19

Утром Браун накормил его и отправил в дорогу. При свете дня поселенец оказался поразительной личностью: костлявая сожженная солнцем грудь, тонкие как карандаши ключицы и копна вьющихся рыжих волос. Птица примостилась у него на плече.

— А мул? — спросил стрелок.

— Я его съем, — сказал Браун.

— Ладно.

Браун протянул ему руку, и стрелок пожал ее. Поселенец мотнул головой в южном направлении:

— Иди спокойно. Не торопись.

— Ты же знаешь.

Они кивнули друг другу, и стрелок, украшенный гирляндой бурдюков с водой и револьверами, зашагал прочь. Один раз он оглянулся. Браун истово ковырялся на своей скромной грядке. На низкой крыше землянки химерой восседала ворона.