II

В конце концов, в тот день вся группа переправилась с восточного берега реки на западный, после чего все принялись готовиться к ночной стоянке, найдя ровное место в прибрежных скалах.

– Не беспокойтесь, если представить, какая переправа ожидала бы нас при сильном ливне и ветре, то сегодня нам явно повезло.

Услышав это от Ван Сюаньцзэ, Цзян Шижэнь ответил:

– Всё так, но Биань всё равно устроил скандал. Интересно, почему мастер Сюаньцзан выбрал его?

– Мастер Сюаньцзан не тот человек, который станет выбирать своих учеников без разбора. За выбором Бианя должен быть определённый смысл.

– Он безусловно великий человек, но, возможно, потенциал учеников ему неведом.

– Не говори так, ты же знаешь, что сам император отмечал его талант разбираться в людях, сравнивая с талантом самого Ли Цзи!

Генерал Ли Цзи был поистине непобедимым полководцем, но помимо мудрости и храбрости, он был известен достижениями подчинённых ему полководцев. Умение Ли Цзи определять таланты и подбирать для них подходящее применение было поразительно. Его мастерство было настолько искусным, что император Тайцзун однажды воскликнул:

– Ты никогда не делал ошибок в командовании войсками, как такое вообще возможно?!

Ли Цзи ответил прямо:

– Это всё наблюдения за людьми в их повседневной жизни, когда они не знают, что на них смотрят. Нужно просто выбрать тех, кто действительно лучший.

– О, как удивительно. Я считал, что всё дело в твоём таланте.

– Ваше Величество, посмею предположить, что в мире у каждого человека нет лучшего таланта, чем то, что предназначено судьбой, – Ли Цзи отвечал так уверенно, что Тан Тайцзун мог только кивнуть, соглашаясь с ним.

Если бы так говорил генерал, проигравший много сражений, то звучало бы это неубедительно, но сейчас говорил сам Ли Цзи. Вспоминая прошлые битвы, в которых сам император участвовал с подросткового возраста, он обнаружил множество примеров, подтверждающих слова Ли Цзи.

Также, частично по этой причине, Ван Сюаньцэ был выбран главным послом в этой экспедиции, у него было "подходящее предназначение". При выборе Чжианя и Бианя, вероятно, решающим фактором оказались причины того же рода, так что окружающие признавали, что вместе они смогут достичь Индии и в результате совершить значимый для истории поворот. И Ли Цзи, и мастер Сюаньцзан – люди, на века вошедшие в историю – кажется, придавали большое значение судьбе человека, которая была выше любых фактических подтверждений.

Утром группа продолжила свой путь на запад. Хотя уже близилось лето, ночи в горах были довольно холодными, а утром и вечером стоял густой туман. Ван Сюанько шёл по густому лесу и беседовал со своим братом:

– Брат, путь действительно нелегок.

– Ты так считаешь?

– Ну, я думаю, путь по морю будет лучше, в следующий раз надо предложить императорскому двору новый путь по морю из Гуанчжоу в Индию.

– Морской путь полон морских трудностей.

– Да, хорошо бы заранее знать, какие проблемы могут возникнуть, всё должно быть подготовлено заранее… Подожди… После того, как прибудем в Индию, я могу попробовать вернуться назад по морю, – это был момент, когда Ван Сюанько решал своё будущее, но пока оставим это в стороне.

Группа продолжила свой трудный поход, на четвёртый день достигнув реки Ланьцанцзян, на пересечение которой у них ушло два дня, а на третий день после этого дошли и до реки Нуцзян. Действительно, дорога была полна разнообразных препятствий и беспрерывно испытывала наших путников.

Переправившись через реку Нуцзян, группа оказалась на окраине леса, и перед ними открылась бескрайняя пустошь. Климат в горах Тибета был суров, палящее полуденное солнце жгло глаза, сухой ветер беспрестанно хлестал щёки, кожа грубела из-за постоянной потери влаги, становилась шершавой и тёмной от солнца.

Если не соблюдать осторожность – промокнуть и заснуть – то от холода можно было просто не проснуться. Хотя место это и называлось дорогой, но на самом деле это был просто гравий, который застилал огромное пространство. Иногда можно было заметить вдалеке фигуру человека, сидящего подогнув ноги и опираясь на скалу, а подойдя ближе становилось понятно, что это мёртвое тело несчастного путника, замёрзшего ночью. Иногда такие фигуры встречались по пять раз за день.

– Ведь очень жаль этих людей, может, хотя бы похоронить их как следует?

– А как ты будешь копать? – с насмешкой отвечал Чжианю Ван Сюаньцэ.

Почва в этой местности была очень твёрдой, с крупными камнями, и с ней было очень трудно что-либо сделать. Такая большая работа отняла бы слишком много времени и сил всей группы, Чжиань знал это, но не мог не отреагировать:

– Я понимаю, но если всё оставить так, то останки будут разорваны птицами и животными.

