Он не ел и не пил почти сутки. Мальчик сглотнул вязкую, прогорклую слюну – горло болело так, словно по нему прошлись наждачкой. В глазах плясали чёрные точки. Он споткнулся обо что-то едва различимое и, из-за неудачно подогнувшейся лодыжки, начал заваливаться головой вперёд.

Стоявшая позади девочка резко схватила его за воротник и грубо, будто он какое-то безвольное чучело, поволокла за собой, едва не задушив. Он всё никак не мог найти точку опоры – земля под его ногами ходила ходуном. Что ж, по крайней мере, он, в прямом смысле этого слова, не ударил в грязь лицом. Уши заложило, а пульсирующий в них шум то отдалялся, то резко приближался.

— Что с тобой такое?

— Я... я больше...

Больше не могу бежать.

Эта пара слов окончательно выбила мальчика из сил. Вторая часть фразы опасно застряла в горле, вырываясь наружу кряхтящим, прерывистым дыханием.

— Что ты сказал? — Его тихое бормотание было трудно разобрать. Она придвинулась ближе и подтянула его подбородок вверх. Заметив цвет его лица, она нахмурилась. — Они тебя били?

— Не... нет. — Не церемонясь, девочка уже похлопывала его по телу, ища следы побоев. Он слабо ухватился за бегающую туда-сюда руку. — Просто низ-низкий уровень сахара, — еле слышно выдохнул мальчик, — Сестрица*.

*прим. переводчика: здесь он использует обращение 姐姐 (jiějie) – старшая сестра. Так, обычно дети, обращаются к девушкам/женщинам, которые старше них.

— Ох. — Услышав обращение, девочка на мгновение застыла в удивлении, но возражать не стала. В свои юные, подростковые годы она не придавала большого значения подобным возрастным вещам. Похлопав себя по одежде, она, неизвестно откуда, волшебным образом выудила шоколадку. — Вот, держи. Она, вроде, просрочена, но ничего другого у меня с собой нет. Думаю, пока что, и такая сгодится.

Протянутый кусочек шоколада был явно потрёпан жизнью. По его странному виду и форме оставалось только гадать сколько раз по кругу он, то таял, то снова затвердевал. Мальчик взял предложенную сладость дрожащими руками. Вскрывая упаковку, он не мог отделаться от чувства, будто срывал покрывало с липкого трупа. Но он был не в том положении, чтобы жаловаться. Пересилив себя, он быстро запихнул шоколад в рот, чтобы ощутить на языке привкус стирального порошка.

Из-за низкого уровня сахара в крови он чувствовал себя крайне неважно: головокружение, тошнота и воспалённое горло, не дающее даже нормально сглотнуть. Поэтому прошедший суровые испытания кусочек шоколада закономерно застрял прямо на середине своего пути, заставляя мальчика задохнуться. В приступе болезненного кашля, его несколько раз стошнило. По лицу побежали стыдливые слёзы.

— Почему ты плачешь? Я ведь дала тебе шоколадку перекусить.

— Я, кха, я не плачу, я просто... просто, кха... не могу её проглотить.

— Принцесса, — так, будто прожила уже не одну жизнь, тяжело вздохнула девочка. Присев на корточки, она терпеливо дожидалась пока он успокоиться и вытрет слёзы. — Слушай, я всё хотела спросить... Ты знаешь, зачем эти люди тебя похитили?

— Нет... я, кхм, не знаю. — С трудом сглотнув подступающую тошноту, мальчик сделал несколько глубоких вздохов и продолжил, — я никогда их раньше не видел. Уверен, они скоро нас догонят. У них есть машины и собаки. Нам нужно позвонить в полицию. Сестрица, у тебя есть коммуникатор? Мой они забрали.

— Нет. В деревне мы обходимся без него. Если что-то случается, мы просто кричим. — Девочка развела руками. — Только не говори, что ты молодой господин из какой-нибудь богатой семейки. Они требовали за тебя деньги?

