— Мне требуется не меньше пятидесяти различных пояснений, — Натали широко распахнула глаза. — Богиня?

— Это непросто, — замялась я. — И на самом деле это не совсем в рамках юриспруденции. Я…

— Я считаю, что необходимо выслушать мнение Натали, — решительно вмешался Байрон.

Властелин-Скрытник. Раз ее не затронуло… Подойдет ли она на роль следующего звена в цепочке, если Байрон окажется недоступен? Быть может, нам придется ввести его в кому или иным образом убрать с доски, в том случае, если не разберемся со всем до вечера. Могло ли это означать, что Натали каким-то образом примет ведущую роль? На что это вообще будет похоже?

— Натали, — произнесла Света. — Мы многим тебе обязаны за то, что ты присмотрела за Кензи.

— Мм хм-м, — утвердительно промычала Кензи.

— Однако Виктория права. В этом деле все непросто. Перед тем, как Виктория с Байроном отправились проведать Сдвинутых, Байрон напал на нее. Мы спустили дело на тормозах лишь потому, что она способна держать его в узде. Но я сомневаюсь, что так было правильно.

— Все было не совсем так, — возразил Байрон.

— Хм, — сказала Натали. — В таком случае я могу выступить посредником. Но мне нужно узнать больше.

— Нет, — ответила Света.

— Да, — возразила я. Было тяжело делать такое заявление, идя против собственных инстинктов и умозаключений.

С суровым выражением лица Света обернулась ко мне. Еще тяжелее было встретить жесткий взгляд моей подруги.

— Мы ничего не теряем, — сказала я.

— Мы теряем время. Пока Учитель делает следующий шаг, мы отстаем на два. Женщина на экране прямо сейчас готовит некие препараты, и мы не знаем, с какой целью. Нам нельзя отвлекаться на разъяснения, в то время как эти вещества планируют пустят в ход, и уж тем более мы не вправе разделить команду и позволить всему развалиться из-за внутренних распрей.

— Работа Кензи требует времени. Следует вовлечь больше людей, которым можно доверять. Предоставить им информацию, позволить им высказать свое мнение.

— Я им не доверяю! — вскинулась Света. — Мне жаль. Мне правда очень жаль, я благодарна за вклад, который внесли вы вдвоем, Байрон и Натали, втроем, считая тебя, Виктория. Но у меня такое чувство, будто вы о чем-то договорились у нас за спиной, пока никого не было с вами, и мне не нравится, в какую сторону ветер дует. Явно в неправильную.

— Да, — признала я, бросив взгляд на Кензи. Та сидела позади Светы, прижав одно колено к груди, а второе свесив вниз. Легкая улыбка застыла на ее лице.

— Я лишь пыталась понять, в чем дело, — сказала Света. — И единственное, что могло бы все объяснить, это если бы Байрон накачал тебя чем-то, пока вы сражались.

— Вещества так не работают, — парировала я. — Если бы он меня накачал, это было бы заметно на видео Кензи.

— Ага, я бы заметила.

— Может, подмешал что-то в воду? — почти жалобно спросила Света. — Его сила менялась ранее, и со всей этой неправильной ситуацией… не исключено, что вода перестала быть чистой.

— Это уже чересчур, — заявила Кензи. — Мне кажется, обычные наркотики вероятнее. Могу пересмотреть видео.

— Мне бы тоже хотелось взглянуть на видео, — попросила Натали.

— Могу показать, — сказала Кензи, вращаясь на кресле.

— Осторожнее, — предупредила я.

Натали замерла. Выражение лица Светы ни на йоту не поменялось, но те ее щупальца, что были на виду, явно шевельнулись энергичнее. Судя по всему, она заметила, что я заметила, и отвела глаза.

— Мы не знаем, работает ли это через записанное видео.

— У Женщины в Синем есть способность влиять на паралюдей, — напомнил Байрон. — Натали обычный человек.

— Это лишь наше мнение, — заметила я, — но мне не кажется, что события последних двух часов пришлись кому-либо из присутствующих по душе.

— Мне не супер-клево, но я рада, что мы зависаем вместе и делаем дела, — сообщила Кензи.

— …И все началось с того, что ее возможности застали нас врасплох. Каким бы ее влияние ни было: значительным или незначительным, или несущественным, давайте избегать таких сюрпризов в будущем. Кейпы всегда держат тузы в рукаве. Особенно такие могущественные тяжеловесы, как она.

— Учту, — сказала Натали.

