Я почувствовал, как моя мановая железа сжимается, а пучок серебристого света циркулирует и питает её. Мой запас маны восполнился почти мгновенно, постепенно болезненно увеличиваясь за счет избыточной маны, истекающей из серебристого огонька. Сделав глубокий вдох, я сосредоточился на том, чтобы замедлить процесс, боль уменьшалась по мере того, как серебристый свет медленно рассасывался.

Через минуту всё начало успокаиваться. Моё дыхание снова стало ровным, когда я открыл глаза и выдохнул густой серый туман. Хотя я понятия не имею, что только что произошло, я мог сказать, что это повлияло не на количество, а на качество моей маны. Я надеюсь, что Грим знает, что это было. Я почувствовал себя воодушевленным и полным жизненных сил, без всяких следов боли.

С фиаско покончено, пора покинуть эти богом забытые пещеры. Встав, я потянулся, почувствовал облегчение от того, что снова полностью здоров. Развернувшись в направлении пути, по которому я пришел, я слегка ухмыльнулся: «Пора выбираться из этой дыры.»

По дороге назад я заметил Войдхала, который просто стоял, неподвижно, как статуя. Сбитый с толку, я подошёл и ткнул его. С грохотом существо упало, дыша, но не двигаясь ни на дюйм. Когда я вернулся в долину яиц, я застыл в шоке. Все взрослые Войдхалы были в таком же кататоническом состоянии, в то время как все яйца замерли, без сомнения, будучи мертвыми. По возвращению мне нужно будет найти книгу о насекомых-монстрах и узнать, что всё-таки произошло с Войдхалами.

Уловив, как что-то бросилось в мою сторону, я выругавшись отпрыгнул, Войдхал пробежал мимо меня и врезался в дерево, прежде чем с визгом продолжить свой путь. Я недоверчиво наблюдал, как жук исчез в листве, и решил для себя точно почитать о этих насекомых. Покачав головой, я остановился перед входом, который вел обратно в улей, съежившись при мысли о возвращении туда.

Со вздохом я посмотрел на восходящий рассвет. Я ведь не особо тороплюсь, верно? Почесывав шею, я взглянул на свои крылья. Стоит ли попробовать? Полностью расправив их и снова сложив, я попытался лучше почувствовать новые придатки. Сделав еще несколько медленных движений, я подумал, о силе которую я приложил, двинувшись с такой скоростью, чтобы сломать собственные крылья. Итак, сколько силы мне нужно использовать, чтобы оторваться от земли?

Выполняя дальнейшие тесты, я пробовал разные движения крыльями, ощущая, как они колеблют воздух. Немного разобравшись в хитросплетениях, я попытался легонько ими взмахнуть, при этом чуть-чуть подпрыгнув. Почувствовав облегчение от того, что не смог подняться достаточно высоко, чтобы это угрожала моему благосостоянию, я постепенно увеличивал силу, пока не подпрыгнул более чем на 5 метров с помощью своих крыльев. Не слишком сильно, не слишком легко. Ладно, думаю, я понял.

Широко расправив крылья, я почувствовал воздух под ними и аккуратно спикировал вниз, используя свой хвост, чтобы лучше направить себя в том направлении, куда я планировал лететь. Оказавшись близко к земле, я выругался и инстинктивно взмахнул крыльями. С огромной инерцией я полетел вперёд, прежде чем, наконец, восстановить равновесие, но не раньше, чем наступил на яйцо. С раздражением, я вытер ногу о мертвую траву, прежде чем сделать глубокий вдох и повторить попытку.

Потребовалось немного больше проб и ошибок, но мне, наконец, удалось парить в воздухе без аварийных посадок. Почувствовав немного гордости и выяснив силу, необходимую для взлета и приземления, я решил, что готов попытаться полетать. Встряхнув руки и хрустнув шеей, я глубоко вздохнул, а затем резко взмахнул крыльями и подпрыгнул с такой силой, чтобы оказаться на 10 метрах. Поднявшись в воздух, я почувствовал, как сила тяжести начала тянуть меня вниз, когда я снова взмахнул своими крыльями, вместо этого поднявшись выше. Снова и снова, пока не оказался высоко над поляной и не увидел вдали лес.