— Нет, мои родители самые обычные люди, — немного подумав, он добавил: — Кажется, дело не в деньгах. Они не отправляли мои фотографии родным и не заставляли меня звонить им, чтобы потребовать выкуп. Меня похитила банда максимум из семи-восьми человек. Те, что промышляют подобными делами, обычно формируют малочисленные группы, ведь чем больше вовлечено людей, тем больше шансов, что кто-то проболтается. И тем острее будет конфликт интересов. Каждый будет пытаться урвать себе кусок побольше. Это подорвёт стабильность банды изнутри.

Его речь была не только прямой и чёткой, но и пестрила особыми литературными терминами. От его слов у девочки словно возник туман в голове, она застыла в замешательстве.

— О, неужели?

Без всякой на то причины, мальчик вдруг резко насторожился.

— ...Я об этом в книге прочёл.

В месте, где они остановились, стояла звенящая тишина. Неподалёку возвышался ведущий за пределы провинции виадук*, но сейчас на нём не было и следа машин, как вокруг не было ни единой души. Стояли сумерки и межсезонный, летне-осенний ветер, приносил с собой удушливый, прелый запах. Где-то рядом была свалка. Из-за принесённого ветром зловония у мальчика сбилось дыхание, нос и горло нещадно заболели, его снова несколько раз стошнило. Быстро прикрыв свой рот рукой, в попытке сдержать вновь подступающий к горлу ком, он осторожно взглянул на девочку, словно боясь ей не понравиться.

*мостовое сооружение для транспорта, по типу эстакады. Возводится из камня, железобетона или металла на пересечении дороги с глубоким оврагом, лощиной или горным ущельем.

Девочка была одета в старую мужскую рубашку с коротким рукавом. Такие были популярны среди членов сельских партийных комитетов в 1990-х годах. На ней же эта рубашка сидела совсем плохо: она была ей не по размеру и висела на теле словно мешок, потеряв весь свой шарм. На школьной джинсовой сумке, которую девочка держала в руках, сломанную молнию заменял ряд пришитых пуговиц, а мягкие потрёпанные лямки уныло свисали вниз. Сумку словно только что достали из мусорного бака.

Но, несмотря на это, её нельзя было назвать неряшливой. Во всей её сущности читалось здравое безразличие, в том числе и к внешнему виду.

— Сестрица, ты живёшь где-то рядом? Где здесь можно найти взрослых? — тихо спросил мальчик.

— Откуда мне знать? Я притащилась за этим бандитами на буксире. — Пожевывая сорванную только что травинку, девочка скользила задумчивым взглядом по окрестностям. — Тебя похитили в Грязнопрудном переулке, так? — беззаботно уточнила она. — Я просто проходила мимо, шла покупать себе завтрак и случайно заметила группу людей. Они действовали очень шустро, и я не знала, точно ли они кого-то похитили. Но что-то во всём этом показалось мне подозрительным, поэтому я кое-как залезла на машину и проехала с ними весь путь. Так что считай, тебе повезло.

Мальчик поражённо застыл.

— Я, кстати, вот ещё что хотела спросить, — продолжала девочка. — Что такой ребёнок как ты забыл в бандитском Переулке да ещё и так рано утром?

— Ты... в одиночку? — выдавил из себя застывший истуканом мальчик. — Совсем одна?

— Эм, ну да. Уж извини, что я не таскаю с собой чирлидерш. Моё унылое появление не пришлось тебе по вкусу?

— Ты не сказала ничего взрослым? Не обратилась в полицию? И ты... Что?.. Залезла на машину? За что ты вообще держалась? А если бы ты упала. Ты попала бы под колёса и умерла! А если бы они тебя заметили...

— Полиция? — девочка прервала льющийся на неё поток слов. Повернув голову в его сторону, она беспомощно продолжила: — Где бы я их нашла? Если бы я побежала в местный полицейский участок, объяснила бы им случившуюся ситуацию, которую, я напомню, и сама не совсем чётко понимала, потом вернулась бы обратно... Сколько времени бы это заняло? Похитители уже сто раз успели бы тебя прикончить. Так что будь хорошим мальчиком, отойди в сторонку и бурчи там правила из своего «Кодекса для младшеклассников». Если будешь продолжать в том же духе, твоя сестрица прибегнет к насилию, и будет бить тебя, пока ты не заплачешь.

