I

Покинув Чанъань, Ван Сюаньцэ со своей группой дипломатической миссии отправился сначала в город Чэнду в регионе Шу. Им потребовалось около сорока дней, чтобы пересечь горы Циньлин[1] и попасть на территорию Шу. Хотя по дороге случались разные ситуации, чтобы не затягивать повествование, на их описании останавливаться не будем. Делегация прибыла в Чэнду в начале мая, и части людей пришлось задержаться там, в основном это были подхватившие хворь, а также оставшиеся по долгу службы. В результате, в Индию из Чэнду выдвинулось уже тридцать шесть человек.

Из тридцати шести человек в исторических источниках упоминаются следующие имена: Ван Сюаньцэ – главный посол; Цзян Шижэнь – его заместитель; Ван Сюанько – младший брат Вана Сюаньцэ; Чжиань и Биань – учёные монахи; среди членов группы, имена которых неизвестны, были врач и переводчик, два повара, а остальные – воины сопровождения. Помимо защиты послов, воины также заботились о лошадях и об ослах, были ответственны за перевозку грузов и установку лагеря для стоянок, а также занимались другими бытовыми хлопотами во время путешествия.

Посланники были тепло приняты префектом Шу в городе Чэнду, и после хорошего отдыха отправились в путь. Чэнду в то время уступал только Чанъаню, Лояну и Янчжоу, то есть, был четвёртым по величине городом Китая. Это был процветающий, развивающийся город с большим населением и развитой торговлей.

В текущее время связь между Шу и императорским двором не была глубокой. В будущем правнук императора Тан Тайцзуна, правящий на тот момент император Тан Сюаньцзун[2], бежал из Чанъаня в Шу во время восстания Ань Лушаня[3], потеряв по дороге свою любимую наложницу Ян Гуйфэй[4]. Позже, во время правления императора Тан Сицзуна[5], император также был изгнан повстанцами из столицы и бежал в Шу. Когда его люди ступили на деревянные мостки вдоль отвесных скал Шу, повстанцы, которые преследовали изгнанного императора, подожгли их, сильный вечер ускорил разгорание пламени, и огонь очень быстро уничтожал древесный настил. Ситуация была критической, но верный военачальник, генерал Ван Цзянь, вынес императора на своей спине, и, невзирая на дым и огонь, они оторвались от погони. После смерти императора Тан Сицзуна Ван Цзянь остался в Шу и продолжал усмирять мятежные настроения. Таким образом он утвердился в качестве правителя Шу. Вот такая история предшествовала появлению Раннего царства Шу[6]. Но всё это произойдет через двести лет после истории о Ване Сюаньцэ.

Группа во главе с Ваном Сюаньцэ провела весну в Чэнду, с высоты городских стен глядя на юго-запад, где вдалеке виднелись снежно-белые облака, окружающие пурпурные горы. Эта стена из гор на горизонте казалась стеной какого-то огромного и неизведанного мира. Равнины земель Шу были территорией народа хань, которая простиралась до гор Тибета, служивших естественной природной границей.

Испокон веков северные страны несли угрозу для Китая, в прошлом были хунну[7], в настоящем тюрки. Кочевые народы с севера налетали как ветер, и Китай в эпоху династий Суй и Тан изрядно страдал от этих набегов.

Однако, сразу после вступления на престол, император Тан Тайцзун приказал своему генералу, префекту царства Вэй, Ли Цзину, разбить тюрок. Ли Цзин сражался во главе конницы против конницы кочевников, и в конце концов тюрки были повержены, чего не происходило со времён императора У-ди[8], то есть за все 750 лет.

Итак, угрозы на севере не было, но что насчёт западной стороны? После разгрома Тогона[9], который когда-то вторгался на западные территории Китая, на западе появились ещё одни могущественные враги, это были тибетцы.

Тибетские воины были выносливы, в горных битвах даже знаменитые танские генералы не могли сравниться с ними и вынуждены были отступать к подножию гор, где за счёт численности армии перекрывали тибетцам ход дальше. Чэнду был важным военным пунктом в противостоянии тибетцам. Во время правления императора Тан Сюаньцзуна[10], правнука императора Тайцзуна, для Шу была учреждена должность “цзедуши”[11]. Эта должность давала власть как у полноправного правителя земель.

Воины Тибета имели свои особенности, хотя они были непобедимы в горах, на равнинах они не имели никаких преимуществ. Когда они попытались вторгнуться на территорию равнины Чэнду, то очень быстро были вынуждены отступить.

Сейчас ситуация была более стабильной благодаря браку танской принцессы Вэньчэн с правителем Тибета Сонгцэн Гампо[12], что привело к сближению двух стран. Путешествие в Индию намеренно было спланировано через территорию Тибета, так как нужно было посетить правителя Сонгцэна Гампо и принцессу Вэньчэн, проверить обстановку и дела в прежде враждебной стране. В ином же случае существовали и альтернативные маршруты через юг, не связанные с прохождением через Тибет.