Несмотря на то, что до сих пор всё шло хорошо, я не мог избавиться от нервного чувства, потому что к этому моменту я был на высоте более 100 метров. Сохраняя спокойствие, я полностью расправил крылья и двинулся вперед, а не вверх. Паника охватила меня, когда я потерял высоту, опустившись слишком низко, чтобы оставаться спокойным, прежде чем попытаться вернуть контроль над ситуацией. К тому времени, когда мне удалось это сделать, я был уже около верхушек деревьев. Мой пульс постепенно нормализовался, когда я нашёл баланс между скольжением по воздуху и полетом.

Примерно через минуту наконец пришло осознание того, что я летел! В моей груди возникло возбужденное веселье, когда я громко рассмеялся. Совершенно новое ощущение. С широкой улыбкой я поднимался, балансируя, и опускаясь вниз, свободно перемещаясь по небу. Темные пещеры остались позади, и я понятия не имел, где нахожусь, но сейчас меня это не заботило. Куда бы я не посмотрел, был зеленый океан, хотя дальше на восток он казалось заканчивался. На юге я заметил горную долину, пытаясь сориентироваться. Итак, хижина Грим должна быть где-то к северо-западу. Кивнув себе, я изменил направление.

Внезапная боль в животе заставила меня пропустить взмах крыльями, почти потеряв равновесие. Широко расширив глаза от шока, я положил руку на живот. Голод? Я голоден? Это был не тот сводящий с ума голод, как прежде, ощущение было слишком знакомым. Просто элементарная потребность в еде. После того как замешательство улеглось, я, честно говоря, не знал, радоваться или нет. Возможно, благодаря тому, что моё тело достигло полной зрелости, функции организма стали нормальными. Вздохнув, я спустился ниже, пытаясь найти достойную добычу.

Чтобы найти что-то подходящее, не пришлось долго ждать. Существо было около 3 метров с короткой шерстью и мощными копытными ногами. Передние лапы были чешуйчатыми, с длинными острыми когтями. Тонкий пушистый хвост около метра в длину, плавно покачивался, от головы к хвосту спускалась чисто белая грива. Я узнал в этом существе Калв, подвид семейства химер.

Он ел маленькое животное своим большим, залитым кровью клювом, который слегка загибался, как у сокола. Мой живот снова заурчал, существо совершенно не осознавало, что скоро произойдёт, будучи полностью поглощено едой. Высунув язык в предвкушении, я почувствовал, как мои зрачки превратились в тонкие щели, когда я позволил себе упасть прямо на вниз. Когда я приземлился на ноги рядом с существом, калв не успел среагировать, а я уже погрузил руку в его горло, быстро убив тварь.

Я почувствовал ещё один приступ голода, и меня почти одолел внезапный дикий инстинкт, желание разорвать существо и накормиться. Гримасничая, я отпрянул. Больше нельзя вести себя как тупое животное. Покачав головой, я опустил тушу, прежде чем когтями осторожно очистить её. Получалось плохо и небрежно, но я продолжал удалять части, которые не выглядели аппетитно, и отделять красивые куски мяса. По крайней мере, я не разорвал шкуру благодаря урокам выживания Трента, которые включали обучение свежеванию.

Через несколько минут рядом со мной лежала аккуратная куча окровавленного мяса. С удовлетворенной улыбкой я взял сердце размером с мою ладонь и сглотнул слюну, скопившаяся во рту. Немного поколебавшись, я открыл рот и с удовольствием съел его. Почти застонав от взрыва вкусов, на секунду я подумал о том, чтобы съесть остальное в сыром виде. Я должен хотя бы попробовать приготовленное мясо и тогда решать.

Взяв кусок поменьше, я сосредоточился на своей мане и зажёг обычное пламя в руке, наблюдая за приготовлением мяса, запах которого был не таким дразнящим, как сырого. Прошло несколько минут, и дело было сделано. Я осторожно откусил и прожевал. Проглотив кусок во рту, я тупо уставился на мясо в руке. Так блядски безвкусно. Ничто не могло сравниться с богатым вкусом сырого кровавого мяса. Похоже, мои вкусовые рецепторы были предназначены для вкуса крови. Нищим не выбирать, но я больше не нищий. Добывать еду, для таких как я, не проблема.

