Глава 5

После трех дней, когда солнце я видела лишь сквозь решетку, я поклялась себе, что больше не буду в открытую нарушать правила. А заодно решила не рассчитывать на удачу. Уже то, что со мной случилось нечто из рубрики «мистические истории» в третьесортном журнале, да еще и угораздило оказаться в теле заключенной из всех возможных вариантов, говорило о том, что удачи у меня осталось немного.

Ровно через три дня после того, как я попросила Нун Каль, пришел ответ от Чок Сэ.

— «Новости шоу-бизнеса, ноябрьский номер», спецвыпуск о Гым Ми. Три пачки сигарет.

Услышав шепот Нун Каль перед выходом в мастерскую, я решительно кивнула. Узнав, что нужно оставить три пачки сигарет в условленном месте в обмен на журнал, я впервые за долгое время почувствовала, как мне стало легче дышать. Уже два месяца я отбывала срок в теле незнакомой женщины. Как бы я ни убеждала себя в том, что мой рассудок в порядке, иногда всё же закрадывались сомнения: а не сошла ли я с ума? Ведь всё это полный бред. А что, если я действительно чокнулась? Если, как говорят Ван Нё и Йе Рай, у меня просто поехала крыша? Но я четко помнила свою жизнь как Гым Ми. Свой день рождения, место рождения, нищее детство, все взлеты и падения до дебюта, восторг на сцене, вкус любимой еды, духи, даже мужчин, с которыми спала — я помнила всё. Это не могло не быть моей жизнью.

До сих пор я чувствовала себя так, словно дрейфую в утлой лодчке посреди океана, не умея ею управлять. Но теперь я наконец получила зацепку. Словно нашла единственную ниточку, способную связать два разрозненных мира.

«Да, ты же Гым Ми. Ким Гым Ми по прозвищу "Упрямица" из района Ёнчхон, квартала Ссанми. Не забывай, как ты добралась до вершины. Значит, и в этой дерьмовой ситуации найдешь выход». 

Я укрепляла свою волю, словно занималась самовнушением. Я уже поставила ногу на гору, осталось только перевалить через неё. Конечно, впереди будет другая гора, но я верила, что с тремя пачками сигарет я без проблем преодолею первую вершину. Однако проблема, как само собой разумеющееся, уже поджидала меня.

— Денег на счете нет? Что вы имеете в виду?

Я переспросила начальника Пака, который раздавал заказанные товары через решетку, вцепившись в прутья. Сверяясь с журналом, он ответил с раздражением:

— Нет, значит нет, что за вопросы… Вот, смотри, номер 7059, баланс 0 вон.

В рукописном журнале напротив моего номера действительно в графе «сумма» было пусто. Я не могла поверить.

— Почему ноль? Я сижу уже два года, как может быть, что нет ни копейки…

— Откуда мне знать.

Поскольку это не касалось его лично, начальник Пак ответил безразлично. Но для меня это была не та проблема, от которой можно отмахнуться словами «А, ну ладно».

— Может, при переводе забыли записать? Не может быть, чтобы семья или друзья, или кто-то еще не прислали ни гроша за всё это время.

— Не знаю я. Номер 5983, выходи, забирай заказ.

Йе Рай оттолкнула меня от двери и забрала свои вещи через окошко для раздачи. Я тут же снова вцепилась в решетку.

— А как же работа в мастерской? Я же работала, неужели и за это ничего нет?!

За работу по 8 часов в день, утром и днем, платили небольшие деньги, сумма зависела от мастерской. Заключенные, у которых не было поддержки с воли, покупали на эти деньги предметы первой необходимости. Осознав реальность своего положения, я прилежно ходила на работу. И поверить, что у меня нет ни гроша, было невозможно. Руки сжали прутья до побеления.

— Вы же врете? Я два месяца работала, как может быть 0 вон, это ошибка, правда?! Что-то здесь не так…!

Конечно, я предполагала, что денег будет немного. Заключенным без гроша приходилось довольствоваться минимумом казенных вещей. Имущество Хам Ё Хи, бедное и убогое, было тому подтверждением. Пока другие покупали на свои деньги белые кеды без шнурков, Хам Ё Хи всё еще ходила в резиновых тапках, и даже лифчик, который нужно было покупать, она не могла себе позволить, так и ходя с болтающейся грудью. Но чтобы совсем ноль — я даже представить не могла.

— Это же вручную пишут, может, мои деньги куда-то утекли? Вы же можете проверить! Ну пожалуйста?

