Мы погружались всё глубже, приближаясь к отметке в 30 метров. Небо было пасмурным, морская вода становилась темнее и темнее. Достигнув дна, я с трудом мог что-либо разглядеть. Вокруг танцевали хлопья детрита, создавая впечатление снежной бури в ночи.

Я подал Симидзу знак, и он включил фонарь.

Вспышка света открыла нам очертания металлических автобусных корпусов, почивших на океанском дне. Они были облеплены разной глубоководной живностью, из-за чего выглядели довольно жутко.

Я жестом показал, что ближайший автобус был не тем, который мы ищем, и Симидзу обошёл его справа.

Впереди нас ждал ещё один автобус.

То был рукотворный риф. Затопленные в морской глубине, неисправные автобусы служили искусственным домом для рыб, способствуя развитию рыбного промысла. В этом месте их было пять штук. Все они смотрели на юго-запад.

В глубинах салонах заброшенных автобусов затаились рыбы, чьих названий мы не знали.

И наконец, после недолгих поисков…

Есть! В самом конце ряда автобусов я заметил его. Знакомая форма, знакомые фары. Его стенки были покрыты ракушками и моллюсками. Автобус как будто спал, но я бы узнал его из тысячи.

Я дал Симидзу знак. Он кивнул и замер на месте. В это путешествие я должен был отправиться в одиночку. Окна и двери автобуса были сняты. Я кивнул Симидзу в ответ и направился ко входу для пассажиров, который напоминал собой мрачную зияющую дыру.

Я закрыл глаза, погрузился в самую глубину воспоминаний и сделал шаг вперёд.

…Стояла глубокая зимняя ночь.

Она была спокойной и тихой, снег беззвучно опускался на землю. Сквозь окно автобуса проникал холодный свет луны.

В салоне горько плакала девочка. В сердце самой глубокой, самой ужасной ночи, она была одна на всём белом свете, как одинокая бледная тень.

Я снова был в облике ребёнка. Под моими шагами пол автобуса негромко поскрипывал.

Я подошёл к Юзуки. Заметив меня, она резко подняла голову.

— Прости, что заставил ждать, — сказал я, улыбнувшись. — Я прошёл сквозь время, чтобы спасти тебя.

Её глаза расширились от удивления.

— Прошёл сквозь время? О чём ты говоришь?

— Это маленькая хитрость, которой могут пользоваться только писатели. Как ты использовала трюк, чтобы спасти меня из прошлого, я пришёл к тебе из будущего. Я написал длинный-предлинный роман лишь с одной этой целью.

Юзуки слегка наклонила голову.

— Я не понимаю, но, каким-то образом, всё-таки понимаю…

Я протянул руку и сказал:

— Пойдём. Я отправлюсь с тобой хоть на край света. Так что, куда ты хочешь?

— Озеро Инавасиро, — сказала Юзуки, улыбнулась и поднялась на ноги.

А затем она взяла мою руку.

Поднявшись со дна, мы с Симидзу вытерлись полотенцами и легли на палубу.

Его нога блестела серебром. Это был АГАТЕРАМ Эмиля. Именно благодарю нему Симидзу смог нырнуть вместе со мной.

Как удивительно, всё же, сошлись звёзды.

Вдруг небо прояснилось, ветер утих. Нас окружала безмятежность. В небе парила стая чаек.

— Симидзу, — заговорил я, — спасибо тебе за всё.

— Брось, Яччан, мы же друзья.

— Значит, спасибо за то, что ты мой друг.

Он кивнул, и, после долгой паузы, задал вопрос, видимо, не дававший ему покоя:

— Значит, твой роман опубликуют?

— Да. Хотя, если и нет, то ничего страшного.

— Э, правда?

Сбитый с толку Симидзу был забавным зрелищем. Я рассмеялся и добавил:

— В крайнем случае, я всегда могу написать романтическую комедию без какого-либо посыла и смысла.

Стая чаек скрылась за горизонтом.

Затем мы вернули солёную плоть Юзуки морю. Как и с моей мамой, я взял щепотку Юзуки и высыпал в море вместе с лепестками цветов. Цветочная ваза опустела, но её пустота больше не вызывала у меня той боли, что раньше.

Наблюдая за цветами на волнах, я думал о будущем.

Что будет со мной? Что будет с Фукусимой?

Я не знаю. Но надеюсь, что всё будет хорошо. Мне бы хотелось, чтобы люди снова покупали фукусимскую рыбу. Мне бы хотелось, чтобы все разрушенные здания были восстановлены. Мне бы хотелось, чтобы дети вернулись в оставленные школы.

Я надеюсь, что раны от потери близких заживут. Я надеюсь, боль и пустота утраты перестанут отравлять души людей. Потребуется немало времени, чтобы zal остался позади, но я верю, что в один день он изменится, превратится во что-то другое, и родится новая жизнь, ещё светлее и прекраснее, чем прежде.

Как Симидзу, выбивший хоумран со своим протезом.

Как воскрешённый Старый Город Варшавы.

Как Юзуки, вновь обретшая фортепиано благодаря АГАТЕРАМу.

Как музыка Миахи-чан.

Все они станут надеждой для будущего, для людей, которых, возможно, ещё нет на этой планете.

Будут ли люди читать мой роман в будущем? Я могу только надеяться.

Я хочу, чтобы роман прошёл сквозь них, как музыка, часть которой навсегда остаётся внутри. Я буду счастлив, если найдётся человек, для которого мой роман станет спасением и проложит путь к более счастливому будущему.

Но я не хочу становиться частью чьей-то души, чьей-то плотью или кровью.

Нет.

Я хочу быть, как Юзуки.

Я хочу стать вашими слезами.

______________________________________

Над новеллой для вас работал RedBay.

Спасибо, что прошли весь этот путь до самого конца, и надеюсь, что вас эта история тронула не меньше, чем меня.

Искренне надеюсь, что новелла ещё найдёт своего читателя.

А пока прощаюсь, ровно до тех пор, пока мы не встретимся на страницах других моих переводов.

Всего вам хорошего!

Конец.