Пожав плечами, я выбросил остатки приготовленного мяса, прежде чем съесть сырое. Я легко прокусывал толстую плоть своими острыми зубами, медленно ел и получал удовольствие. Это было облегчением, я больше не чувствовал необходимости забивать себе глотку, как бешеный зверь. После того, как я съел половину, я все еще не чувствовал себя сытым, но и голодным тоже не был.

Чувствуя себя довольным, я решил, что попробую приготовленное мясо, если его приготовит повар, но пока я буду придерживаться сырого. В любом случае, о фруктах и овощах не могло быть и речи, сама идея об этом меня отталкивала. Независимо от того, что я ем, я буду есть это с удовольствием, и не собираюсь давиться.

Поняв, что мне не в чем тащить мясо, кроме шкуры, я решил отнести всё Грим, может быть, ей это понадобиться. Наконец, заметив, насколько я грязен и вонюч, я взмахнул крыльями и взлетел в поисках ручья, мимо которого мы проходили, когда шли к пещере. Несмотря на то, что уже было утро, я не переживал. Кристалл у меня, и Грим не умрёт, если не получит его сею минуту.

Помывшись, я почувствовал себя взбодрившимся, перед тем, как пройти остаток пути до хижины. Когда я прибыл, я увидел, как дверь хижины распахнулась, и ведьма с явным волнением выбежала наружу: «Ты вернулся! Ты действительно сделал это!» Её лоб внезапно нахмурился, когда она оглядела меня с головы до ног: «Ты достал его, да?»

Я усмехнулся и показал ей кристалл: «За кого ты меня принимаешь?»

Её глаза расширились, когда она посмотрела на полупрозрачный камешек, прежде чем осторожно взять его: «Прекрасен.» Пробормотала она и закрыла глаза. Я почувствовал, как мана колеблется в воздухе, через секунду Грим нахмурилась: «Он наполовину полон!» Скрестив руки на груди, я сузил глаза: «Да, ну, как ты можешь догадаться, королева не горела желанием умереть, и использовала его, чтобы чуть не убить меня». Сказав это, я выхватил кристалл и поднял его слишком высоко, чтобы она могла дотянуться.

Начав прыгать, она закричала: «Отдай!»

Махая кристаллом, я усмехнулся: «Как насчет того, чтобы сначала всё уладить? Несмотря на то, что он полон наполовину, в нём всё ещё много энергии. Я прошёл через множество трудностей, чтобы достать этот надоедливый камешек. Я заслуживаю некоторых ответов. Не говоря уже о том, что ты должна сдержать обещание, о котором говорила ранее.»

Надувшись, как ребёнок, потерявший конфету, она фыркнула: «Хорошо, ты прав. Извини, я немного переволновалась, когда увидела его. Заходи внутрь, и мы поговорим.» Выражение её лица смягчилось, когда она улыбнулась: «Кстати, спасибо.»

Кивнув, я последовал за ней: «Что мне делать с мясом?»

«Отдай Рис, она оставит мне немного покурить». Пожав плечами, я посмотрел в сторону и уставился на маленького белого котенка, смотревшего на меня с презрением. Я в замешательстве моргнул, мгновенно узнав её гордого тигра скорее по запаху, чем по внешнему виду. Я с любопытством указал на него, уронив шкуру, в которой лежало мясо: «Что случилось с твоим фамильяром?»

Не оборачиваясь, она просто ответила: «Она мне не фамильяр, она зверь моей души.» Я посмотрел ей в спину, удивленный ответом. Когда я собирался задать дополнительные вопросы, Грим прервала меня: «Слушай, я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать позже. У нас будет более чем достаточно времени. А пока давай сосредоточимся на более насущных вопросах.»

Я закрыл рот и вздохнул: «Хорошо. У меня много вопросов.»

Она кивнула: «Я уверена, что да.»

Мы сели друг напротив друга на кушетку, сделанной из шкуры зверя, я держал спину прямо, стараясь не повредить мебель. Заметив серьезное выражение лица некроманта, я почувствовал, что моя тревога возросла.