По словам Нун Каль, такое случалось сплошь и рядом. Присвоить копейки заключенных и не записать в книгу — проще простого. Что может сказать преступница в тюрьме, где надзиратель — царь и бог? Но мне было жизненно необходимо. В этой книге должна была быть сумма, достаточная хотя бы на три пачки, нет, хоть на одну. Для меня это было синонимом надежды. Я была в отчаянии. Моя мольба, перешедшая почти в плач, видимо, задела начальника Пака, и его лицо мгновенно ожесточилось. Глаза, смотревшие в журнал, злобно уставились на меня.

— Тц… Слышь. Эй, 7059, ты берега попутала? Сука… Ты думаешь, ты тут на курорте?! Думаешь, надзиратель у тебя на побегушках?!

— …

— Эти твари совсем страх потеряли, за собак нас держат. Ах вы, бляди…!

Ярость начальника Пака вспыхнула мгновенно. Лицо налилось кровью, он швырнул журнал. Связка ключей на поясе с лязгом ударилась о решетку. С противным скрежетом дверь открылась, и я попятилась назад. Прозвище начальника Пака было «Кабан». Не только из-за тучного телосложения, но и потому, что, разозлившись, он бросался на всё без разбора, круша вещи и людей. Сейчас он был явно в бешенстве. Шея и лицо побагровели от гнева.

— Эй, 7059.

Палец начальника Пака ткнул меня в плечо. От толчка я отступила еще на шаг.

— Тебе смешно? Раз с вами разговаривают, возомнили себя людьми?

С каждым тычком в плечо я пятилась всё ближе к стене.

— Собрали тут мусор, который и людьми-то назвать нельзя, пытаемся исправить, а они нас за дураков держат!

Сильный толчок, и моя спина с глухим звуком ударилась о стену. Лопатку пронзила боль. Начальник Пак своей толстой ладонью похлопал меня по щеке.

— Блядь, у кого что болит, тот о том и говорит, думаешь, деньги твои украли?

Глаза начальника Пака маслянисто блеснули.

— Эй, запомни хорошенько.

Его кулак, тяжелый как молот, вдавил мое тощее плечо в стену.

— Ы-х…

Когда он давил на ключицу, боль была такой, что слезы сами наворачивались на глаза. Я стиснула зубы.

— Вы, твари.

Тычок.

— Ваши копейки.

Тычок, тычок.

— Мне и даром не нужны, брезгую.

Схватив меня за грудки, он швырнул меня в сторону, и я упала на пол.

— 7059, я слежу за тобой.

Бросив многозначительную фразу, словно предупреждая, что ждет лишь повода, начальник Пак посмотрел на меня сверху вниз, как на кучу дерьма. Тьфу. Плевок с белой пеной упал на пол. Стук его каблуков удалялся, оставляя грязные следы на желтом линолеуме. Лязгнула и закрылась железная дверь.

— Вечно эта психопатка устраивает концерты. Ни дня спокойно не проходит.

Йе Рай выплюнула слова с раздражением. Ван Нё, разрывая упаковку с булочкой «Порымдаль», купленной на свои деньги, и запихивая её в рот, захихикала.

— Сама всё потратила, а теперь орет «верните деньги». Мне нравится эта наглость.

— Эй, хорош пялиться, быстро вытирай!

Тряпка прилетела мне в голову. Воняющий сыростью серый лоскут скользнул по лицу и упал на бедро. Рука, вытиравшая плевок начальника Пака, мелко дрожала. Не потому, что я боялась его. И не от унижения. В этот момент больше всего меня пугало осознание: у меня нет денег на три пачки сигарет. Всего три пачки сигарет внушали мне ужас. Всего лишь сигареты.

— Нун Каль, ты не могла бы купить мне сигарет?

Перед выходом в мастерскую я схватила Нун Каль и спросила с отчаянием.

— Онни, я тоже на мели. Какие три пачки, у меня даже на одну нет, я прокладки экономлю.

— Тогда, может, сначала возьмем журнал, а деньги я обязательно отдам Чок Сэ…

— Ни в коем случае. Чок Сэ очень придирчивая. Если так вести дела, она в следующий раз даже слушать не станет, онни.

Нун Каль решительно замотала головой.

— У тебя нет друзей или семьи, кому позвонить? Как так, за два месяца никто не пришел на свидание? У вас плохие отношения?

Даже если она спрашивала, я не могла ответить.

— Онни, Чок Сэ сказала, что подержит вещь только три дня. Ей нужно закупать новый товар, так что долго хранить не будет. Поняла? Достань деньги за три дня, ладно?

Переходи на наш сайт, там больше глав! boosty.to/fableweaver