— Будь она способна повлиять на обычных людей, так бы и поступила, — сказала Света. — Она бы держала население целого мира под каблуком. Из того, что нам известно о ее Земле, этого не произошло. Ей приходилось бороться с сопротивлением. Такова наша реальность: паралюди в немилости у людей, даже если не сделали ничего, чтобы эту неприязнь заслужить. Думаю, каждый из нас с этим сталкивался в той или иной форме.

— Ладно, — сказала я. — Хоть все это и под большим вопросом, но есть редкие случаи, когда силы, влияющие только на паралюдей, могли воздействовать на людей с потенциалом к триггер-событию.

— Если бы я была из их числа, думаю, мой триггер настал бы прошлой ночью, — тихо произнесла Натали, коснувшись своего плеча. — Мне кажется, со мной ничего не случится, но спасибо за беспокойство, Виктория.

Я было открыла рот, чтобы рассказать о том, что триггеры не обязательно работают по такой схеме. Что, согласно распространенному мнению, их было трудно спровоцировать, поскольку триггер-событию нужно было соответствовать силе, которую человек должен получить. Что кто-то не получил триггер от страшной потери или разбитого сердца, только чтобы обрести силу через несколько дней в результате угрозы телесными повреждениями, или потому что его агент ждал триггер-события, связанного с огнем.

Но ссылаясь на науку и шансы опасности, я всего лишь хваталась за соломинку. Был ли действительно так велик риск, что власть Богини простирается на людей с потенциалом к триггеру? Был ли такой потенциал у Натали, удачно его не осознающей? И работало ли это воздействие через видеозапись?

— Что с тобой творится, Виктория? — осведомилась Света. Нечто похожее на жалость или разочарование отразилось на ее лице.

Я опустила взгляд.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже не нравится. Хотелось бы, чтобы у нас было схожее мнение по поводу причины.

Я кивнула.

— Света, — окликнул Байрон.

— Ах, — все так же тихо и грустно отозвалась Света, бросив на него взгляд. — С тобой я бы тоже не желала вражды, Байрон. Кажется, я даже не успела как следует узнать тебя.

Он стянул шлем, сжимая его обеими руками перед собой. Капли дождевой влаги все еще покрывали его скулы, нос и подбородок. Ещё, у него возле века было покрасневшее пятно с белыми кромками посередине, как будто кожа отслаивалась от легкого ожога.

— Я не совсем разделяю мнение, но Виктория и Крис правы. Есть вещи, насчёт которых мы все согласны. Первая такая вещь — надо быть осторожными. А вторая — Учитель опасен, и в том числе опасен для наших товарищей по команде.

Тело Светы не проявляло волнений. Но они всё равно виднелись в почти неотличимых от прядей волос частях, что вились возле краёв и просветов на держащей её голову протезной шее, а также вокруг парика. Волнения сквозили в чертах её лица, которое я назвала бы восточноевропейским.

Байрон, казалось, воспринял молчание Светы как неохотное согласие.

— Кензи, когда закончишь показывать видео Натали, не могла бы ты рассказать нам о том, что ты делаешь? В интересах осторожности я хотел бы убедиться, что мы не совершаем никаких ошибок, когда дело доходит до того… что это мы делаем, Виктория? Закрываем вход Учителю?

— Что-то вроде того, — ответила я.

— Секундочку, сейчас покажу, — сказала Кензи.

— Давайте убедимся, что у нас есть хороший план игры, — сказал он. — И… Света, мы с тобой по разные стороны баррикад, но мы можем поддерживать баланс между нами. Мы судим каждый по-своему, и это помогает нам уравновесить друг друга.

Она промолчала.

— Я понимаю, почему ты так считаешь, — сказал он. — Из-за того, что ты пережила…

Она покачала головой.

— …Но это было сгоряча, необдуманно, на эмоциях и раздражении.

— Лучше говорить друг с другом, — добавила я.

— Кстати, о взаимном равновесии, — Света произнесла эти слова медленно, почти угрожающе, заставив меня сомневаться, подразумевала ли она угрозу, или эти слова были опасны сами по себе. — Ты собираешься освободить Тристана?

— Нет, — сказал Байрон. — Не в этом случае.

Света поджала губы.

— Мы приняли меры, чтобы гарантировать, что ни один из нас не зайдет слишком далеко. Тристан неглупый парень, Света. Верь в это.

— Давайте сосредоточимся на помощи Эшли и Рейну, — вмешалась я, прежде чем мог начаться спор.

— Ладно! — хлопнула Кензи в ладоши. — Моё время блистать.

Света подошла менее ровной, чем обычно, походкой и положила руку на плечо Кензи.

