Лицо офицера Ги стало красным, как спелая хурма. Удивительно. Если бы так себя повел кто-то другой, будь то мужчина или женщина, я бы назвала это притворством, но в его случае язык не поворачивался. Этот румянец на щеках, как бы странно это ни звучало в данной ситуации, был красивым, словно у новобрачной.

Так вот что чувствует жених, развязывая ленты на одежде невесты в первую брачную ночь? 

Я почувствовала себя опытным, повидавшим виды женихом, который заполучил юную, невинную жену, и усмехнулась про себя.

— Я хочу увидеть «это», офицер Ги. Нельзя?

Мужчина колебался. Не знаю, из-за стеснения или из-за своего профессионального долга.

Неужели там всё так скромно? 

Да нет. Когда я видела бугор на его брюках, он выглядел внушительно. Неужели показалось? Теперь мне действительно хотелось проверить.

— Офицер Ги-и…

Я протянула это с капризной ноткой, и он, облизав губы, после секундной нерешительности медленно положил руку на ремень. Но он снова застыл, мучая меня ожиданием, пока я не начала легонько поглаживать его бедро, подбадривая. Наконец, решившись, он расстегнул ремень. Вслед за молнией показалась выпуклость, готовая разорвать ткань черного белья. Рука с выступающими венами опустила резинку трусов и извлекла член наружу.

— …Ого.

Это был возглас удивления и восхищения. Удивления от того, как он умудрялся прятать это в брюках, и восхищения тем, что у человека вообще может быть орган такого размера. Разве такое не показывают в передачах про лошадей? Кажется, я видела что-то подобное. Чье это воспоминание — моё или Хам Ё Хи? Видя, что я застыла с открытым ртом, офицер Ги, видимо, истолковал это по-своему и начал оправдываться:

— …Странно выглядит?

— А, нет. Дело не в этом…

Разве это справедливо? Почему Бог даровал одному человеку всё сразу? 

У офицера Ги даже член был произведением искусства. Гордо эрегированный, он отличался даже цветом. Чисто-розовый ствол, гладкий, как нежная женская кожа, с плавным изгибом, увенчанный головкой в форме гриба, чуть более яркого оттенка. То, как он подрагивал, источая прозрачную смазку, выглядело слишком невинно для члена. Такой толстый и длинный, что мог сойти за дубинку, он при этом был гармоничным и красивым по форме и цвету, как скульптура. Настолько, что желание попробовать его на вкус возникло само собой. Я невольно наклонилась вперед.

— …Ах!

Стоило мне взять головку в рот, как он заполнился до отказа. Ощущение было ошеломляющим, но тихий стон мужчины над головой затмил всё. Когда я провела языком по щели на головке, откуда сочилась прозрачная капля, офицер Ги откинулся назад, опираясь на руки и запрокинув голову.

— Ах…

Стон мужчины был приятен слуху. У звука нет формы, но каждый раз, когда офицер Ги издавал этот низкий, сдавленный стон, казалось, что его вибрация щекочет всё мое тело. Низ живота заныл, а ноги напряглись.

— Кхэ.

Видимо, я перестаралась от возбуждения. Попытавшись без подготовки запихнуть в рот эту громадину, я тут же выплюнула её. Кончик члена, глубоко проникший в горло, задел чувствительную точку, и меня пробил кашель.

— Кха, кхэ, кха…

— Вы в порядке?

Из-за приступа кашля мое тело накренилось, и мужчина подхватил меня под мышки, приподнимая. Какой позор, этот физиологический кашель никак не прекращался. Глаза наполнились слезами. В такой момент — и такой конфуз, как стыдно…

— Глупенькая.

Услышав это, я на миг сердито прищурилась.

Я тут стараюсь, сосу ему, а он меня дурой называет…! 

Но стоило мне взглянуть на офицера Ги, как мой взгляд смягчился. Его лицо оставалось бесстрастным. Но в глазах, встретившихся с моими, удивительным образом читалась нежность. Это было странно. Словно огонек посреди замерзшего озера. Он осторожно вытер слезу в уголке моего глаза и тихо добавил, словно находя это милым:

— Такая неумеха.

— …

Он говорил так, будто моя неловкость доставляла ему удовольствие. На жесткой медицинской кушетке сидят двое: одна вытирает слезы, другой — со спущенными штанами. Странная картина, не правда ли? На мгновение я отстранилась, глядя на нас со стороны, но тут же пришла в себя.

— Я сделаю. Я смогу.

Оттолкнув руку мужчины, которая всё еще касалась моего мокрого лица, я снова наклонилась. Кажется, он стал еще больше, чем минуту назад. На этот раз я обхватила ствол рукой. Когда я лизнула его — лизь, лизь — кадык мужчины дернулся. Приноровившись, я медленно взяла головку в рот. Заглотить всё целиком было нереально, а мужчина чутко реагировал даже на малую стимуляцию, так что я решила не жадничать.

— Ха… ух.

Используя вакуум во рту, я посасывала головку — чмок-чмок, а рукой водила вверх-вниз по стволу. Подняв глаза, я увидела, что офицер Ги смотрит на меня, сильно нахмурившись. В его глазах, где раньше тлел лишь слабый огонек, теперь полыхал пожар. Не отводя взгляда, я продолжала работать языком и губами. Странно, но сосать член офицера Ги не казалось мне унизительным. Ни отвращения, ни брезгливости. Наоборот, это возбуждало. Твердость члена, который каменел с каждым движением рта, и лицо офицера Ги, затуманенное наслаждением, заводили меня. Не знаю, чем он мазался, но даже кожа его была приятной на вкус.

— Ха… а-а…!

