбоку, с силой ударила Имира прямо в голову. Имир, чья шея неестественно изогнулась градусов на двадцать, наслаждаясь ударом, медленно повернул голову.

— Ты еще кто такой?

Это был Широн, идущий к нему вместе с Рувером и Монгой.

— Имир, Ультиму…

— Да-да, — Имир отмахнулся. — Избавь меня от своих сложных слов. Я не желаю этого слушать. Хочешь что-то забрать — дерись и возьми.

Пожалуй, это был ответ, достойный идеального мастера боевых искусств, но маг Широн думал иначе.

«Драться с ним здесь нет никакого смысла. Главное — забрать Ультиму. Нет, по крайней мере…»

Ему нужно было выбраться из сна Имира.

«Наверное, я не подвержен воздействию одновременных событий. Поэтому Сон наследия и начался».

Другими словами, Широн в другом пространстве не мог принять прозрение Йорахана.

Широн направился к черной дыре.

«Первым делом — извлечь Ультиму и выбраться отсюда».

По словам Рувера, Ариус уже вошел туда, но его шансы на возвращение были ничтожно малы.

— Эй, — Имиру Широн явно пришелся не по вкусу. — Вижу, тебя интересует совсем другое место. Так что решай быстрее — будешь драться или сдохнешь. А то ты меня раздражаешь.

Сражаться с теми, для кого бой — это не цель, а лишь средство, было сплошной головной болью.

«Гофин. Твой сын пошел в мать».

Именно по этой причине Имир не упомянул имя Икаэль среди достойных противников.

В этот момент подошла Миро.

— Широн, иди в черную дыру. Ариус наверняка что-то там натворил. Я разберусь с ним.

Имир рассмеялся.

— С тобой, конечно, тоже будет весело. Но неужели ты до сих пор не поняла? Я назвал Гаольда сильнейшим вовсе не за его боевые навыки, — раны Имира начали затягиваться с поразительной скоростью. — А за его дух.

Когда все сломанные кости Имира срослись, Сэйн, прикусив губу, сжал кулаки.

«Ну конечно. Это же не реальность. Это всего лишь воплощение. Стоит восстановить сознание, и воплощение тоже исцелится».

Иными словами, это было столкновение сознаний. И если воплощение Имира было разрушено Гаольдом, обладающим самым радикальным и несгибаемым духом, то…

«Сознание Миро специализируется на защите. Здесь она будет в заведомо проигрышном положении».

Это Гаольд, умудрившийся исказить воплощение противника внутри его же собственного сознания, был ненормальным.

Раздался неожиданный голос.

— Иди, Широн.

Гаольд, опираясь на Каннан, шел к ним.

— Ого? — Имир тоже удивился. — А я ведь был уверен, что прикончил тебя. Кхе-кхе. А, ну да, ты ведь тоже воплощение. Какая невероятная, безграничная одержимость.

— Иди.

— Но…

— Я долго не продержусь.

Как бы сильна ни была одержимость, восстановление воплощения в чужом сознании имело свои пределы.

— Прошу вас.

Когда Гаольд едва заметно кивнул, Широн бросился к черной дыре. Имир не стал его преследовать.

«Получилось!»

Когда пейзажи земли остались далеко позади, Широн почувствовал облегчение, но черная дыра оказалась дальше, чем он предполагал.

«Ультима там».

И вот, наконец, тело Широна затянуло в поле экстремальной гравитации со скоростью света. Широн оказался во тьме.

«Где это я?»

Поддавшись инерции, стягивающей бесчисленные звезды в одну точку, его тело продолжало падать. Представить, что все эти звезды столкнутся разом, было жутко, но тут его осенило.

«Время течет вспять».

Это было похоже на тот самый кошмар, что преследовал его каждую ночь в академии, когда он впервые открыл Бессмертную Функцию. Это называлось сверхсинестезией.

«Вот оно что».

Он все это время чувствовал это. Информация не может преодолеть световой барьер, но сознание способно выйти за пределы пространства и времени.

Планеты постепенно распадались, и тело Широна тоже начало рассеиваться на субатомные частицы.

«И все же я существую».

Теперь он понял, что остается от человека в самом конце.

«Концепция я , предшествующая самому моему существованию».

Следуя по пути, проложенному мнимым временем, Широн проник в пространство, меньшее, чем сама частица. Струны света, в которых слилось воедино даже время, вибрировали, а бесчисленные события непрерывно рождались и исчезали.