— Итак, основываясь на том, что улавливает мой сканер (я встроила его в камеру своего телефона, чтобы тайком считывать данные с любого компьютера), эти врата пересекают измерения, и необходимо отслеживать, куда они ведут. Вот тут-то я и пригодилась. Потому что машины видят с помощью… чего?

— Камер, — сказал Байрон. Глазами он следил не за Кензи, а за видеозаписью драки. Натали присела возле стола, наблюдая. Она взглянула на меня через плечо.

— Камер! Ну, у машин есть и другие способы видеть, но они ближе к ощущению, чем к зрению, не будем в это углубляться. Главное, что метод схожий и не сильно отличается от того, с которым я экспериментировала, когда делала камеру, чтобы видеть Байрона, пока снаружи Тристан или наобормот.

— Наоборот.

— Наоборот! Да. Так вот! Я могу сделать это парой способов. Если использовать аналогию, я возьму фотовспышку и врублю её на постоянное включение. Другие врата, которые попытаются заглянуть внутрь, увидят пересвеченное изображение, и у них не будет чёткой картинки.

— В тюрьме это заметят? — спросила я.

— Может быть, заметят вспышки камер и свет. Если кто-то задержится в нужном месте достаточно долго, у него волосы наэлектризуются.

— Есть ли вероятность что они отследят сигнал до источника? До нас?

— Потребуется немного времени. Но и Богине нужно совсем немного времени, чтобы сделать свое дело, так? Так что мы могли бы выключить камеры ровно настолько, чтобы впустить ее и выпустить, при этом не позволяя другим включиться. Это оставило бы выходной портал нетронутым, так для нее будет лучше.

— Мне не нравится, что это может привлечь внимание. Какие еще есть варианты?

— Эм… Принцип работы этих врат заключается в том, что они разогреваются и сканируют окружающую местность. Это происходит медленно, требует времени, и, я думаю, что они используют несколько камер для более чистой картины. Затем камеры вспыхивают, пульсирют, чтобы убедиться, что в этом районе нет ничего нового. Например, проходящего человека. Потому что, я думаю, это исказило бы сигнал. Эта часть — разновидность картографической программы, но она выполняется мгновенно или спонтанно.

— Может ли эта камера быть одной из тех нескольких? — спросила я. — Давать другим неверную информацию?

— Это возможно. Я думаю, они могли бы определить виновную камеру и заблокировать её, особенно если другие уже разогрелись, закончив с картографированием. И, раз уж ты спрашивала об отслеживании сигнала, мне кажется, такое для них будет довольно заметным предупреждением, с огромным знаком «мы здесь» над нами.

— Тогда не будем так делать.

— Хорошо, что, несмотря ни на что, ты мыслишь в этом направлении! — сказала Кензи, как инструктор, аплодирующий своей ученице за старания. — И я не виню тебя за то, что ты не подумала о том же, о чем и я. Потому что ответ гораздо абстрактнее, и для него труднее провести аналогию. Лучшая аналогия, которую я могу придумать, это… наша камера вспыхнет белым, но белый цвет будет только по центру, ведь если мы подкрасим свет от вспышки камеры номер один в сине-зеленый и расположим сверху, то все другие камеры начнут перестраиваться в красный спектр, чтобы скомпенсировать искаженное изображение, и это приведёт к тому, что всё остальное сместится вниз.

— Что это значит? — спросила Света.

— Это означает, что для людей Учителя все будет выглядеть как надо, пока они не попытаются открыть свои электроврата. У них не получится, и они попытаются опустить врата пониже, то есть засунут их под землю. И это достаточно незаметно. У людей не встают дыбом волосы, и камеры не мерцают.

— А как насчёт обычного портала, который позволяет им входить? — спросила я.

— В общем, это типа проблемка. Потому что это не свет, а измерения, так что портал все равно будет искажаться и блокироваться сигналом. Так что это может насторожить людей, если они попытаются воспользоваться порталом.

— А они попытаются? — спросила я.

— Эм… По наблюдениям, они не часто им пользуются. Обычно это происходит, когда заканчивается смена или когда приводят новых заключенных. Сейчас никто не ведет себя так, будто они кого-то приводят. Никакой подготовки, никакого подготовленного жилья. Думаю, нам не помешают.

— Бывают и сюрпризы, — пробормотала я.

Кензи с большим энтузиазмом кивнула.

— Впрочем, это хорошо. Но жаль, что мы не можем держать парадную дверь открытой, а когда понадобится — закрыть ее. Просто ради уверенности, что все не полетит к чертям, если какой-то сотрудник попытается уйти из-за расстройства желудка.

— Может быть, у нас получится? — спросила Кензи. Её лицо сморщилось в напряженной гримасе.