Она глубоко вздохнула и указала на кристалл: «Этот кристалл позволяет Королеве Войдхалов заботиться о своём улье и имеет большое значение для его выживания. Как ты имел удовольствие увидеть, королева была связана с ним, что позволяло ей использовать его как заблагорассудится. Однако, как только связь кристалла с ульем разорвана, у него есть много других применений. Он может быть катализатором исцеления или важным ингредиентом для создания межпространственного артефакта, который может хранить любой неодушевленный объект. Это лишь некоторые из его применений.»- спокойно сказала Грим, внимательно глядя на меня, словно ища что-то.

Сглотнув, она продолжила: «Я хочу его, потому что он позволит мне хранить души. Как некромант, я обычно храню души в собственном теле, но из-за травмы, которую оно перенесло, я больше не способна на это.»

Она вздохнула: «Некроманты обладают способностью управлять мертвыми, но это не так просто, как может показаться. Чтобы управлять телами, нам в первую очередь нужны души. Мы вливаем эти души, которые хранятся в наших собственных телах, или артефактах в трупы.»

Я слегка наклонил голову, найдя эту информацию весьма интересной: «Что это за межпространственные артефакты?»

«Кольца, ожерелья, браслеты - практически любой предмет, созданный из особых материалов, а затем зачарованный. Их вместимость зависит от материала. Они похожи на сумку для хранения, но намного более продвинуты. Например, если межпространственный артефакт создать из этого кристалла, он позволил бы своему хозяину хранить внутри огромное количество предметов.»

Я нахмурился, глядя на кристалл пустоты: «Я сталкивался с чем-то вроде этого. По какой-то причине я не мог получить доступ к пространственному кольцу этого человека, несмотря на то, что он мёртв.»

Она кивнула: «Совершенно верно. Если ты хотел получить содержимое его кольца, ты должен был заставить этого человека открыть артефакт или отказаться от владения. Это кольцо теперь бесполезно, если только профессиональный чародей не сможет разорвать узы крови.»

Я слегка кивнул: «Я понимаю. Хорошо, я хотел спросить кое-что ещё. Когда я убил Королеву, её мановая железа стала твердой и раскололась. Выпустив какой-то серебристый пучок света, который впитался в мою мановую железу. Что это было?»

Она сделала удивленное выражения лица, а её глаза расширились: «Правда?! Ты действительно поглотил сущность маны Королевы Бездны? Королева, должно быть, была Апексом, иначе железа просто сгнила бы вместе с остальной частью её тела. Сильные существа ранга Апекс обычно имеют развитую мановую железу, и поэтому мана внутри кристаллизируется после их смерти. Остаточная мана обычно рассеивается, но другое живое существо может использовать её для улучшения качества своей маны и, в редких случаях, для увеличения её объёма. Вот почему Апексы так востребованы.»

Я кивнул и задал ей свой последний вопрос относительно того улья: «Какую способность использовали Войдхолы?»

Она задумалась на секунду, прежде чем ответить: «Их врождённая способность, очень похожа на нашу магию. Они попадают в отдельное карманное измерение, полностью исчезая из нашего. Некоторые называют его Пустотой, другие – Бездной. Тот, кто находиться в этом измерении может видеть всё, что происходить в реальном, но ты не можешь видеть, что происходит внутри карманного измерения. Слабость Пустоты в том, что ты не можешь прикоснуться к чему-либо в реальном мире и не можешь оставаться там дольше, чем несколько минут. Только Мерзости, единственные обитатели Пустоты, могут жить там.

Она нахмурилась: «Эти штуки очень опасны, но не могут покинуть Пустоту, пока не откроется дверь. Вот почему ритуалы призыва тщательно контролируются и во многих случаях полностью запрещены. Если маг испортит свой ритуал, последствия могут быть ужасными, потому что Мерзости будут выпущены на волю, пока дверь остается открытой. Иногда дни, иногда месяцы.»

Я впитывал её слова, как губка, мои глаза расширились при её объяснении феномена Пустоты. Я продолжал размышлять на эту тему, пока Грим не откашлялась: «Теперь, когда я ответила на некоторые из твоих вопросов, можем ли мы подвести итог нашей сделки? Ты выслушаешь мои условия?»

Напрягшись, я нерешительно кивнул и жестом показал ей продолжить. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза, прежде чем продолжить.