«Граница внешнего мира… где существует лишь чистая вероятность».

В состоянии абсолютного единения с мирозданием Широн почувствовал, как концепция, образующая его самого, расширяется.

«Она сливается воедино».

Это было подобно… колоссальному взрыву.

* * *

— Ну же, сделай хоть что-нибудь. Как нам призвать Бога? Ты же говорила, что сможешь, — сказал Канис.

Его нетерпение выдавало всю глубину обиды и гнева, которые он питал к Богу.

«Покажись мне».

Если Бог явится, значит, обретет физическую форму, а значит, с ним можно будет хотя бы сразиться.

«Меня аж изнутри распирает от злости».

Лукия, с нежностью смотревшая на бессознательного Глена, вновь перевела взгляд.

— Это интеграция концепций.

— Интеграция?

— Неважно, каких именно. В момент своего появления в этом мире все сущее разделяется надвое. Ведь ничто не может определить свое существование, не ссылаясь на свою противоположность.

Широн, как и все остальные, многое понял за время своего пути.

— Лишь Бог способен объединить их и определить как единое целое. Добро и зло, свет и тьма, бытие и небытие — неважно. Когда эти две противоположности сливаются, они становятся Идеей, не нуждающейся в определении, и Бог может явиться лишь внутри этой концепции.

Это была весьма правдоподобная гипотеза.

— Вот как, — произнес Арес. — Десница Бога и Шульга Дьявола. То, что у тебя появилась вторая способность, было не случайностью.

— Да,

Лукия подняла обе руки.

— Десница Бога расслабляет разум, а Шульга Дьявола — искажает его. Что будет, если я соединю руки и активирую обе способности одновременно?

— Возникнет эффект Тайцзи. Они не уступят друг другу и образуют бесконечный цикл, — ответил Широн.

Лукия кивнула.

— И тогда Бог сможет явиться в этот мир, позаимствовав мою концепцию.

— Но, Лукия…

Широн прекрасно понимал природу Тайцзи.

— Если ты достигнешь бесконечности, само понятие существования исчезнет. Если Закон числа два будет нарушен, тебя больше невозможно будет определить.

Широн был Магом Бесконечности именно потому, что мог существовать, вмещая ее в себя.

— Я… — Лукия посмотрела на Глена. — Я решила простить его. Глену, должно быть, тоже не оставалось ничего иного. Возможно, в те нищие годы он подошел ко мне лишь из восхищения, и, может быть, это вовсе не было любовью… — она улыбнулась. — Я не хочу давать этому определение. Если я могу обнять Глена всем своим сердцем, остальное не имеет значения.

Она не станет давать определений.

«Она собирается пожертвовать собой всем сердцем».

Осознав, что отговорить ее невозможно, Широн отступил, и Лукия повернулась к устройству.

«Глен».

Чтобы спасти всю вселенную.

«Я люблю тебя».

Достаточно любить лишь одного человека.

«О Боже».

Словно в молитве, Лукия соединила руки, мягко закрыла глаза и активировала свою силу.

«Сжалься над нами».

Когда Десница Бога и Шульга Дьявола вступили в резонанс, разум Лукии пришел во вращение.

Пирамида содрогнулась, и все письмена, высеченные на ее внутренних стенах, начали излучать синее сияние.

«Электричество».

Когда энергия, генерируемая вращением Инь и Ян, сконцентрировалась в устройстве, все все поняли.

«Эта сверхдревняя цивилизация — гигантский генератор».

И электрическая энергия, скапливающаяся здесь, была способна прорвать завесу внешнего мира.

— Бог…

Беспрецедентное событие в истории человечества.

— Нисходит.

* * *

— Широн! Что ты делаешь?!

Широн, проливавший слезы перед Сейной, услышал крик Нейда.

«Не понимаю. Почему мне так больно?»

Это происходило с ним не впервые. И когда он расстался с Эми, и когда она отправилась на солнце, и вот теперь, сейчас.

«Неужели мне суждено взвалить на себя это колоссальное бремя скорби?»

Широн был абсолютно беззащитен, но Георгий не пошевелил и пальцем.

«Выбирай, Яхве».

Упорство или интеграция.

Чтобы достичь того, что не удалось никому из добра, зла, пустоты и любви требовалось лишь одно.

Широн медленно поднял голову.

— Жертва.

Бессмертная Функция высвободилась, и тело Широна начало растворяться в ослепительном свете.