Перевод: Astarmina

— Извинитесь за свои слова. Матушка-настоятельница не заслуживает такого обращения.

— Ха! Конечно, извинюсь! Если за неделю вылечите всех наших детей!

Это было нелепое требование. Когда сестра Анна снова вскипела от возмущения, Роксана, обдумав что-то, опередила её:

— Хорошо.

— Сестра Роксана!

Сестра Анна в ужасе окликнула её, но бесполезно. Роксана чётко, словно вбивая гвоздь, произнесла:

— Одна неделя... Вылечим за неделю. Сдержите своё обещание. Детям, к счастью, ничего не угрожает, так что на сегодня можете уйти.

Её методом было отправиться в замок маркиза Рассела и просить о помощи. Как и ожидалось, две монахини, знавшие положение Роксаны, категорически возражали. Но выбора не было — она уже дала слово жителям деревни. А для поездки в замок лучше всего подходила самая молодая и проворная Роксана.

Солнце быстро село — начиналась ранняя зима. Собрав пожитки, Роксана взобралась на старого мула, чтобы успеть до наступления темноты. Видя беспокойство обеих сестёр, она улыбнулась им.

— Я быстро вернусь. Пожалуйста, следите, чтобы состояние детей не ухудшилось.

— Сестра Роксана, ночью опасно. Отправляйтесь с рассветом.

— Всё в порядке, сестра Эллин. Вы же знаете, что у нас нет времени.

— Хотя бы разбудите настоятельницу и спросите её мнение.

— Она впервые за долгое время смогла уснуть. Она наверняка откажет, а у меня нет времени убеждать ещё и матушку-настоятельницу.

В глазах сестры Анны дрожало беспокойство. Роксана крепко сжала её руку, чтобы успокоить, и пообещала:

— Обещаю. Непременно вернусь с лекарем и лекарствами через неделю.

Путешествие было трудным. Она ночевала под открытым небом, чтобы не тратить время на сон, и питалась лишь твёрдым хлебом и водой, которые взяла с собой. По мере приближения к владениям графа Рассела Роксана вспоминала лицо Кёртиса, которого видела в последний раз.

Это случилось примерно через полгода после пожара в замке маркиза Далтона. Кёртис однажды пришёл в монастырь. Заметив его профиль, она попыталась скрыться, но он оказался быстрее.

— Роксана.

Она отступала, пока спина не упёрлась в стену. Его улыбающееся лицо приблизилось. Несмотря на красивую, словно вырезанную скульптором внешность и лучезарную улыбку, Роксана знала, что он улыбается шире, когда злится сильнее.

— Впечатляет, Роксана. Даже настоятельница только и делает, что хвалит тебя. Как ты её обработала?

Она совершенно не понимала, о чём он говорит. Но видела, что он страдает. От одного лишь её вида. В его дыхании, интонации, взгляде был запечатлён глубокий кошмар.

Кошмар, который посеял в нём не кто иной, как её отец. Роксана промолчала. Не зная, как истолковать её молчание, Кёртис стал смотреть ещё более яростно.

— Отвечай. Неужели ты действительно онемела за это время?

Вероятно, он жаждал увидеть её страдающее лицо. Роксана вспомнила день, когда отправлялась в монастырь. Думая, что видит его в последний раз, она очень хотела попросить прощения вместо своего отца. Но на её извинения мужчина даже бровью не повёл, будто услышал пустую шутку.

Молча избегая его взгляда, Роксана вдруг что-то заметила и неожиданно коснулась его щеки. Кёртис на мгновение удивился, а затем приподнял уголок губ.

— Наконец-то решила сменить тактику?

Он обхватил её запястье и поднёс ладонь к своим губам. Горячее дыхание коснулось её кожи. Роксана вздрогнула, но другой рукой достала из-за пазухи мазь.

— У вас рана. Эта мазь хороша для поверхностных повреждений.

Серые глаза, секунду назад пылавшие жаром, вдруг дрогнули. Так мимолётно, что можно было принять за иллюзию.

Бах!

— Не нужно. Откуда мне знать, не подмешала ли ты туда яд?

Мазь, для которой она с трудом собирала травы, толкла и сушила их, покатилась по полу.

— И-и-и!

Из лёгкой дремоты её вырвало мучительное ржание мула. Испуганно открыв глаза, Роксана спешилась. Будто только этого и ждал, старый мул тяжело вздохнул и рухнул на землю. Двое суток без отдыха оказались слишком тяжёлым путешествием для старого животного. Осмотрев его, Роксана взяла свой багаж.

— Прости.

Ситуация была критической. Пока она размышляла, что делать, впереди показалась крестьянская усадьба.

Она колебалась, взявшись за ручку двери, когда хозяин, почувствовав чьё-то присутствие, сам открыл дверь. Встретившись глазами, они оба замерли в изумлении.

— Кто бы мог... Госпожа Роксана?

Хозяйкой усадьбы оказалась не кто иная, как Мэри, бывшая служанка.

Напоив измученного мула и устроив его в конюшне, женщины наконец уселись друг напротив друга для откровенного разговора.

— Я так переживала после всего, что случилось с замком.