«Как некроманта, меня одновременно преследуют и презирают. Мой последний раз в плену был ...» Она замолчала, её глаза почти остекленели, когда она вздохнула «Мучительным.» Наморщив лоб, я не мог не взглянуть на все её шрамы.

«Я хочу, чтобы ты относился ко мне как к своему учителю, а я, в свою очередь, к тебе как к своему ученику. Если наступит день, когда меня поймает Церковь, я хочу, чтобы ты либо спас, либо убил меня. Я оставлю выбор за тобой. Но я никогда, никогда не хочу возвращаться в то место, и уж тем более еще на 20 лет.» Когда она закончила говорить, её взгляд стал решительным: «Что бы ни случилось, я буду стремиться отомстить, так или иначе. Я не буду втягивать тебя в это, но надеюсь, что ты услышишь и примешь мою просьбу.»

Воцарилась мрачная тишина, пока мы смотрели друг на друга, прежде чем я наконец нарушил молчание: «Итак, Церковь сделала это с тобой?» - спросил я, указав на её лицо и тело. Немного поёрзав, она кивнула, неосознанно соединив свои сморщенные руки.

Поразмыслив какое-то время, теперь для меня всё обрело смысл. Почему я почувствовал некое притяжение к ней. Я наклонил голову: «Что именно значит, относится к тебе как к своему учителю?»

Её спина выпрямилась: «Я научу тебя как следует, и прикрою твою спину!» - воскликнула она с широкой улыбкой. Ошеломленный этим ответом, я разинул рот, не зная, как реагировать: «Так ты хочешь, чтобы я прикрывал твою спину?»

«Конечно! Отношения между учеником и учителем священны. Если мы не будем заботиться друг о друге, кто будет?! В конце концов, я научу тебя всему драгоценному, что у меня есть!» Честно говоря, я не знал, что на это ответить. Сбитый с толку, я нахмурился: «Разве это не значит, что ты втянешь меня в месть?»

Она покачала головой: «Я уже обращалась к тебе с опасной и эгоистичной просьбой, и просить ещё было бы слишком. Лучше не связывайся с Церковью. Это сборище фанатичных садистов, заслуживающих страданий за свои гнусные проступки. Если только я не потерплю неудачу в своей мести, я бы предпочла, чтобы ты держался подальше от этого. Это моя битва, и ничья больше. Судьба, которая ожидает меня, если меня снова поймают… Я безмерно этого боюсь, вот почему я прячусь здесь много лет.»

После этого мы сидели в молчании, казалось, целую вечность, пока я не встал: «Итак, как ты планируешь «скрепить» эту сделку?» - осторожно спросил я, мои глаза сузились в осуждении, учитывая мой предыдущий опыт. Её ответ определит мой выбор.

Она тоже встала, прежде чем протянуть мне руку. Неуверенно, я ответил на этот жест, когда мы взялись за руки друг друга. Она слегка улыбнулась: «Мы обменяемся рукопожатиями.» Я, ошеломленно, наблюдал, как она продолжает говорить: «Я, Грим Малвериус Банек, настоящим принимаю тебя в качестве своего ученика!»

Мы стояли так, пока она не откашлялась, заставив меня понять, что пришла моя очередь. С облегчением вздохнув, я пожал плечами: «Я, Аткозотт, настоящим принимаю тебя как своего учителя.»

Когда наши руки разделились, я приподнял бровь: «Ну и что? Мы просто верим друг другу на слово?» - спросил я в легком замешательстве. Я знал, что только что не произошло никакой магии. Я бы это почувствовал. Она кивнула: «Между учителем и учеником прежде всего доверие.» Сунув руку в карман, она вытащила серебряный медальон: «Этот медальон может отслеживать меня. Ты просто вливаешь в него ману и следуешь туда, куда тебя тянет. Могущественный предсказатель может даже получить доступ к воспоминаниям или текущему состоянию. В любом случае, это то, что ты можешь использовать, если меня поймают. Я настрою его на тебя завтра, чтобы другие не могли его использовать.»

Положив медальон на стол, она облегченно вздохнула, прежде чем пойти к выходу. Остановившись у двери, она бросила на меня последний взгляд: «Уроки начинаются завтра, отдохни.»