Роберт услышал крики внутри дома, когда чьи-то руки схватили его и вытащили наружу. До того, как он успел осознать происходящее, ему натянули мешок на голову, Роберт погрузился в кромешную тьму. Руки грубо дёрнули назад и крепко связали. Затем его повели вперед, но он не мог идти ровно, потом подняли, он почувствовал, как земля исчезла под ногами. Теперь его несли сквозь темноту. Роберт ощущал смену поверхностей: шершавое покрытие крыш, металлическая вибрация мостков. Через плотную ткань мешка он слышал разговоры полицейских, хотя не мог разобрать толком, о чём именно шла речь. Холодный ветер пробивался сквозь тонкую одежду, правое колено всё ещё ныло от удара, полученного до этого. Что-то пошевелилось на раненой руке, и вдруг он понял, что это насекомое ползёт по его коже. Попытавшись стряхнуть его, он получил от полицейского резкий удар кулаком прямо в ребра.

Роберт решил больше не сопротивляться. Слеза медленно покатилась по щеке.

---

Ему было ясно, что он находится на крыше, хотя точное местоположение оставалось загадкой. Один из полицейских постоянно поднимал его руки вверх, вынуждая идти быстрее, причиняя боль и усиливая чувство дезориентации. Полная тьма под мешком была душащей. Собственное дыхание звучало громко в ушах, смешиваясь с отдалёнными звуками поселений на крышах: приглушённые голоса, металлический лязг, тихий гул машин.

Долгое путешествие закончилось внезапно. Его опустили на ноги, неуверенно пошатывающегося, ничего не видящего. Воздух снова изменился: теперь резко пахло химией, словно дезинфектантом. Рядом возились с тяжёлыми тканями, шорох ткани подсказывал, что его привели внутрь временного строения. Кто-то посадил его на холодный твёрдый стул, оказавшийся металлическим.

Капюшон сорвали с головы. Глаза слезились от яркого света лампы. Пространство оказалось замкнутым, похожим на шатёр, стены которого были сделаны из плотной тёмной ткани. За пределами стен слышались шаги и голоса группы людей, перемещающихся туда-сюда. Шатёр был похож скорее на карантинную зону, нежели на жильё. Те полицейские, что привели его сюда, молча вышли обратно через отверстие в стене, закрыв тяжёлую штору позади себя.

---

Штора откинулась вновь. Внутри появился пожилой мужчина, лицо которого выражало глубокое утомление. Волосы редкие, глаза уставшие, отражающие бессонницу многих ночей. У него в руках была папка, его взгляд казался холодным и отстранённым. Он осмотрел Роберта сверху донизу, как биолог, наблюдающий за новым видом.

Голос мужчины был равнодушным, лишённым паники, виденной раньше у отца семьи. Этот голос был хуже: клиничный. Мужчина изучал Роберта взглядом, фиксируя каждое движение. Каждый раз, когда тот отказывался отвечать, рука исследователя начинала дёргаться сильнее, словно раздражённая боязнью неизвестности.

— Ты вообще живой? Почему выживаешь среди чумы и чудовищ?

Мужчина продолжал допрашивать, быстро делая записи на бумаге. Напряжение росло вместе с тревогой, вызванной отсутствием ответов Роберта. Страх проявлялся не открыто, а скрытым беспокойством, подобным тому, которое виделось в глазах отца.

Отказ Роберта говорить показывал новое чувство — презрение. Если жители верхних уровней защищали своё жилище, почему Роберт должен раскрывать секреты нижних этажей? Пусть боятся и остаются в неведении. Жизнь внизу научила его адаптироваться, жить свободно даже несмотря на недостаток еды. Всё это казалось небольшой платой за свободу.

---

Наконец, мужчина сказал:

— Твоё молчание оставляет нам единственный выход. Мы вынуждены тебя ликвидировать в ближайшие два часа, чтобы минимизировать риск заражения.

Паника охватила Роберта, он попытался высвободить руки. Два новых человека вошли в комнату, один из них снова надел мешок ему на голову.

— Бесполезно сопротивляться. У тебя был шанс объяснить. Но твоя неспособность рассказать, зачем пришел сюда и чего хочешь, ставит всех наших жителей под угрозу. А отправляя тебя обратно, мы рискуем повторенить ситуацию.

Удары становились сильнее, мешок плотно облегал голову, затрудняя дыхание. Сердце билось всё чаще, воздух наполнился запахом пота и тревоги. Казалось, что каждый следующий вдох станет последним.

Время тянулось бесконечно долго. Паника сменялась покорностью судьбе. Все усилия напрасны. Роберт понимал, что оказался пленником собственного тела, заключённым в ловушку обстоятельств. Ноги ослабли, движения стали механическими. Единственное желание — сохранить остатки достоинства и показать, что он не боится смерти.

Один из солдат подошел ближе, проверяя узлы на верёвках. Другому поручили стерилизовать инструменты, используемые для казни. Они действовали профессионально, точно зная порядок действий. Даже процедуры обеззараживания не оставляли сомнений в том, насколько серьёзно воспринималась угроза распространения болезней.

Наступило затишье. Часы тикали медленнее обычного. Роберт попытался вспомнить, каким было небо в детстве, свет солнца, тепло летнего ветра. Мир там был другим, безопасным и спокойным. Здесь же оставались лишь пустота и одиночество.

Прошёл час. Шаги солдат постепенно удалялись, оставляя Роберта одного. Лёгкое прикосновение холода металла успокаивало, помогало отвлечься от мыслей о скорой кончине. Он почувствовал облегчение, понимая, что конец близок. Нет смысла цепляться за прошлое, достаточно помнить лучшее, что было пережито.

Затем раздалось резкое шипение. Дверь открылась, впуская яркий луч света. Солдат вернулся, ведя с собой высокого мужчину в белом халате. Врач протянул руку Роберту, предлагая последний акт гуманизма — возможность что-либр сказать.

Но разговор оборвался, не начавшись. Человек ушёл, оставив дверь открытой. Тихий шелест ветра проникал внутрь помещения, наполняя пространство тревожным ожиданием. Время неумолимо приближалось к назначенному сроку.

Солдаты вернулись, готовые завершить дело. Заключительная процедура началась, сопровождённая строгими командами офицера. Капюшон сняли, открыли путь яркому солнцу. Перед смертью Роберт взглянул на город, окружавший площадку казни. Последним воспоминанием стала тишина, спокойствие и ясность мысли.

И тогда наступил миг истины. Судьба решила свою судьбу сама.

Так заканчивается история Роберта. История мальчика, выжившего вопреки обстоятельствам, преодолевшего трудности ради свободы, но столкнувшегося с жестокой несправедливостью мира, который отвергал тех, кто жил иначе.