— Звучит так, словно ты не уверена, — сказал Байрон.

— Если я подберу правильную позицию нашего сине-зеленого света, вероятно, мы сможем расположить его достаточно далеко, чтобы, эм… парадная дверь не закрывалась. Хотя, конечно, я просто делаю обоснованное предположение.

— А если нам нужно закрыть эту дверь, мы берем пространственный сине-зеленый свет, который излучают эти врата, и придвигаем его ближе?

— Выключаем его, даем остыть несколько минут, затем снова включаем, расположив поближе. Ага.

— Достаточно ли этих нескольких минут, чтобы они успели что-то сделать?

Она снова сморщила лицо, слегка пожав плечами.

— Мы должны связаться с Богиней, — сказала Света. — Дать ей знать, что мы делаем.

— И с другими командами? — предположила я. — Серьёзно Сдвинутые хотели знать, и мы могли бы принять их помощь.

— Крис хотел работать без шума, — сказал Байрон. — Каждая группа как ячейка. Мы делимся информацией и поддерживаем контакты, но в ограниченном объеме.

— Она — наш сетевой хаб, она может руководить, — сказала Кензи.

— У нас нет возможности связаться с ней.

— У нас есть возможность связаться с Крисом, а Крис сейчас у неё, — сказала Света.

— Я позвоню ему! — воскликнула Кензи.

— Не надо… просто… — начал Байрон. Он замолчал, глядя на меня в поисках поддержки.

Я толком не знала, чем ему помочь. На себе я чувствовала пристальный взгляд Светы.

— …Пожалуй, выйду на улицу, — сказал он.

— Могу я с тобой поговорить? Я была бы очень рада узнать твой взгляд на это, — сказала Натали.

Глаза Светы впились в меня.

Но точно так же, как он не мог подыскать причину не звонить Богине, мы не могли указать ему причины не выходить на улицу. Так, чтобы это не привело к ссоре тем или иным путём.

Начался телефонный звонок. Натали поспешила надеть пальто, накинуть капюшон и последовала за Байроном на улицу.

— Кто это? — спросил незнакомый голос, усиленный динамиками.

— Это Прорыв, — сказала Кензи. — Крис здесь?

— Здесь, — раздался голос. Мужской. — Прямо сейчас он не человек. Передал телефон мне.

— Покажешь нам? — спросила Кензи.

— Я сниму видео?

— Пожалуйста.

Наступила пауза. Затем Кензи вывела видео на стену. Изображение было снято камерой, смотрящей с земли наверх. Высокая фигура, покрытая перьями, выглядела так, как мог бы выглядеть стервятник, если бы его переехал грузовик. Шея была свёрнута и отогнута назад. Голова лениво откинулась назад и свисала изогнутым клювом, вытянутым вниз, таращилась одним желтым глазом. На внутренней стороне рук, почти невидимые в черно-сером оперении, мерцали черные глаза. Существо повернуло голову, поднимая руку с когтистыми пальцами на конце и, в утверждение, медленно моргая.

— Он что-то царапает на земле. Он… пишет, что не давал тебе этого номера.

Кензи фыркнула.

— Мы в гуще важных событий. Хотим обсудить план действий. Ты можешь позвать для разговора её?

— Она близко. Давайте я позову ее и переключу вас на громкую связь.

На несколько секунд повисла пауза. Единственными звуками в комнате были шум дождя снаружи, журчание потока, льющегося из приоткрытого водостока, и шорохи с другогой стороны телефона. Какими бы неправильными ни казались вещи: мои маленькие предательства по отношению к Свете, то, что я многое усложнила, хотя всё могло быть проще, — мысль о том, что Богиня решит наши дальнейшие действия, казалась ужасно соблазнительной.

Послышался шум от приближения Богини, порыв воздуха, шуршание телефона в её руке.

— Прорыв.

— Учитель устроил на нас налёт, когда мы проверяли одну из его пешек. Она — тюремный фармацевт, с собой у неё мешок препаратов или что-то в этом роде. Она смогла вернуться в тюрьму.

— Это разочаровывает. Что произошло?

— Все было так, как ты описала. Целая армия. Не то чтобы меткие стрелки и не настолько скоординированные, как ты описывала, но… их было много, это было очень неожиданно, и нам нужно было защищать новичков. И всё же мы ушли с кое-какими полезными вещами и множеством идей.

Позади нас Натали вернулась внутрь.

— Ни метких стрелков, ни скоординированных ударов не было, потому что его интересом была и остаюсь я. Даже сейчас эти придурки действуют против нас. Я задействовала другие ресурсы. Какие у вас есть полезные вещи или идеи?

