[перевод выполнен AI]

Олдор, деревенский городок, в котором я прожил месяц.

Женщина, внезапно ворвавшаяся, выбив дверь, с первого взгляда была чужой, настолько она не вписывалась в деревенскую обстановку.

Широкополая шляпа на голове. Блестящие светлые волосы. Чистая и белоснежная кожа. Платье, которое выглядело дорогим, начиная с ткани. Даже на туфлях, которые она носила, не было ни пылинки грязи.

“Ну что ты притворяешься, будто тебя нет?”

Женщина, сверля Юри взглядом, снова повторила тот же вопрос.

Юри не мог ничего ответить, лишь непонимающе смотрел на лицо женщины. Для него весь этот цирк был совершенно непонятен.

Пусть Олдор и дыра на краю света с криминалом, но чтобы посреди бела дня кто-то выбивал дверь и вламывался — это уже чересчур ненормально, с какой стороны ни посмотри.

И ведь ворвавшаяся — не угрюмый громила, а красивая девушка, которую он видит в этой деревне впервые. В довершение всего, это Юри выслушивает отповедь.

“Неужели…”

Бровь женщины дрогнула. Голубые глаза сверкнули между прищуренными веками и густыми ресницами.

“Неужели ты меня не узнаешь?”

Голос звучал так же ледяно, как и выражение лица. Юри захлопнул рот, который до этого тупо держал открытым.

Честно говоря, он не узнал её. Ну, в этом нет ничего удивительного. Лицо, которое отпечаталось в моей памяти, принадлежало десятилетней девочке. Даже если предположить, что она выросла такой, какой была тогда, разница между десятилетним и двадцатилетним возрастом всё равно огромна.

К тому же, изменилась и атмосфера, так что единственное, что осталось от прежнего лица, — это светлые волосы и голубые глаза.

“Не может быть, чтобы ты не узнал.”

Но когда ему вот так прямо сказали, имя всё же всплыло в голове.

“Елена.”

В последнем полученном письме Елена писала, что покидает Магическую башню на полгода для выполнения задания 4-го уровня.

-Буду ждать ответа.

Так было написано в конце письма.

Юри не ответил.

Елена тоже. С тех пор прошло больше полугода, но новых писем так и не приходило.

Так они махнули друг на друга рукой. Тонкая нить, связывавшая их детскими воспоминаниями, оборвалась. Юри думал именно так.

Ещё в предыдущем письме Юри написал, что "больше не нужно отправлять письма". Елена возразила и прислала ответ, но Юри уже давно хотел положить конец этим “отношениям”.

Жизнь Елены Хайндерга, какой она представала в письмах, резко контрастировала с жизнью сироты Юри, у которого даже фамилии не было.

Письма Елены заставляли Юри почувствовать реальность, и были катализатором комплекса неполноценности и зависти.

“Какого черта ты здесь?”

Честно говоря, Юри не хотел встречаться с Еленой всю свою жизнь. Даже если она подруга детства, сейчас она не вызывала у Юри никаких эмоций. Он не испытывал ни комплекса неполноценности, ни зависти к её блестящей жизни. Он просто хотел, чтобы она оставалась далеким существом. Или чтобы он сам ушел подальше.

Но он никогда не думал, что Елена сама придет его искать. Неужели поручение 4-го уровня, о котором она говорила, проходило как раз поблизости? Или она приехала лично из-за неотвеченных писем?

Пока Юри усердно ломал голову, Елена, поджав губы, продолжала сверлить его взглядом. Она схватила подол белоснежного платья, а затем быстрыми шагами подошла к Юри.

“Эй, погоди…”

Елена надвигалась, не отвечая на вопрос, и это напрягало. Юри невольно коснулся шеи, не ощущая ничего необычного. "Покров обмана". Подарок Лорелии и Ордена Порядка. Пока он есть, Елена ни за что не сможет распознать внутреннюю силу Юри.

“Стоять на месте.”

Елена бросила эту фразу, не сводя глаз с отступавшего ничком Юри. Но хоть она так и приказала, стоять смирно не хотелось. Может, лучше выпрыгнуть из окна и сбежать? С этими мыслями Юри отступал, пока что-то не зацепило его ногу.

Кровать. В этой тесной комнатке достаточно сделать всего несколько шагов назад, и уже упираешься в кровать. Заметив, что пути к отступлению отрезаны, Елена одобрительно кивнула.

Щелк.

Рука Елены легко скользнула в воздухе. В этот момент Юри увидел, как движется мана в воздухе. Но даже видя это, уклониться было нельзя.

“Хух.”

Магия, что надвигалась прямо в лоб, толкнула Юри в грудь. Естественно усевшись на край кровати, Юри в замешательстве заморгал.

“Не двигайся.”