— У нас всё хорошо. К счастью, граф принял всех как подданных и выделил каждой семье землю для возделывания, так что все живут благополучно. Даже лучше, чем раньше... Ой.

Осознав свою оплошность, Мэри вздрогнула, и в тот же момент младенец в колыбели разразился плачем. Она вскочила, взяла сына на руки и начала укачивать.

— Простите, я не хотела этого говорить.

— Ничего. Я рада, что у вас всё хорошо. Ты вышла замуж.

— За человека, которого встретила здесь. Он не особо красив, но честный и добрый — я вышла за него именно поэтому.

Роксана слегка улыбнулась этой непринуждённой болтовне.

Кёртис Рассел сдержал своё обещание. Казалось, в нём не было ни капли сострадания, но в таких вещах он был непреклонен. Несмотря на страх перед его суровым взглядом, именно поэтому она нарушила свою клятву никогда не покидать монастырь — веря, что этот человек никогда не нарушает ни долга благодарности, ни обещаний.

— Кстати, надо же, какое совпадение! Мы думали, что вы погибли.

— Граф спас меня тайно от всех. Благодаря ему я осталась жива и стала монахиней.

— Теперь, когда вы упомянули...

Мэри бросила взгляд на одежду Роксаны. Изношенное, но несомненно монашеское одеяние. Глаза оставались такими же добрыми, как и прежде, но в Роксане появилась какая-то внутренняя сила и твёрдость. Вероятно, за это время она многое пережила.

Уложив успокоившегося сына обратно в колыбель, Мэри осторожно спросила:

— Вы уже дали вечные обеты?

— Ещё нет.

Хотя она отбыла положенный срок послушничества, почему-то настоятельница не связывалась с епархией, чтобы начать процесс принятия вечных обетов. Она лишь говорила, что ещё рано. Видя, как помрачнела Роксана, Мэри быстро сменила тему.

— Нет, сейчас это не важно. Скажите лучше, как вы оказались здесь? И в одиночку?

Момент ностальгии быстро прошёл. Вернувшись к реальности, Роксана взяла Мэри за руки.

— Это бесцеремонно с моей стороны, но не могла бы ты помочь мне ещё раз?

***

Роксана тайком уехала в повозке, которой управлял муж Мэри. Это была последняя телега в караване.

— Забавно, впервые везу в своей повозке монахиню.

— Прошу вас, я буду тихо.

— Вы старая подруга Мэри, которая помогла ей — как не помочь? Она рассказала, что вы полностью оплатили лечение, когда её младший брат сильно повредил ногу.

— Это была небольшая помощь. Мне неловко.

— Как можно называть это небольшой? Благодаря вам деверь теперь здоров и стал подмастерьем у кожевника.

— Я рада это слышать.

— Сидите тихо в ящике. До замка господина недалеко — когда прибудем, я дважды громко кашляну.

— Поняла.

Роксана быстро забралась в пустой ящик. Согнув колени и скорчившись, она едва поместилась.

— Если вас обнаружат, дело не ограничится простым изгнанием, так что храните абсолютное молчание.

Роксана кивнула, и когда Джон закрыл крышку ящика, на волосок от разоблачения к ним подошёл кто-то ещё — надсмотрщик каравана.

— Эй! Все уже на своих местах, а ты чем там возишься?

— Ах, простите, просто проверяю вещи в ящике. Вдруг что-то разбилось.

— Да, будь особенно осторожен. Иначе можешь лишиться головы.

— Да, господин.

Джон почесал затылок и взобрался на седло рядом с повозкой. Кони, перебиравшие копытами, тронулись с места. Другой возница, державший поводья рядом, искоса глянул на удаляющегося надсмотрщика.

— Не понимаю, почему этот тип такой придирчивый. С первого дня изводит — просто мучение.

— Точно.

Услышав разговор, возница с соседней повозки вмешался:

— Эй, следи за языком.

— А что такое?

— Знаешь, кому принадлежит груз в твоей повозке? Не знаю, что там под белым покрывалом, но наверняка что-то роскошное, о чём таким, как мы, и мечтать не стоит.

— ...И кому же?

— Наклонись поближе.

Максимально наклонившись в сторону, возница прошептал, прикрыв рот рукой:

— Его Светлости герцогу. Всё это — дары для Его Величества.

— Что?!

Перевозить людей в товарных повозках и так запрещено. Но обычно один-два человека не привлекают внимания и не создают проблем, поэтому за небольшую доплату время от времени подвозили кого-нибудь на короткие расстояния — все закрывали на это глаза. Даже если хозяин узнает, отделаешься выговором, без серьёзных последствий.

Но если хозяин этого каравана — герцог страны, дело принимало совсем другой оборот. Тот самый железный герцог, известный своей строгостью и беспощадностью. Несмотря на молодость — всего тридцать лет — он был безжалостен в отношении принципов. Ходили слухи, что он обезглавил приближённого, увеличившего сбор налогов, прямо на месте. Что уж говорить о дарах, предназначенных для короля...

Другой возница, заметив побледневшее лицо Джона, озадаченно наклонил голову:

— Ты что, заболел?

— Н-нет.

С трудом справившись с голосом, Джон постарался сохранить невозмутимое выражение и натянул поводья.

Если их поймают — это конец.