— Вообще-то, я здесь голос разума. И я уже в средней школе!

Девочка хмыкнула.

— Да, это многое меняет. Ты, оказывается, такой высокообразованный. Я–

Внезапно её лицо изменилось. Она быстро толкнула мальчика, инстинктивно задержавшего дыхание, в ближайшие придорожные кусты, прямо за секунду до того, как на дороге появился рассеянный бледный свет.

Автомобильные фары.

В ночной тишине грохот машин и рёв двигателей был особенно оглушающим. Машины, словно бомбардировщики, описали круг, и остановились неподалёку от прятавшихся. Вскоре послышались человеческие голоса, выкрикивающие ругательства, и лай собак.

Они привели собак!

Мальчик резко повернулся к своей спутнице. Тусклые лучи света упали на её лицо. Он вдруг понял, что она ненамного старше него, возможно, даже одного с ним возраста – детская припухлость ещё не сошла с её щек. Просто девочки взрослеют быстрее, да и она сама по себе казалась очень идейной и деятельной. Присущая ей решительность невольно расслабляла людей, и им казалось, что на неё можно полностью положиться. Из-за этого в её чертах мерещилась иллюзия зрелости.

В профиль её красота немного смазывалась: на переносице была небольшая горбинка, а густые брови вразлёт были длинными. Время ещё не успело оставить свой отпечаток на её лице, она только начинала расти, но даже так, в ней уже чувствовался дух бунтарства.

— Их очень много, у них есть машины и собаки. Поймать нас... Нет, поймать меня им не составит никакого труда, — встревожено прошептал мальчик. — Нам нужно разделиться. Ты не должна показываться им на глаза, даже если меня поймают. Слушай, мне кажется, где-то рядом должна быть свалка. Это наш шанс. На всех больших свалках должны стоять таксофоны. Там ты сможешь позвать кого-нибудь на помощь.

— У меня нет таксофонной карты.

— Звонок на 110* бесплатный! — От негодования у мальчика вздулись вены на висках. — В тебе есть хоть капелька здравомыслия?

*номер экстренных служб в Китае.

— О, вот как? — девочка посмотрела на него так, словно только что преисполнилась в своём познании. Затем она спокойно отвела взгляд в сторону, выплюнула травинку изо рта и произнесла: — Хорошо. Если выпадет такая возможность, я обязательно попробую позвонить. Но только не сегодня. Раздевайся.

— ...Что?

— Раз-де-вай-ся. — Она скользнула взглядом по худой мальчишеской груди. — Думаешь, я собираюсь тобой воспользоваться? Не смеши, у тебя ещё стручок не дорос. Ну же, живее. Хватит мешкать!

Увидев её намеренье взять всё в свои руки, свернувшийся калачиком мальчик, с полностью красным лицом и горящими ушами, вынужден был подчиниться. Одежды у него было немного: бейсболка, футболка да спортивные штаны. Оставшись в одном нижнем белье, он был похож на бритого щенка, возмущённого и очень обиженного.

Девочка взглянула на него, в её глазах сверкнула лукавая улыбка.

— Этот пёсик на твои трусах очень на тебя похож.

— На что это ты смотришь!

— Ладно, за мной! — она поманила его к себе. Согнувшись в поясе, девочка ловко завела мальчика в кусты, свободно раскинувшиеся возле обочины дороги, и проворно повела их через лабиринт из листьев и веток.

Поначалу мальчик ещё осознавал траекторию их движения, но вскоре он окончательно запутался, поэтому просто продолжал слепо следовать за своей спутницей. Собачий лай приближался, а беспорядочный звук человеческих шагов становился всё чётче.

— Сюда! — Девочка снова поманила его ближе: они дошли до границы свалки. Прямо перед ними возвышался забор из колючей проволоки. Как только девочка произнесла слово, мимо них пронёсся очередной луч света. Едва подросшие ребятишки быстро присели на корточки, совсем рядом друг с другом. Взгляд девочки зацепился за кроссовки мальчика, на каждом из которых шнурки были не просто по-разному заплетены – их цвет различался и они светились в темноте, а это слишком привлекало внимание. — Обувь тоже сними. Потом полезай на другую сторону. Только быстро. Если тебя заметят – ты труп, понял?