— Антарес считает, что мы должны заблокировать тюрьму, — вызвалась ответить Кензи.

— Почему?

— Превентивно, — ответила я Богине. — Если мы это сделаем, Учитель не сможет провернуть то же самое, а руководство тюрьмы, вряд ли будет вмешиваться. Им незачем удерживать закрытой дверь, которая уже закрыта.

— И мы все еще могли бы впустить тебя, — сказала Кензи, вся сияя радостью и энтузиазмом.

— Это хорошо.

Я оглянулась на Натали. Ее выражение лица было очень серьезным.

— Более того, — сказала я, — Учитель из-за своего криминального пути — не какой-то там мужик. Он поднялся от неизвестного кейпа до игрока высшего уровня, а затем был арестован. Получается, что данные на него, в том числе собранные в моих досье, превратились из бесполезных заметок в секретнейшие.

— Ты смотрела его досье?

— После того, как впервые проявилась его связь с Землёй Хет. Ничего особенного. Но, — я сделала ударение на слове «но». — Кое-что было на его невольников. Основанное на том, что видим мы, и на заметках СКП, которые были сделаны на случай, если им придется беспокоиться о проникновении в свои собственные ряды. Я думаю, мы можем разработать подходы.

— Это хорошо. Объясни мне.

— Его степень контроля обусловлена тем, что у его подчинённых меньше воли. Меньше способности принимать собственные решения, быстро реагировать, разбираться с проблемами. Я вспомнила об этом, когда увидела некоторых из них возле дома фармацевта. Они были практически зомби…

⊙

В тюрьме рыжеволосый с залысинами надзиратель сидел перед несколькими мониторами. Каждый монитор показывал изображение с определенной камеры.

— Отправляем заключенных низкой опасности на ужин через пятнадцать минут, — сказал мужчина в центре комнаты. — Кухни будут разносить еду в здания повышенной опасности через двадцать пять минут, как только закроются двери кафетерия. К началу смены готовы?

— Пересменка задерживается.

— Скажите им, чтобы поторопились. Я хочу больше людей на местах. Что со сдающей сменой?

— Они на постах.

— Медики?

— Покидают больницу. Бетти с сопровождением. Они успеют до столовки и обратно с запасом времени.

— Рэд, напомни нам о сегодняшних инцидентах.

Джонни из здания C, комната четыре, съел свои руки в качестве биоматериала. Он заперт и на карантине. Заключенная предположительно низкого риска, Отвертка, напала на свою соседку по комнате сегодня утром. Отвертка сейчас вне площадки и останется там на день, ее соседка Гослинг восстанавливается после операции. Дева Один и Дева Два ведут себя тихо — в основном сидят в Интернете. Никаких признаков волнения, но мы внимательно следим за Девой Три, якобы появившейся на телевидении двадцать четыре часа назад.

— Если бы только у нас здесь было телевидение, — сказал один из надзирателей.

— Если бы оно было, вы бы не смотрели на экраны, — сказал начальник. — Придерживайтесь порядка, коллеги. Я хочу, чтобы ночью было тихо.

Начальник ходил по комнате, проверяя все, включая экраны низким разрешением, на которых перемещались по картам разные значки. В это время надзиратель с залысинами увидел слова на своем экране.

«С этого момента — радиомолчание. Избегайте телефонов. За телефонами и компьютерами следят.

Учитель».

Надзиратель огляделся, убеждаясь, что никто не видит.

«Все пункты доведите до остальных. Если поняли — кивните».

Офицер оглянулся через плечо на камеру. Он кивнул.

«Ножные браслеты с бомбами должны быть деактивированы как можно скорее. Вы обязаны сохранить численность заключенных».

Он оглянулся, затем снова слегка кивнул.

Экран опустел.

Мое сердце тяжело билось в груди, пока я наблюдала, как он наклонился к надзирательнице поблизости и что-то прошептал ей на ухо.

Богиня сказала, что ее чувство опасности не отреагировало, и, по-видимому, оно было достаточно тонким, чтобы сказать ей, было ли это ужасно плохой идеей. Мы имели разрешение действовать, по крайней мере, на начальных шагах этого этапа.

— …надо сбегать в туалет, — сказал надзиратель.

— Сейчас? — спросил его начальник. — Тринадцать минут до того, как мы их накормим.

— Я быстро.

— Аарон, прими пульт Ника.

Пульт занял кто-то другой. Наш надзиратель вышел из комнаты, используя свою ключ-карту, чтобы пройти через дверь в коридор.

