— Знаешь, тебе не обязательно соглашаться на связующий душу, — сказал Люк, пока мы, держась за руки, шли по знакомым островам, удаляясь от раздробленного города в центре царства.

— Я не позволю страху остановить меня, — ответила я с большей решимостью, чем чувствовала на самом деле. — Я всегда... всегда ему поддавалась. Но больше не буду. Если это сработает, у меня наконец появится шанс использовать свою силу для чего-то большего, стать той звездой, в которой нуждается этот мир.

— Я за тебя волнуюсь. А если не сработает?

— Значит, не сработает. Но я серьезно, Люк. Ты мне нужен. Я не справлюсь одна.

— И не будешь. — Его рука скользнула мне на талию. Я вскрикнула, когда он оторвал меня от земли, как ребенка, и понес на руках, словно принцессу. — Я буду нести тебя каждый шаг этого пути, если придется.

Я хихикнула, извиваясь в его объятиях. — Я поняла, поняла. А теперь отпусти меня!

— Хм-м, нет, не думаю.

— Ну, пожалуйста? Это же смущает! — взмолилась я, густо краснея, когда немногочисленные остатки вокруг обратили на нас внимание.

— Ты такая милая, когда смущаешься, — сказал он, наклоняясь и целуя меня в щеку. — С чего бы мне это прекращать?

Мой румянец стал еще гуще, и я надула губки. Он усмехнулся, но не отпустил меня, а вместо этого оторвался от земли в окружении фиолетового света. Я пискнула и обвила руками его шею, мой живот сделал сальто, когда мы начали парить над островами и бесконечным, зияющим морем звезд.

— Как здесь красиво, — прошептала я, забыв о капризах, глядя на царство. Сверху оно еще больше походило на океан, а острова покачивались на звездах, как корабли. В Энузии и на Земле объекты становились бледными и голубоватыми по мере отдаления, но здесь они просто растворялись в звездном свете, как в тумане. У этого места не было ни конца, ни горизонта.

— Помнишь, как мы впервые путешествовали по этому царству вместе? Я тогда думал, что умру, — признался Люк.

— Но тебе... тебе не нужно было идти. Тебе не следовало этого делать.

— И где бы ты тогда была? — спросил он, сжав меня в объятиях. — Я просто не мог позволить такой драгоценной звезде погаснуть. Даже если у меня не было названия для этого чувства, в этом я был уверен наверняка.

Я вздохнула, прижавшись к его груди. Какое-то время мы просто парили в тишине, наслаждаясь спокойным уединением. Это было не так, как когда он летал со мной в небесах Энузии, а еще более умиротворяюще. Если это было какой-то хитроумной уловкой, чтобы отвлечь меня от мыслей о связующем душу... то она работала.

— Смотри, — сказала я, указывая вперед.

Последний, самый дальний из когда-либо посещенных мной островов поднялся из звездного света перед нами, небольшая, бесформенная масса со старым колодцем на ней. Дальше было полно парящих обломков и древнего мусора, но ничего конкретного. Теперь же там сформировался целый архипелаг новых земель.

— Похоже на горный хребет, — сказал Люк, сбавляя скорость, когда мы зависли над первым островом.

Как он и сказал, острова были массивными, с высокими пиками и изрезанными долинами. Было странно видеть настоящие горы в Хейвене, пусть даже они состояли из множества островов. Они были похожи на ромбы, один пик стоял на другом, перевернутом. Нижняя половина была скалистой и голой, с редкими прожилками сверкающих минералов, тогда как вершины были укрыты листвой, реками и даже рощами деревьев. Самый большой остров архипелага был размером почти с городской остров, около мили [1,6км] в поперечнике.

Люк приземлился на остров размером примерно с поместье Сансингер. Он был слегка поросшим высокими хвойными деревьями. Воздух был чистым и прохладным, пахнущим хвоей и влажной землей. Я почувствовала хруст гравия под сапогами, когда он поставил меня на землю, а мой хвост заскользил по высокой траве, окружавшей небольшую каменистую поляну, которую он выбрал. Нас окружали пологие холмы и вершины, скрывающие вид на всё, что находилось за пределами нашего острова.

— Как будто мы вернулись в Энузию, одни где-то в горах, — сказал Люк, заметив то же, что и я.

Я взяла его за руку, и вместе мы побрели через лес, огибая холмы, чтобы оставаться в долинах и избегать восхождения. За обе свои жизни я уже достаточно находилась бок о бок с Солтайром.

— Как думаешь, сколько еще таких островов? — спросил Люк спустя несколько минут.

Я пожала плечами. — Кажется, сотни. Хейвен...?

Дух появился, заставив Люка вздрогнуть, — Да, моя Госпожа?

— Почему Хейвен растет? Я думала, этот этап уже пройден.

— Это царство неразрывно связано с вашей душой.

— Верно, но... я ведь не стала намного сильнее, так?

— Стали. Примерно в два раза сильнее, чем когда вы впервые прорвались на восьмой уровень.

— Не похоже на то, — пробормотала я, моя рука скользнула вверх по руке Люка, притягивая меня к нему.

— И тем не менее, это правда. Вы просто не в состоянии использовать большую часть своего возросшего запаса маны. Однако рост Хейвена не настолько ограничен. Все Божественное Царство Фейт существует в абстрактном виде в той бесконечной ночи, которую вы называете небом. Когда вы впервые сформировали это царство, я взял на себя смелость придать ему конкретную форму. Я воспользовался возможностью воплотить большинство этих концепций в то, что вы видели до сих пор. Такие вещи, как город, библиотека и тренировочные площадки, имели приоритет над простой дикой местностью вроде этой. Но теперь, когда ваши возможности возросли, возросло и то, что я могу проявить материально.