За десять дней до отбытия группы из Чэнду, проводники-тибетцы, которые должны были провести их, уже были наготове, ожидая приказа выдвигаться. Было куплено достаточное количество продовольствия и ослов для перевозки вещей, также проверены в который раз карты и выбран лучший путь. Даже первичная разведка безопасности дороги уже была проведена.

Они ещё раз проверили подношения, которые собирались преподнести царю Тибета. Дары состояли из чая, шёлка, парчи, книг по медицине, вечных календарей и керамики высшего сорта, которая была набита хлопком внутри и снаружи, чтобы ничего не разбилось. Купцы при перевозке керамики часто использовали песок или землю, хоть это и сильно увеличивало вес поставки. Но отдать керамику с песком и землёй могло бы быть воспринято как неуважение к царю, так что было принято другое решение. Ван Сюаньцэ всегда очень серьёзно относился к дипломатическим аудиенциям.

В середине мая группа покинула Чэнду, пересекла равнину и двинулась к подножию западных гор, рассчитывая прибыть в Лхасу, столицу Тибета, через восемьдесят дней.

На третий день горного перехода, Биань, товарищ Чжианя, споткнулся и упал. И, хотя он только слегка содрал кожу на коленях, он беспрестанно стенал от боли, постоянно требовал лекарства и беспокоил врача. Увидев это, заместитель Вана Сюаньцэ, Цзян Шижэнь, горько усмехнулся и сказал ему:

– И вот он сможет пересечь снежные горы?

– Если не сможет, значит, не сможет, – ответ Вана Сюаньцэ был беспристрастным и ясным. – В дальнейшем у нас будет правило: тот, кто не сможет преодолеть снежные горы, тот не сможет и до Индии добраться. А тот, кто мешает другим, не сможет преодолеть снежные горы. Даже если кому-то трудно, никто не должен помогать.

Ван Сюаньцэ намеренно отвечал громко, чтобы и Биань и Чжиань услышали его. Он рассуждал разумно, так что Чжианю не оставалось ничего, кроме как мысленно вздохнуть, настроиться на тяжёлый путь и продолжить двигаться вперёд. Биань же стенать не прекратил, но больше никто не обращал на него внимания. Продолжая сетовать на судьбу, он всё равно шёл вместе с остальными.

«Гора судьбы».

Этот термин означал, что гора будет решать судьбу любого человека, который осмелится попробовать преодолеть её. Останется ли он жив или окажется мёртв. Сам термин даёт представление о степени опасности для нашей группы, ведь они должны будут преодолеть "гору судьбы" во время своего путешествия.

С севера на юг, на границе между Китаем и Тибетом, протекают три великие реки. Со стороны Китая ближайшая река – это Янцзы, далее река Ланьцанцзян[13], и после река Нуцзян[14]. Все эти реки широкие и с очень стремительным течением, присущим почти всем горным рекам, с бурлящей смертельно опасной водой вдоль отвесных неприступных скал.

Конечно, мостов в данной местности не было. Единственный привычный способ пересечь подобную реку – пройти по мелководью, в то время, когда не было сезона дождей и таяния льда с гор. Поиск наиболее безопасного места для пересечения реки как раз и был основной задачей проводников с Тибета.

«В тот раз всё было иначе…»

Ван Сюаньцэ сомневался, так как место переправы, указанное проводником, было не совсем тем, что осталось в его памяти при предыдущем путешествии. Перед ним были два высоких скалистых берега, между них текла, пенилась и шумела стремительными потоками вода. Если оступиться и упасть, то это будет верной смертью, пересечение реки по мелководью в данном случае граничило с серьёзной опасностью. Единственным преимуществом было то, что река здесь не была широкой. Можно было даже добросить камень с одного берега на другой.

И во время переправы кое-что случилось…

Между двумя берегами была натянута толстая, примерно с руку человека, верёвка, сплетённая из множества лиан и бамбука, довольно прочная. Также рядом с веревкой была огромная корзина, в которую мог поместиться не только человек, а с помощью ещё одной тонкой верёвки можно было перетянуть корзину с одного берега на другой.

Когда Биань увидел всё это, то с сильным волнением спросил Вана Сюаньцэ:

– Ты… Неужели ты хочешь, чтобы мы переправлялись в этой корзине?

– Ты не хочешь прокатиться? – ответил Ван Сюаньцэ, ухмыляясь. – Если не хочешь прокатиться, то можешь, например, перелететь. Заодно покажешь мне результаты ежедневных буддийских практик.