Влияние Учителя все больше и больше превращало их в зомби по мере того, как он усиливал контроль. Но это не был полный контроль сознания. Они не были марионетками, и им приходилось говорить, что делать.

Отсутствие воли и ослабление способности к решению проблем означали, что они стали доверчивее.

— Мне отправить сообщение кому-то еще? — спросила Кензи.

— Давай не будем испытывать судьбу, — пробормотала я.

Охранник направился прямо к другому охраннику, стоявшему на одном из Т-образных пересечений коридоров. Наклонился ближе, чтобы что-то сказать. На проецируемом Кензи изображении линии отслеживали движения губ и рта. Появилась строка тарабарщины, а затем исчезла.

— Не удалось прочесть по губам. Программа могла бы заработать после нескольких попыток с правильными ракурсами, — сказала Кензи.

— Три фракции способны выиграть, проиграть или решить ход этой игры, — сказала я Свете. — Мы, Учитель, и администрация тюрьмы. Из остальных особенно выделяются заключенные.

— Они не могут ни победить, ни проиграть. Они просто…

— Участники. За исключением нескольких избранных, вроде Обрыва, Лебединой песни, Монокерос и Кристального.

— Кристальный на связи, — сказал Байрон, сидевший склонившись над своим ноутбуком. — «Прогноз» только что прислали мне е-мэйл. Они будут готовы, как только будем мы.

— Команды, которые мы приставили к людям, связанным с тюрьмой, и расставили вокруг нее, в состоянии готовности, — сказала я.

Кензи указала рукой вверх и замахала кругами, не столько фокусируясь на конкретной цели, сколько указывая на несколько перекрывающихся карт. Команды были представлены значками. Все те, кого мы разместили в близлежащих районах Мегаполиса, теперь были в нескольких кварталах от первого из двух порталов.

Мы вычислили нашего надзирателя, потому что он знал фармацевта достаточно хорошо, чтобы через портал она связалась в первую очередь с ним. Теперь, благодаря ему и маршруту, которым он прошел, благодаря информации, подкрепленной нашей серией «домино», благодаря людям, которых мы уже отметили как вероятно порабощённых, из-за их контактов с теми, кто был действительно скомпрометирован, благодаря всему этому, теперь мы смогли подтвердить наши подозрения в большинстве случаев. Каждый из таких людей был помечен буквой ‘П’ в серебристо-голубом круге над головой.

— Телефоны? — спросила я.

— По-прежнему заблокированы. Лишь несколько человек заметили, но посчитали это обычным делом, — сказала Кензи. — Никто из них не является нашей целью.

Байрон заерзал. Натали была рядом с ним, и она выглядела еще более взволнованной.

Я нервничала, а что чувствовали они, я даже представить себе не могла.

Негласно в этом уравнении присутствовала Богиня. Мы работали над проблемой Учителя, и все мы были на одной волне. Но когда вмешается Богиня…

Я даже не была уверена.

— Скоро дела пойдут скверно, — сказала Кензи.

Я повернула голову.

На экране с одной стороны была Эшли, а с другой — Рейн. Кензи говорила им быть наготове.

— Мы сделаем все то немногое, что в наших силах, чтобы сохранить мир, — сказал Рейн.

— Или, если понадобится, уберем слишком упорных, кто нарушает мир для собственной выгоды, — сказала Эшли.

Надзиратель быстро шел по лестнице, перешагивая по две ступени за раз по пути на верхний этаж административного здания.

— «Прогноз» готов?

— Думаю, да, — ответил Байрон.

В тюрьме была администрация, как и в любой организации. Хотя звания звучали как военные, на самом деле они были ближе к бизнесу. «Смотрителем» назывался директор, «младшим смотрителем» — заместитель директора, а «помощник смотрителя» здесь означал главного бухгалтера с некоторыми дополнительными обязанностями.

Наш рыжеволосый надзиратель, с залысинами и морщинами на лбу от частого беспокойства, прошёл мимо кабинета помощника смотрителя. Человек внутри занимался бумажной работой и лишь на мгновение поднял взгляд. Охранник направился прямо в кабинет младшего смотрителя и постучал в её открытую дверь.

Остановись здесь, ну же. Ну же.

Он приложил палец к губам, затем указал на соседний кабинет. Не на кабинет помощника смотрителя, а на кабинет самого смотрителя.

В этот момент моё сердце сжалось. Всё не могло быть так просто.

Вдвоём, грузная заместитель смотрителя и надзиратель направились в кабинет смотрителя.

Охранник сказал что-то, чего мы не смогли разобрать — его лицо находилось не под тем углом, чтобы камера могла видеть его губы.