– Оставь их. – холодно ответил Ван Сюаньцэ. – Это земли Тибета, здесь действуют их обычаи[1]. Не нужно их трогать, птицы со временем оставят от трупов только кости, всё это происходит с согласия тибетцев. Смотри, сколько птиц уже прилетело.

Чжиань поднял голову и увидел в воздухе чёрные силуэты, которые кружили на небольшой высоте. Он беспомощно склонил голову, отдал дань уважения останкам, сложа руки в молитве, и отошёл от тела.

К концу июля, казалось бы, бесконечное путешествие по тибетскому высокогорью наконец-то подошло к концу. Тогда пользовались лунным календарём, так что данное время считалось осенним. Именно тогда с запада, вместе с порывами холодного ветра, появилась группа из приблизительно пятидесяти тибетцев. Их лидер крикнул:

– Посланники Великой династии Тан, мы приветствуем вас.

Говорящим был великий тибетский канцлер, известный в истории под именем Лу Дунцзань[2]. Правильно было бы произносить “Гардзонг”, но во времена династии Сун была принята запись немного другими иероглифами, и, соответственно, с другим произношением.

Лу Дунцзань был неграмотным, не умел писать и читать, но, наделённый острым умом от природы, стал помощником царя Тибета, Сонгцэна Гампо, и ни в политике, ни в стратегиях ведения войны не совершал ошибок.

– Достопочтенный генерал решил поприветствовать нас лично, я нахожусь в настоящем смятении, – Ван Сюаньцэ не владел церемонными, приторными речами, но он был искренне растроган и благодарен за такой поступок. Как и было сказано ранее, Лу Дунцзань был генералом и канцлером, даже император Тан присвоил ему третий ранг и положение генерала, так что его статус был намного выше, чем статус Вана Сюаньцэ.

– Не говори так, вы преодолели долгий и тяжёлый путь. Правитель с нетерпением ждёт встречи с вами, позвольте мне сопровождать вас.

Присвоение Лу Дунцзаню третьего ранга было связано с историей, произошедшей с принцессой Вэньчэн.

Семь лет назад Лу Дунцзань прибыл в качестве посла Тибета в город Чанъань, чтобы попасть на аудиенцию императору Тан Тайцзуну. Тогда царь Сонгцэн Гампо пошёл на многое, предложил пять тысяч золотых в качестве выкупа за невесту, но это наоборот привело к возмущению императора:

– Вы хотите купить мою дочь как вещь?!

Обе стороны не могли прийти к согласию, и переговоры между Тан и Тибетом были почти признаны провальными. Как раз в то время Лу Дунцзань присоединился к переговорам, проявив всё своё красноречие.

Лу Дунцзань выступил достойно, его речи были последовательны, разумны и убедительны, при этом без высокомерия и заискивания, что вызвало искреннее восхищение императора. Тан Тайцзун не только согласился на брак между царём Тибета и принцессой Вэньчэн, но и пожаловал Лу ранг генерала, а также сосватал девушку королевских кровей и ему жёны. Хотя Лу Дунцзань тактично отказывался, поскольку уже был женат, но в конце концов не мог противостоять расположению императора и вернулся на родину не только с супругой для царя Тибета, но и со своей новоиспечённой женой.

С этой точки зрения дипломатия действительно является важнейшим фактором для страны. Лишь варвары будут опираться только на военную силу, чтобы продемонстрировать превосходство. Если эти страны и будут какое-то время процветать, то в конце концов всё равно потерпят поражение, не имея важного умения договариваться с другими.

Ван Сюаньцэ вместе с группой были сопровождены в столицу, Лхасу, самим канцлером. Большая часть территории Тибета представляла собой бесплодные, дикие пустоши, но Лхаса находилась среди просторных горных долин, с обилием воды и разнообразной растительностью, где весной и летом пышно цветут цветы.

Хотя высота местности над уровнем моря была весьма внушительна, сейчас группа шла по ровной дороге, чего не было уже очень долго, так что даже у лошадей и ослов поднялось настроение. На данный момент все тридцать шесть членов дипломатической миссии, отправившейся в путь из Чэнду, были живы и здоровы, не было потерь даже среди лошадей и ослов. Похоже, группе действительно сопутствовала удача.

Группа шла ещё некоторое время, пока наконец впереди не показался небольшой деревянный домик, а потом ещё один. Сначала такие дома попадались редко, но чем дальше они продвигались, тем чаще попадались новые дома, и тем плотнее становилась застройка. При мысли о том, что после многих десятков дней в пути, наконец, можно будет переночевать в доме, под крышей, шаги всей путников становились всё более непринужденными, а поступь лёгкой. Ноющая боль в ногах постепенно забывалась.

[1] Помещение покойника в открытом поле на съедение птицам - в прошлом, обычай некоторых народов.

[2] Посланник царя Сонгцэн Гампо в Танскую империю к императору Тайцзуну, ?-667.