— То есть ничего в Хейвене на самом деле не реально? Это какое-то... что, другое измерение?

— Полагаю, вы как-то назвали это место сном, и это наиболее подходящее слово. Во сне вы можете воспринимать мир, но он существует только внутри самого себя.

— Вот почему у остатков нет душ! Вот почему Эмлика сказала, что ни одна из книг не настоящая, — ахнула я.

Он кивнул. — Что-то в этом роде. Это царство само по себе является лишь остатком, воспоминанием о божественном царстве, которое когда-то имело форму и смысл.

— Все божественные царства такие? — спросил Люк.

Хейвен пожал плечами. — Боюсь, я знаю лишь то немногое, что мне удалось почерпнуть из мыслей и слов остатков и самой Фейт, но, похоже, это так. Самое большое различие заключается в том, что Божественные Царства зиждутся на идентичности и существовании своего божества.

— Значит, оно такое только потому, что Фейт... пала? — спросила я. — У остальных богов есть настоящие, осязаемые миры?

Люк опустил взгляд, положив руку на навершие меча. — Это достаточно реально. Если бы царство Бога Солнца было похоже на Хейвен, оно бы исчезло в тот же миг, как исчез арбитр, точно так же, как та книга, которую ты взяла в Энузию.

— Я... я не думала об этом в таком ключе. То есть, если бы Фейт вернула свою божественность и стала богиней, что бы случилось с Хейвеном? Он бы... — мой голос дрогнул, — исчез?

— Возможно, на этот вопрос может ответить только она сама, — спокойно ответил Хейвен. — Я даже не уверен, что на данном этапе возможно отделить само царство от вашей души, учитывая, насколько они переплетены. Так что даже если бы она забрала отсюда остатков, суть ее царства, оно все равно продолжало бы существовать в каком-то виде. Как один из ваших домов без мебели.

— Это успокаивает, — сказала я, приложив руку к груди. — Спасибо. Ты ответил на столько моих вопросов.

— Насколько еще все расширится при таких темпах? — спросил Люк, оглядывая лес.

— Вы спрашиваете с точки зрения логистики? — уточнил Хейвен.

Люк кивнул.

Хейвен поднялся в воздух, сделав жест рукой. — Идемте, за мной. Посмотрите сами на воплотившиеся концепции.

Люк подхватил меня на руки и понес над верхушками деревьев к вершине центральной горы. Там мы окинули взглядом открывшуюся панораму, глядя на архипелаг, уходящий вдаль.

— Это что, замок? — спросил Люк, глядя налево.

Я повернулась и тихонько ахнула. Там, на острове, сплошь состоящем из отвесных скал и изрезанных пропастей, стояла небольшая крепость. Она была встроена прямо в склон горы, ее стены уходили в камень, а башни обрывались в черные глубины расщелин. Вокруг летало несколько остатков. Даже с такого расстояния я чувствовал исходящий от них возбужденный гул, распространяющийся по всему царству.

— Оригинальное Божественное Царство по уровню развития не уступало целому королевству, — объяснил Хейвен. — Город это лишь часть столицы в его центре, ровно настолько, чтобы собор не казался голым. Здесь есть десятки крепостей, замков, казарм, полей и фруктовых садов. Даже деревни, вроде той, откуда я взял таверну Первый Свет. Многие из них, проявления миров, в которых жили остатки. Эта крепость, например, была построена в мире вон того остатка, — сказал Хейвен, кивнув на остатка, возглавлявшего небольшую группу исследователей. — Фейт была милостива к своим героям, позволяя им брать эти концепции с собой при Вознесении. Но если там они были адаптированы к ее нуждам и жесткой структуре ее Божественного Царства, то в Хейвене таких ограничений нет. Как разумный дух царства, я могу формировать концепции по своему усмотрению, позволяя остаткам развиваться так, как они того пожелают.

— Поля и фруктовые сады? Здесь можно построить фермы? — спросил Люк.

— Разве от еды будет толк? Мы сможем ее есть?

— Вы уже ели, — напомнил Хейвен.

— О, точно, — сказала я, слегка покраснев. Как я могла забыть Утреннюю Глазурь из таверны Первый Свет?

— Но все, что здесь выращено и произведено, существует только внутри этого царства. Поэтому, даже если бы вы вырастили миллион бушелей зерна, потребовалась бы мана целого осколка, чтобы спроецировать их в мир смертных для употребления.

[п.п. бушель - единица объема для сыпучих сельскохоз. товаров в английской и американской системах мер]

— Но это не помешает нам ввести сюда войска, — пробормотал Люк, потирая подбородок. — На самом деле, так было бы даже лучше. Зачем разбивать лагерь в лесу, если можно остановиться в самой настоящей крепости? Там будут тренировочные площадки, пресная вода и богатая маной среда. Одно это подняло бы боевой дух, а в сочетании с настоящей едой и наставниками с тысячелетним опытом...

— Люк, — пожаловалась я, извиваясь в его объятиях, чтобы посмотреть на него. — Мы же должны были расслабляться. Неужели мы не можем просто наслаждаться моментом, не думая об армиях и вторжениях?

— Ах, простите, — сказал Хейвен с поклоном. — Кажется, я тоже этому поспособствовал. Я могу загладить свою вину, если пожелаете?

— Нет, ты не сделал ничего плохого. Я очень рада, что ты нам все это рассказал, — поспешно сказала я. Я замолчала, затем почесала щеку, мой хвост свернулся колечком. — Но, эм... что ты имел в виду?

Он слабо улыбнулся. — Неподалеку, в пяти островах отсюда, есть чудесный водопад и луг. Возможно, это идеальное место, если вы хотите лично осмотреть новые территории. Я могу сообщить вам, когда вы понадобитесь Эмлике и смертному магу?