— Это бессмыслица, — сказал смотритель. — И ради этого вы оставили свой пост?

— Я следую указаниям.

— Вы уверены, что видели это? Ваши глаза или воображение не обманули вас?

— Уверен.

— Я сейчас же дам знать «Прогнозу», — Байрон шептал, чтобы не слишком мешать нам подслушивать. Я кивнула ему в знак согласия.

— Что конкретно там было сказано?

— Не доверять телефонам, убедиться, что бомбы отключены.

— Мы могли бы отменить, — бормотала смотрителю зам. Камера всё же поймала движение её губ, передав четкий текст, разъясняющий невнятные «могли» и «отменить», которые дрянной микрофон камеры безопасности не уловил.

— Ножные браслеты?

— Не спешите с этим, — сказал смотритель.

Ладно, это был не самый большой сюрприз в мире. И смотритель, и его зам принадлежали Учителю. Будучи его подчинёнными, они служили его интересам. А Учитель, насколько мы могли понять, был крайне заинтересован в том, чтобы использовать Хет, своих порабощённых и манипуляции с тюрьмой, чтобы захватить Богиню и превратить всю тюрьму в личный аквариум, где он сможет регулярно рыбачить. Большое количество ценнейших рыбок с силами, и никого, кто смог бы ему помешать или воспротивиться.

Были ситуации, в которых стоило учитывать бомбы на лодыжках. Когда устраняли отдельных лиц или провальную ситуацию пытались взять под контроль с помощью угроз. Однако массовое уничтожение заключенных совершенно не имело смысла. Даже сейчас, когда ситуация скатывалась к хаосу. Я видела здесь три основные группы. И две из них не желали подрыва заключенных — Учитель и мы.

Что касается третьей, то на другом экране помощник смотрителя снял трубку своего телефона. На другом конце провода был «Прогноз», которым предстояло объяснить ситуацию. В тюрьме у них было два человека. Если наш союз с ними считался, то всего — четверо. Я надеялась, что они будут убедительны, потому что разговаривали с третьим лицом в иерархии тюрьмы. А помощник смотрителя был именно номером три — мужчина в хорошем костюме и галстуке, со взъерошенными волосами и настолько тонкими ресницами и бровями, что казалось, будто их вообще нет.

«Прогноз» должны были обрисовать ему ситуацию и объяснить приоритеты.

А «Прорыв» разобрался бы с лидерами порабощенных.

— Здесь что-то не так, — сказал смотритель. Он вернулся к компьютеру, обойдя стол.

Кензи нажала на клавишу.

Ничего не произошло.

Она ударила по клавиатуре кулаком.

И снова ничего не произошло.

— Эм-м…

Свет в здании тюрьмы погас. После секундной задержки зажгись красные лампы на потолке.

— Задержка по времени, — сказала Кензи. — Он не прошел дальше экрана входа в систему. У нас все чисто.

В своем кабинете помощник смотрителя разговаривал по телефону. В соответствии с планом, «Прогноз» должны были сказать ему притвориться, будто телефон не работает. Помощник в напряжённой ситуации перестарался, грохнув телефоном об стол. Все мы в комнате вздрогнули.

Камеры показывали мир тюремной администрации. В резком красном аварийном освещении, мы видели, как уходят смотритель, его заместительница и надзиратель. Последний отделился от группы, чтобы проверить помощника смотрителя. Тот всё ещё стоял в кабинете возле телефона на столе.

Болтающаяся трубка телефона и качающий головой помощник усилили подозрения.

— Останьтесь, Тоби, — приказал смотритель, появляясь рядом с надзирателем. — Наблюдайте за офисом и будьте готовы, если у нас снова появится электричество.

Тоби, помощник смотрителя, замешкался. Взвешивал свое доверие к «Прогнозу» с доверием к коллегам?

Он остался. Как только двое старших по званию ушли вместе с офицером, он прижал телефон к уху, вслушиваясь.

— Если они приблизятся к компьютеру, отключи электричество, — сказала я.

Не было необходимости произносить это вслух, так как мы уже утвердили план. Но мне стало легче после этого.

— Принято.

Ситуация складывалась хаотичная, и у нас была некоторая доля контроля. Казалось, в распоряжении учителя была целая армия. Но армия была куплена его силой, и эта сила имела свою цену.

Он играл в свою игру, но и мы вели свою. Это был вопрос наблюдения и правильного расчёта времени. Я думала об Учителе как о Технаре. Его человеческие ресурсы были просто частями большего организма, который он конструировал. Технари наиболее опасны, когда могут предвидеть угрозы, и наименее опасны, если застигнуты врасплох.