— А как же ты?

— Как только попадёшь на ту сторону, спрячься в самом вонючем месте, которое ты только сможешь найти. — Проигнорировав его вопрос, девочка продолжила свои наставления. — С рассветом сюда должны приехать мусоровозы. Попроси у водителей помощи.

— Хорошо. Тогда, скорее убегай. Беги, как можно дальше. Вероятно, свалка не сможет полностью перекрыть мой запах. — Даже пребывая в такой неоднозначной ситуации, обнажённый мальчишка, скрючившийся сейчас возле проволочного забора, продолжал свои околонаучные рассуждения: узнанные им факты вылетали из него пулемётной очередью. — Я как-то раз прочёл в одном докладе, что специально обученные собаки-ищейки могут буквально разбирать запах на молекулы, улавливая мельчайшие нюансы. У них ведь примерно в тридцать–пятьдесят раз больше обонятельных рецепторов, чем у человека. Абсолютный порог обоняния у собаки– апчхи!

Внезапно девочка достала маленький, размером с человеческую ладонь, спрей. Прикрыв своё лицо, она начала обрызгивать мальчика бесцветной жидкостью из этой бутылочки. Жидкость не имела запаха, но мальчику всё равно необъяснимо сильно хотелось расчихаться. Боясь привлечь внимание похитителей, он изо всех сил зажал руками нос и рот.

— Боже, и как тебе только удаётся запоминать эти книжки. Ты случайно не живое воплощение повторителя*? — закончив «процедуру», девочка шлёпнула его по затылку. — Тебе пора, лезь!

*прим. переводчика: в оригинале 复读机 (fùdújī) – лингафон (аппарат, многократно воспроизводящий ранее записанные фразы).

Её голосу вторил громкий, полный злобы лай собаки, что была уже совсем близко. От страха у мальчика волосы встали дыбом, в глазах потемнело, голова разом опустела. Он неосознанно подчинился девичьему приказу, изо всех сил пытаясь перелезть через забор. Когда он, наконец, спрыгнул на другую сторону, его босую лодыжку что-то оцарапало. Не придав этому значения, он в панике вскочил на ноги, ища глазами девочку, стоящую за забором. — Скорее–

В это время девочка соорудила из снятых им вещей подобие сумки, быстро запихнула туда оставшиеся кроссовки с носками, и водрузила себе на голову его бейсболку.

Мальчик оцепенело замер, в его мысли начали закрадываться подозрения.

— Стой, подожди. Что ты собираешься делать?

Повернув к нему голову, девочка присвистнула.

— Вот тебе мой совет на будущее: без острой необходимости не ходи в такие злополучные места, как Грязнопрудный переулок. Если такой хороший мальчик будет ходить в одиночку, над ним неприметно начнут издеваться. Дальше справляйся сам. А сестрице уже пора идти.

— Ты... — мальчик спешно бросился к забору, и, протянув руку, отчаянно пытался её удержать. В ту же секунду над ними снова пронёсся луч света. Мальчик инстинктивно пригнулся, прячась за ближайший мусорный бак, но девочка так и осталась стоять неподвижно. Теперь луч светил прямо на неё. Она отвернулась, сощурившись. Пусть в блеснувшей на её губах холодной улыбке чувствовалось нечто зловещее, в ней в тоже время мелькало отчаянное рвение новорождённого телёнка, что бесстрашно предстал перед тигром.

Она отступила на пару шагов назад, пониже натянула козырёк бейсболки и приложила указательный палец к губам.

— Тсс.

Бейсболка скрыла её лицо. Под мельтешащим светом фонарей можно было разглядеть лишь выглядывающий из-под козырька кончик носа и играющую на губах улыбку. Она была сравнима с огненно-красными облаками на закатном небе. И этот её образ пожаром отпечатался на его сетчатке.

В следующее мгновенье «багровое облако», ведомое порывистым ветром, пронеслось мимо его глаз и исчезло без следа.