С этими словами он повернулся к проводникам и начал обсуждать с ними порядок переправы через реку. Похоже, он совсем не обращал внимания на Бианя, который, в свою очередь, недовольно надул щёки и снова направился к Вану Сюаньцэ с протестом.

– Я не боюсь.

– Вот оно как.

– Я хочу добраться до Индии, не умерев по пути. Вполне естественно, что любой путешественник хочет достичь места назначения самым безопасным путём.

– Безопасным, насколько это возможно, – Ван Сюаньцэ почувствовал полную безнадёжность, ведя разговор с Бианем.

Если он хотел быть в полной безопасности, то ему следовало остаться в Чанъане или в Лояне, а путешествие в Индию никогда не будет проходить гладко, без каких-либо трудностей и испытаний. Более того, Биань путешествовал не один, а с делегацией, под защитой воинов. По сравнению монахами прошлого, такое положение уже можно было считать вполне безопасным.

Но у Бианя было своё понимание вещей.

– Только при благополучном прибытии в Индию, цель делегации может считаться успешно выполненной. Подвергаться ненужной опасности в пути очень глупо. Успешное путешествие – это безопасное путешествие.

– Знаю, знаю. Но эта опасность неизбежна. Если ты не примешь её, то, пожалуйста, возвращайся назад.

Ван Сюаньцэ, договорив, отвернулся от Бианя, который, похоже, собирался продолжать спор, но тут вмешался Чжиань, сказав:

– Биань, мы не можем повернуть назад! Посланник Ван очень опытен, и я думаю, что если будем выполнять его инструкции, то всё будет в порядке.

– Ты складно говоришь, но я свою жизнь ценю гораздо больше, чем ты свою.

Это было уже чересчур, даже Чжиань не мог не рассердиться, но, подумав, он решил, что это ещё одно испытание для него, и не стал отвечать на это гневом. В это самое время, Ван Сюанько первым переправился через реку, а пока спор продолжался, остальные члены группы один за другим переправились через реку, вместе с лошадьми и ослами. В результате на том берегу остались только Ван Сюаньцэ, Цзян Шижэнь, Чжиань и Биань.

– Так, Биань, давай переправляйся уже.

– Нет! Не буду…

– Чего бояться? Многие люди и даже лошади благополучно переправились.

– Если все переправились благополучно, это не значит, что с нами всё будет в порядке. Я не считаю, что верёвка выдержит, она порвётся! Почему бы первым не пойти Чжианю, вот и посмотрим заодно, кто прав.

– Недостойные последователи Будды, хватит тратить время! – Цзян Шижэнь не мог больше сдержаться, он с быстротой, сравнимой с хищником, схватил Бианя за шиворот и с силой зашвырнул его в корзину.

Биань тут же стал кричать, чтобы всё остановить, но проводники не стали обращать на это никакого внимания. Биань, крича от ужаса и вопя что есть силы, спокойно переправился через бурную реку, шумящую внизу.

Ван Сюанько на другом берегу вытащил из корзины ничего не понимающего Бианя, который тут же осел на землю и не двигался. Брат посла же снова направил корзину на другой берег за оставшимися членами группы.

Цзян Шижэнь смерил взглядом ошеломлённого Бианя и сказал:

– Удивительно, что именно его выбрали членом дипломатической миссии в Индию. Чжиань, я думаю, в будущем вам придётся нелегко.

– Пожалуйста, не говорите так. Я знаю гораздо меньше, чем Биань. Когда мы прибудем в Индию, я буду помогать в его работе.

– Ха, что с того? Не только обучение делает из тебя наставника высшего ранга.

Ответом Цзян Шижэню была лишь горькая усмешка.

[1] Горный хребет в северо-западной части Китая.

[2] 685-762 гг., император династии Тан в 712-756 гг., личное имя - Ли Лунцзи

[3] 703-757 гг., один из предводителей смуты Аньши.

[4] Ян Юйхуань, танская наложница; одна из четырёх красавиц Китая.

[5] 19-ый танский император Ли Сюань (862–888), годы правления 873–888 гг.

[6] Одно из десяти царств в эпоху пяти династий, 907–925 гг.

[7] Кочевой народ, проживавший у границ Китая в эпоху Хань.

[8] 156-87 до н. э., седьмой император династии Хань.

[9] Кочевническое государственное образование Тогон (Тугухунь, Туюйхунь) было создано сяньбийскими кочевниками — выходцами из Южной Маньчжурии к началу IV в.

[10] 685-762 гг., правление 712-756 гг., личное имя - Ли Лунцзи.

[11] Управляющий на местах, как генерал-губернатор в более позднее время.

[12] 604-650 гг., тридцать третий царь Ярлунгской династии Тибета.

[13] Река на территории Китая, за его пределами имеет название Меконг.

[14] Название реки Салуин в пределах Китая.