Следуя за офицером Ги, я шла по коридору, в котором раньше не была. Свидание. Кто бы это мог быть? Наверное, кто-то из семьи Хам Ё Хи. Я смотрела на мужчину, идущего впереди. Он был неизменен. Под аккуратной формой угадывались широкие, словно высеченные из камня плечи, длинные руки, сужающаяся к талии линия спины, крепкие, подтянутые ягодицы и длинные ноги. Ситуация была неподходящей, но я не могла оторвать взгляд. Признаюсь, мне нравились лицо и тело офицера Ги. Мне нравилось прижиматься к нему, чувствовать, как он сосет и лижет меня, как входит внутрь. Наверное, я буду вспоминать об этом даже на воле. Но что поделаешь. Всё запуталось. У меня не было ни желания, ни сил распутывать этот клубок. Моя главная и единственная цель — выбраться отсюда, узнать, что с «Гым Ми», и вернуть своё тело. Я снова собралась с духом.

Комната для свиданий, где я оказалась впервые, была тесной, около трех квадратных метров, с перегородкой из металлических прутьев. Стулья стояли друг напротив друга, а позади места для заключенного был стол, за которым сидел надзиратель и записывал разговор. Я вошла, оглядываясь, и фигура за решеткой поднялась мне навстречу.

— Ё Хи!

Молодой мужчина. Лет двадцати с лишним. Мы были почти одного роста, так что высоким его не назовешь. Загорелое лицо, которое даже с натяжкой нельзя назвать красивым. Обычный, ничем не примечательный парень. Увидев меня, он прослезился. Судя по реакции, мы были довольно близки.

— …О… Мён Чжа?

Имя ему совершенно не подходило, но раз он пришел после письма, я назвала имя адресата. Мужчина с силой ударил себя кулаком в грудь и кивнул.

— Да, это я. Пак Чжэ Ман.

Пак Чжэ Ман посмотрел на меня с жалостью и тоской. «У него богатая мимика», — подумала я, когда он вдруг выпалил:

— Я Пак Чжэ Ман, твой парень, Ё Хи!

— …

— Почему такое лицо? Ты всё еще дуешься на меня?!

У Пак Чжэ Мана был голос, как паровозный гудок. Уши заложило. Я сделала вид, что устраиваюсь поудобнее, и почесала ухо.

— Нет… просто я… здесь немного ударилась головой… память то приходит, то уходит…

Я наплела первое, что пришло в голову. Пак Чжэ Ман, видимо, счел это правдоподобным и тут же закивал.

— Еще бы, в таком месте с ума не сойти. Знаешь, как я перепугался, когда получил твое письмо?

Что-то не сходилось. По его словам, он мой парень, а Хам Ё Хи сидит уже больше двух лет. Странно, что жених узнал об этом только сейчас. Это же бред. Где он был всё это время? Словно прочитав мои мысли, Пак Чжэ Ман объяснил:

— Ты, может, не помнишь, но мы встречались тайком от твоих родителей.

Сказав это, он скользнул взглядом вниз, к моей груди, которую едва было видно из-за перегородки.

— Мы страшно поссорились, и ты пропала. Я даже к твоим родителям пойти не мог, чтобы спросить. Знаешь, как я тебя искал? …Я думал, ты уехала в Сеул с родными.

Голос Пак Чжэ Мана дрогнул. Его глаза покраснели. Похоже, он действительно любил Хам Ё Хи. Я, ничего не помня и считая это не своим делом, молча слушала.

— Но ты молодец, вспомнила. О Мён Чжа — это же имя моей мамы. Мы так переписывались, чтобы никто не узнал.

А… Значит, Хам Ё Хи, как в романе, переписывалась с ним под женским именем, скрываясь от родителей. Какие страсти.

— Как ты? Здоровье как? Как тебе тут живется?

— …Тюрьма есть тюрьма…

— Посмотри, как ты исхудала… Я положил немного денег тебе на счет. Купи что-нибудь поесть, ладно?

Пак Чжэ Ман казался искренним. Я кивнула и решила разузнать то, что меня интересовало.

— А почему никто из моей семьи не приходит на свидания?