Холодный голос прозвучал как предупреждение. Подойдя вплотную, Елена решительно протянула руку и щелкнула пальцами по старой изношенной рубашке Юри . Та-та-та-так! Даже не коснувшись ткани, пуговицы отлетели одна за другой.

“Эй, что, что ты делаешь?”

Юри искренне растерялся и переспросил. Но Елена снова ничего не ответила. Она широко раскрыла свои голубые глаза и уставилась на верхнюю часть тела Юри.

Старые шрамы. Следы ожогов, словно от клейма. Раны от Черной сабли, нанесенные тогда, уже зажили и стали новыми рубцами. Глядя на все эти шрамы, глаза Елены задрожали.

“Ы…”

Елена, закусив губу, подавила стон. Она опустила голову и, схватившись за подол юбки, ненадолго постаралась успокоиться.

“Я получила письмо от... дяди Гордона.”

Что?

“Юри, о том, как ты жил после выхода из приюта. Что ты… вступил в «Черную Саблю», какую-то смехотворную, отстойную организацию?”

Вот дерьмо. Юри плотно сжал губы. Вот почему Елена вдруг приехала, получается, она получила письмо от Гордона из лавки всякой всячины.

“Я знаю, что на вашу организацию напали. Юри, я знаю, что ты… чудом остался жив.”

Голос Елены дрожал всё сильнее. Она несколько раз глубоко вздохнула и, подняв голову, впилась взглядом в тело Юри.

“Ты ведь чуть не умер.”

“Ну, не… до такой степени.”

“Что значит «не до такой степени»? Только потому, что ты не получил смертельных ран, это значит, что ты не был на волосок от смерти? В итоге ведь ты один выжил там!”

— ПА-А-АЗИК! Неконтролируемые, взбудораженные эмоции вызвали электрические разряды вокруг Елены.

Елена состоит в Дерсийской Магической Башне. Как и в игре, в этом мире Дерсийская Башня занимается стихией молнии, и то, что Елена, обучающаяся в этой башне, владеет магией молнии, вполне естественно.

“…Фух.”

Елена, стараясь успокоить сбивчивое дыхание, успокоилась. Электрические разряды, потрескивавшие вокруг неё, тоже утихли. Пригладив руками волосы, вздыбившиеся от статического электричества, она уставилась на Юри.

“Что это вообще такое?”

“…”

“Я знала, что ты занимаешься нехорошими делами. Но ведь и этому есть предел, разве нет? Ты мне ничего не рассказывал, ни дядя Гордон, ни директриса! Никто не рассказывал мне ничего о тебе.”

Елена невесело усмехнулась и покачала головой.

“В итоге получается, что одна я ничего не знала. Чем ты занимаешься, как живешь.”

“Тебе и не нужно было знать.”

Молчать дальше было нельзя. Юри, собравшись с силами, встретил взгляд Елены.

За месяц, что он здесь прожил, ему в общих чертах удалось понять, каким был Юрий от рождения.

Этот парень просто беспардонный ублюдок.

“Ты живешь припеваючи в Магической башне, с какой стати тебе интересоваться моей жизнью?”

“Что…?”

“Как ты и сказала, я веду жалкую… да, черт возьми. Жалкую жизнь. И что с того? Какое тебе дело до того, как я живу?”

Юри дерзко огрызнулся, оттолкнув руку Елены. А затем, снова застегивая распахнувшуюся рубашку, усмехнулся.

“Какое мне дело, спрашиваешь…?”

Елена крепко сжала руку, которую оттолкнули. Она несколько раз моргнула, потом, успокоившись, разжала губы.

“Почему не дело? Юри, мы ведь с тобой…”

“Друзья детства? Смешно, правда? Просто ровесники из одного приюта, и ничего больше.”

“Юри…!”

“Прошу тебя, Елена.”

Юри прервал слова Елены коротким вздохом.

“10 лет прошло.”

“… “

“10 лет. Уже 10 лет, как ты уехала в Дерсийскую Магическую Башню. Не знаю, каким ты помнишь меня прежнего, но я… я уже совсем не тот десятилетний мальчишка, которого ты помнишь.”

Это правда. Сирота Юри, друг детства Елены, — умер. Здесь перед ней И Сухёк, надевший личину Юри.

Разумеется, он сказал это не с таким умыслом. Просто, на всякий случай, подготавливает почву.

“Прошу тебя.”

Юри взглянул на Елену, пытаясь скрыть мольбу. Елена, казалось, была потрясена и застыла с растерянным видом.

При виде этого зрелища сердце начинало смягчаться, но ничего не поделаешь.

Хотя изначальный характер Юри был не сахар, совсем не обязательно, чтобы нынешний Юри тоже был таким же грубияном. За 10 лет и горы сдвинутся, что уж говорить про характер человека? К тому же, после 10 лет разлуки встретились друзья детства, вполне можно было бы сказать и что-нибудь доброе.

