Этот проклятый Айсберг сидел, очевидно, из последних сил сдерживая свой гнев.

Неудивительно, что я не могла не почувствовать страха, переходящего в ужас. И поэтому, посмотрев на него, быстро развернулась и была готова бежать, сломя голову, куда глаза глядят, только бы подальше от начальника отдела журналистики.

Но прежде чем я смогла это сделать, услышала, как Рен Хан снова сказал сквозь стиснутые зубы:

— Я еще раз спрашиваю тебя: откуда ты взяла… деньги?

Я моргнула и внезапно кое-что осознала...

Только не говорите мне, что... Рен Хан беспокоится обо мне?

Посмотрев на свою безвкусную и дешевую одежду, я подумала, что так внезапно достать столь огромную сумму, чтобы одним махом погасить долг, будучи далеко не самым высокооплачиваемым сотрудником — это действительно выглядит немыслимым и подозрительным.

На самом деле, еще два года назад, когда я ушла из дома, взяв с собой Ультрамена, тайно поклялась доказать тому человеку, что даже если покину теплое гнездышко своего отца, пусть я и не была дочерью богатой семьи, — я не буду такой, как раньше, когда у меня не было никаких заслуг, которыми можно было бы с полным правом гордиться.

Как доказали события прошедших двух лет, я, стиснув зубы, жила жизнью бедной простолюдинки. В конце концов, даже если не буду скрывать свою личность, никто ни за что и никогда не поймет, что у меня есть какие-либо отношения с президентом Бай, который часто появляется в журналах.

Поэтому Рен Хан теперь с подозрением относится ко мне, и его вполне можно понять.

Только интересно, где же, по его мнению, я достала деньги?

Неужели он подумал, что меня заставили продавать... свое тело?

Или, что я заняла деньги у ростовщиков?

На эти мысли я даже прищелкнула языком.

Не знаю, чем это объяснить, но Рен Хан угрожающе прищурился и холодно произнес, срываясь на крик:

— Отвечай!

Услышав, как он кричит, я заволновалась и, уставившись на него, резко сказала:

— Не твое дело! В любом случае, деньги выплачены, я ухожу!

После этого я поспешно направилась к двери, но, прежде чем моя рука дотянулась до дверной ручки, Рен Хан схватил меня и оттащил назад:

— Откуда эти деньги? А?!

Рен Хан настолько крепко держал меня за руку, что я почувствовала легкую боль и серьезно разозлилась.

— Я сказала, что это - не твое дело! Не беспокойся об этом!

— Говори!

— Ты что, больной?! Все деньги выплачены...

Как раз, в тот момент, когда мы «играли в перетягивание каната», мои слова прервал внезапно раздавшийся голос:

— Сяо Хан...

Это было настолько неожиданно, что мы с Рен Ханом оба замерли на месте.

Во всей компании, был только один человек, который мог осмелиться войти в кабинет вице-президента без стука….

Я напряглась и, медленно обернувшись, выдавила из себя улыбку, которая больше была похожа на то, что я собираюсь вот-вот разрыдаться в три ручья и закатить истерику.

— Шеф Лю...

В этом мире действительно невозможно жить спокойно.

Очевидно, что я на самом деле проклята. 

Тем, кто так внезапно появился в кабинете вице-президента Рен Хана, был Большой Босс.

Он еще не вошел и держался за дверную ручку, а его глаза были широко открыты и вот-вот грозились выскочить из орбит. 

Мне не нужно было оглядываться назад, чтобы понять, насколько двусмысленно выглядело в глазах посторонних наше с Рен Ханом нынешнее положение.

Моя левая рука все еще была схвачена им, а правая уверенно лежала на его талии.

Это действительно выглядело как…

Рен Хан, даже увидев, что Большой Босс появился на горизонте, все еще не отпускал меня и только холодно спросил:

— Шеф Лю, что-то случилось?

Шеф Лю секунды две тупо смотрел на нас, не моргая, а затем сказал:

— О! Я вошел не в ту дверь. Вы, ребята, можете продолжать!

Затем он поразительно быстро и ловко закрыл дверь и ушел.

На этот раз произошло действительно огромное недоразумение.