Ха-а… Мужчина глубоко вздохнул, что меня удивило. Сдерживая гнев, он ответил:

— Я сразу понял, что они за люди, когда они смотрели на меня как на грязь. Твои родители и братья — такие все из себя благородные. В вашем доме тех, кто не окончил университет, за людей не считают.

— …

— Станут они навещать дочь-преступницу?

Я догадывалась, но теперь убедилась: родители просто вычеркнули Хам Ё Хи из жизни. Стало её жаль. Живя в чужом теле, я, видимо, переняла часть эмоций.

— Ё Хи.

— А, да?

Пак Чжэ Ман стал серьезным.

— Знаешь, я… мои чувства не изменились. Даже после того, как ты исчезла.

— …

— У меня была только ты, и тогда, и сейчас.

Слова были сладкими, но я растерялась. Было две проблемы. Первая: внешность, голос и чувства Пак Чжэ Мана меня совершенно не трогали. Вторая проблема, вероятно, связанная с первой: я нервничала из-за офицера Ги, который сидел сзади и записывал каждое слово. Я поерзала на стуле и вяло ответила:

— Правда? Спасибо…

— Не за что. Это естественно.

Я украдкой оглянулась. Мужчина в фуражке невозмутимо что-то писал.

— Слушай, Чжэ Ман… а… можно я свяжусь с тобой, когда выйду?

— Конечно!

Черт, потише можно?

— Приходи по адресу. Нет. Напиши письмо перед освобождением на тот же адрес. Я встречу тебя.

— Не надо. Я сама найду.

Нужен ли мне будет Пак Чжэ Ман, решу потом. Мужчина просиял, явно надеясь на что-то. Скажу прямо: связываться с ним так, как он надеется, я не собиралась. Я смотрю на лицо. Из-за офицера Ги моя планка взлетела до небес, так что, если не случится ничего экстраординарного — вряд ли. Пока я строила планы, сзади раздался бесстрастный, как у робота, голос:

— Осталась одна минута.

Пак Чжэ Ман, зыркнув в мою сторону, прижал ладони к перегородке.

— Ё Хи-я…

— …

Я не двигалась, и он нетерпеливо постучал по стеклу. Пришлось накрыть его ладони своими. Пластик холодил кожу. Пак Чжэ Ман смотрел на меня так, словно это прикосновение было верхом блаженства.

— Помни только одно.

— …Что?

— Ты — моя женщина.

— …

— Время вышло.

Я тут же убрала руки. И вскочила со стула, словно только этого и ждала. Пак Чжэ Ман липким взглядом окинул меня с ног до головы, кивнул и встал. Попрощавшись, он повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился и снова повернулся ко мне.

— Ё Хи!

Я обернулась, и Пак Чжэ Ман одним движением спустил штаны и трусы до колен.

— Я храню верность!

В кустах черных волос болталось нечто, похожее на сморщенный морской огурец («мидодок»).

— Как и обещал, мой член верен тебе!

Блядь, что это было? Я застыла в смеси шока и отвращения, когда дверь с его стороны открылась, и вошел надзиратель, услышавший шум.

— Ё Хи! Мой член по-прежнему твой!

Пак Чжэ Мана тащили прочь, пока он натягивал штаны и орал во все горло. После его воплей наступила оглушительная тишина.

— …

У Хам Ё Хи и правда дерьмовый вкус. Как можно встречаться с таким? Мне стало искренне жаль её. Имея такое лицо и такую грудь, подцепить такой член? Дело не только в размере, просто Пак Чжэ Ман вызывал недоверие. Неприятное чувство, как от старой, липкой конфеты. Придется пересмотреть идею связаться с ним после освобождения. Для Хам Ё Хи это тоже ничем хорошим не кончится.

— 7059.

Низкий голос привел меня в чувство. Ах да, пора в камеру. Осознав, что я зависла, я резко развернулась и наткнулась на стену.

— …

Подняв глаза, я увидела, что офицер Ги нависает надо мной. Мы давно не стояли так близко. Знакомый мужской запах ударил в нос, и сердце забилось быстрее по многим причинам.

— П-простите. Я сейчас пойду.

Не давать повода. Не оставлять зацепок. Финиш близко. Я натянула равнодушную улыбку и попыталась обойти его. Но я всё еще была зажата в пространстве перед его широкой грудью, и тут его голос, мрачный до жути, пронзил мои уши.

— …Значит, не только мне ты сосала.