Но он намеренно не делает этого. Пусть Елена поскорее разочаруется в Юри. Пусть, с презрением глядя на изменившегося, опустившегося друга детства, уйдет прочь. Чтобы больше никогда! Чтобы больше никогда не переплетались их пути.

“…”

Елена молча сверлила Юри взглядом. Кажется, начинает злиться? — подумал Юри и открыл рот.

“Уезжай.”

Чтобы забить последний гвоздь.

“Не нужно тебе обо мне беспокоиться. Я как-нибудь сам проживу, а ты тоже…”

“Сам?”

На этот раз Елена перебила Юри.

“Сам — это как, и каким образом ты собираешься жить?”

Рука Елены шевельнулась. Она положила руку на центр груди Юри, где остался след от шрамов, и искривила губы.

“«Черная Сабля»? Когда я впервые услышала это название, я подумала, что это какая-то темная секта, но, наведя справки, оказалось, что это совсем не так. Юри, лучше бы ты вступил в нормальную темную секту. Может, хоть какую-то захудалую технику совершенствования перехватил бы.”

«Покров обмана» сработал на отлично. Елена не чувствует ни капли внутренней силы Юри.

“10 лет? Ты прав, Юри. 10 лет — это долгий срок. Я тоже изменилась, и ты… изменился. Но, знаешь…”

Елена убрала руку с его груди и коротко вздохнула.

“У тебя… для меня, которая встретилась с тобой спустя 10 лет, … нет других слов, … ничего больше?”

“А у тебя?”

Переспросил Юри.

“Возможно, я сказала бы что-нибудь другое, если бы ты не ворвалась сюда вот так.”

Несколько раз моргнув, Елена коротко вздохнула и сделала пару шагов назад.

“Ты прав.”

Елена просто кивнула головой, с невозмутимым выражением лица. Она сняла с головы широкополую шляпу и, поклонившись, склонила голову перед Юри.

“Я повела себя невежливо. Извини, что вдруг явилась, выбила дверь в твоем доме, и, не пытаясь понять твоих чувств, только и делала, что отчитывала тебя.”

“Я не для того это сказал, чтобы услышать извинения.”

“Юри.”

Елена подняла голову.

“Я заберу тебя отсюда.”

“Что?”

“Я не буду слушать твои возражения. Я приняла это решение сразу, как только прочла письмо дяди Гордона. Я заберу тебя с собой.”

В её голосе не было ни тени сомнения. Елена окинула взглядом маленькую комнату Юри и продолжила:

“Из этой маленькой комнатушки. Из этой дыры, где нет ничего и нечего делать, я заберу тебя.”

Ну вот, приплыли.

“Я так решила, и приехала сюда.”

Дрожь кончиков пальцев она сдержала, вцепившись в шляпу. Комок, подкативший к горлу, тоже удалось проглотить.

Одежда, совсем не вяжущаяся с деревенским пейзажем. Чистые туфли. Образ "города", о котором они мечтали с Юри в детстве. Елена отвернулась и закусила нижнюю губу.

Если бы он не говорил таких колкостей, возможно, он услышал бы слова "Как ты похорошела"?

“Ну почему?”

Юри не мог понять Елену. 10 лет они ни разу не виделись, разве что изредка переписывались. В паре писем и вправду проскальзывало беспокойство о Юри, но чтобы она проявила такую решительность и настойчивость, он не мог себе даже представить.

Он попытался освежить в памяти воспоминания о прошлом. Приют Олдор, это да, он согласен. В приютские времена Елена и Юри были близки. Если уж на то пошло, тогдашний Юри играл роль "старшего брата" для Елены.

До того, как Елена осознала свой талант к магии. Мало того, что эта девочка-сирота, у которой и так было всё, к тому же, она оказалась не просто талантлива к магии, но ещё и красива, так что злобные сироты нет-нет, да и начинали задираться к Елене.

«Хорошее дерево видно по плодам», как говорится, Юри с самого детства был хулиганом.

Маленький Юри то и дело ввязывался в драки с другими сиротами, но с Еленой был на удивление мил.

Как только Елену начинали обижать, Юри тут же вступался и разгонял обидчиков.

“Неужели из-за этого?”

Это же было 10 лет назад. Или из-за того, что месяц назад он чуть не погиб? Неужели только из-за этого?

«Ну, нельзя сказать, что это «только из-за этого»?»

Разве рассказ о том, что оказавшийся далеко друг детства едва остался жив, настолько поразил Елену?

“Почему? Как почему?”

Елена резко обернулась.

“Потому что я не хочу бросать тебя.”

В лице, с которым она произнесла эти слова, чувствовалось твердое упрямство.