Мы будем стараться удивлять.

— Помощник смотрителя чист, по мнению «Прогноза». Мы можем рассказать ему все? — спросил Байрон.

Я кивнула.

— Пока все идет хорошо, — прошептала Света.

Я не хотела сглазить, согласившись, но мы двое были в сложном положении.

— Да, — ответила я. — За исключением…

— За исключением?.. — спросил Байрон.

Богини. Она еще не сделала свой ход. Был момент, когда она должна была войти в тюрьму и забрать своих заключенных. Это была главная причина, по которой Байрон, Натали и я были так напряжены.

В тот момент, когда мы это поняли, все остальное повисло в воздухе.

Я надеялась, что, когда Богиня будет там, мы сможем изолировать ее и сбить сигнал. У нас были люди внутри, к которым мы могли бы обратиться, но моя настоящая надежда заключалась в том, что ее сила — из тех, что не проходят через измерения. Если бы мы могли отсечь её влияние и закрыть двери… возможно, это влияние исчезло бы. «Прорыв» был бы свободен.

Ужин отменяли относительно спокойно. Относительно, потому что заключенные выражали недовольство, упирались. Они требовали свою еду. Но на стороне «Прогноза» был помощник смотрителя, и он сделал нужные звонки.

— Компьютерные экраны в одном конце тюрьмы мерцают, — сообщила Кензи. Застучала по клавишам. В супернизком разрешении, копии экранов безопасности о которых шла речь, выросли на одной из стен. Копии были видеопотоками как минимум «из третьих рук». Экраны компьютеров снимались единственной камерой безопасности над ними, просматривались через другую цепочку устройств безопасности, а затем отображались на нашей стене.

Действительно, один монитор выключился, покрылся рябью, а затем снова включился. Мгновение спустя весь ряд замигал, один за другим, слева направо.

— Он отправляет туда свою армию. Они знают, что что-то не так, — заметила Кензи.

— Мы за ними не наблюдаем?

Она покачала головой.

— Я думаю… они где-то на окраине тюрьмы.

— Ладно, — ответила я.

В нашей ловушке не было Богини. Как бы неправильно это ни звучало…

Я взглянула на Байрона. Он поймал мой взгляд.

— Закрывай дверь, Шухер, — сказала я. — Это значит, он набрал такую армию, что ему больше не нужно действовать исподтишка.

— Закрываю дверь, подсвечиваю сине-зеленым. Посмотрим, как быстро его осиное гнездо сообразит, что мы сделали.

Проход закрылся. Бомбы на лодыжках временно отключились. В тюрьме не осталось никого, кто захотел бы их применить, если, конечно, всё пройдёт спокойно. Силы Учителя были застигнуты врасплох, без связи и возможности вернуться к своему руководству. Команды героев на периферии следили за всем подозрительным, и готовились присоединиться, если понадобится подавить беспорядки.

Не похоже было, что это конец.

Дверь открылась. Первый, о ком я подумала, был Криптид. Наш посланник.

Это был не он. Все в комнате встали чуть прямее. Натали отступила на шаг.

Богиня, вошедшая к нам в штаб, была совершенно сухой. В шаге позади держалась Эми, выглядевшая менее уверенно, чем когда-либо до или после всего случившегося.

— Мне сказали, что дело сделано. Все готово к моему приходу?

— Да, — ответил Байрон. — Думаю, так оно и есть.

— В таком случае, вы все пойдёте в тюрьму, — сказала она. — Ты. У тебя нет никаких способностей?

— Н-нет, — заикаясь, произнесла Натали.

— Пойдешь тоже. Как свидетель.

— Но…

— Это нихера не просьба. Не испытывай мое терпение.

— Ладно, — проговорила Натали, в её голосе не прозвучало радости по этому поводу.

— Зачем нам идти? — спросила я и встретилась взглядом с Эми. Та отвела взгляд.

— Потому что, как мне рассказали, на беседу со мной пришло большинство из присутствующих. Но большинство не значит все. Вы будете со мной до тех пор, пока я не перестану беспокоиться на ваш счёт.

— Я не думаю, что тебе нужно будет беспокоиться, — со вздохом сказал Байрон.

Немедля ни секунды, он переключился на Тристана.

Я увидела, как изменилось выражение лица Тристана, осознавшего, что он свободен. От близкого к гневу оно сменилось на практически разъярённое.

Однако оно застыло и мгновенно сменилось замешательством, когда Богиня положила руку на плечо Тристана. Возвращение к действительности.

— Прибереги этот гнев для наших врагов, — сказала она. — У нас их много, и они нас ждут.

Никто не спорил.