Когда я сильно всосала головку, мужчина запрокинул голову. Вены на члене в моей руке вздулись. Головка, которую я катала во рту, как леденец, налилась кровью и раздулась. Интуитивно почувствовав, что финал близок, я собралась сделать последнее усилие, но…

— Хва-тит…!

Офицер Ги отстранил меня и встал. Держа свой член с видом повелителя, высокомерно, он стоял передо мной и смотрел сверху вниз. Такой взгляд я часто видела в тюрьме. Но этот был другим. Если другие надзиратели смотрели на меня с презрением, как на мусор, то это был взгляд хозяина. Взгляд, заявляющий права на свою собственность.

— …Ха-а… Хыт…!

С коротким стоном и нахмуренным лбом офицер Ги кончил. На мою белую грудь брызнула сперма. Он продолжал смотреть на меня сверху вниз тем же взглядом. Горячая жидкость коснулась кожи, и в нос ударил запах цветов каштана. Он всегда столько кончает? Из пунцовой головки продолжали вылетать белые струи. Казалось, всё кончилось, но следовал еще один выстрел, и еще. Словно в его семени был афродизиак — я, даже не испытав оргазма, почувствовала странное опьянение, просто принимая его извержение на себя. Наконец, когда всё закончилось, лицо офицера Ги изменилось. Смутившись, он оглядел следы своего бурного финиша и мгновенно покраснел. Он поспешно достал платок из заднего кармана брюк и начал осторожно вытирать мою грудь.

— Простите.

Тихо пробормотав извинения, он начисто вытер сперму, стекающую по холмам моей груди. Случайно задев сосок, он заставил меня снова почувствовать пронзительную искру удовольствия. Услышав мой стон, он закусил губу, сделав лицо монаха, терпящего адские муки. Подхватив меня под мышки, он поставил меня на ноги и натянул робу обратно на плечи. Затем начал застегивать пуговицы, снизу вверх. Когда он дошел до последней, я накрыла его руку своей.

— Офицер Ги.

— …

Когда наши взгляды встретились, я вспомнила мысли, которые посещали меня перед вечерней перекличкой, когда я сидела у стены. Может, я привязалась к этому телу, пока жила в нем, но мне часто становилось жаль Хам Ё Хи. Не по какой-то особой причине, а просто потому, что казалось расточительством, что такое лицо и тело будут гнить в тюрьме 7 лет. В этот момент я подумала то же самое об офицере Ги. Высокий лоб, прямой нос, брови и глаза, словно нарисованные кистью, губы идеальной формы и цвета, точеная линия челюсти — такая внешность была редкостью. Как произведение искусства. Офицер Ги, он был прекрасен. Как бюст, который скульптор, любимый богами, ваял всю жизнь, чтобы преподнести небесам. Поэтому было жаль, что он заперт в этой мрачной тюрьме. Пусть Хам Ё Хи здесь не по своей воле, а офицер Ги — по своей, но оба они растрачивали свою молодость впустую. Может, поэтому мое сердце дрогнуло, стало непривычно мягким. Возможно, это была истома после бурной сцены. Я нежно взяла офицера Ги за подбородок, заставляя смотреть на меня.

— Вам понравилось?

От меня сильно пахло его семенем. Но это не вызывало отвращения. Наоборот, дарило чувство, похожее на облегчение. Раз он оставил на мне столько следов, он не сможет сделать вид, что меня не знает. Офицер Ги смотрел на меня изучающе. Я занервничала. В тот момент, когда его взгляд дрогнул, низкий голос, эхом отдающийся в груди, зазвучал в моих ушах.

— Я действительно… нравлюсь вам?

Нравишься ли ты мне? Конечно.

Я зарылась лицом в его грудь и обняла его. Я слышала, как гулко стучит его сердце у меня под ухом. Прижимаясь к его твердой груди, я ответила без колебаний:

— Да, нравитесь. Офицер Ги. …Очень, очень нравитесь.

Он был человеком, скупым на эмоции. Даже кончая, он лишь слегка нахмурился, так что, видимо, он не из тех, кто легко выдает свои чувства. Но он тоже человек, и его сердце было честным. После моего признания оно забилось быстрее, а когда я потерлась щекой о его грудь и обняла крепче, оно заколотилось, как у бегуна. Осмелев, я подняла голову и спросила:

— …Эм, офицер Ги, мне ведь можно продолжать вас любить, да?

В этом вопросе была крошечная доля сомнения и страха, что этот чурбан всё-таки выберет профессиональный долг, а не страсть. Взгляд офицера Ги, устремленный на меня сверху вниз, был черным. Я блуждала в этой непроглядной бездне, пытаясь понять, что там скрыто, когда он обхватил мое лицо ладонями.

— Я же сказал. Люби сколько хочешь.

Его губы коснулись моего лба.

— Если уверена, что потом не пожалеешь.

Пожалею? Вряд ли. 

Меня больше пугала мысль о том, что я упущу эту спасительную веревку и буду кусать локти. Странно, но ни к начальнику Паку, ни к другим надзирателям у меня не возникало желания броситься в объятия. Видимо, у меня просто высокие стандарты. Я решила думать так просто.

— Не пожалею. О том, что полюбила вас, офицер Ги.

Когда я снова прижалась к нему, его сильные руки крепко обняли меня. Те самые руки, которые даже не шелохнулись, когда я плакала и просила обнять меня в тот раз, теперь надежно и тепло смыкались вокруг меня. В душе я ликовала, ухватившись наконец за спасительный канат. Я была счастлива. Глупая, я даже не подозревала, что эти объятия станут капканом.

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав (до 50 главы)! boosty.to/fableweaver