ДВАДЦАТАЯ ГЛАВА 

ОБЩЕСТВО ДУШ 

СЕЙРЕЙТЕЙ 

— Спасибо вам за труды, капитан Зараки... а... э?.. — Тех, кто стоял перед Сенкаймоном и приветствовал вернувшихся Одиннадцатый Отряд и Зараки Кенпачи, охватили головокружение и тошнота. Усыпанный, казалось бы, несовместимыми с жизнью ранами, Зараки Кенпачи, весь в крови, ступал себе спокойно. Впрочем, затошнило всех не от вида увечий, а из-за интенсивности духовного давления, которое он испускал. Иккаку же, увидев, как рядовые, сгорбившись, дрожали, со вздохом сказал: 

— Вы, капитан, реяцу еще бы приглушили... 

— Цк... вот морока... куда больше глушить-то, хотел бы я знать... — Если бы он испускал реяцу во всю мощь, его бы просто не почувствовали, как тогда Азаширо в Гарганте, но теперь, когда битва окончилась, Зараки испускал его лишь вполовину, из-за чего окружающим казалось, словно их органы сдавило тяжким нажимом.  

Многие соратники Зараки из Одиннадцатого Отряда также понесли тяжелые травмы: офицеры — по большей части от Пикаро и гигаев Азаширо, а рядовые — от задавшей их ударной волны, вызванной поединком между Зараки и Азаширо. Битва же в итоге завершилась после одно-единственного удара. Два меча сошлись с такой силой, что будто готовы были располовинить Дангай, и столкновение их породил в нем такой бешеный ураган, что сдуло даже Чистильщика с Ловчими Потоками. Департамент Технологического Развития, конечно, помог всем вернуться, но, если бы не он, Джуичибантай могло бы стереть с лица земли. И когда буря поутихла, некоторые из Одиннадцатого Отряда увидели в её оке Зараки, чье тело наискось избороздила рана, который с улыбкой да ушей пробормотал: 

— Упустил... — Оглядываясь, он нигде не видел Азаширо Кенпачи: от него остались лишь вырезанная на теле Зараки обширная рана, а еще — ощущение в руке последнего, как Азаширо был им разрублен. — Ну ничего... зато повеселился. — Пускай его добыча удрала, Кенпачи был в хорошем расположении духа. Видя это, члены Одиннадцатого Отряда подумали, что Азаширо Кенпачи, вероятно, не сбежал, а был уничтожен ударом их капитана. Аясегава Юмичика же, слыша, какие шепотки гуляли за его спиной, был убежден, что он остался в живых, потому что незаметно для всех на его талии вновь оказался украденный Азаширо Фуджи Куджаку. — “Не могу поверить, что он, будучи зарубленным капитаном Зараки, потрудился вернуть мне меч. Что ж, ладно, отплачу ему этот должок когда-нибудь”. 

СЕЙРЕЙТЕЙ 

У СЕМЕЙСТВА ОМАЭДЫ 

В саду перед излишне помпезно выстроенным особняком семьи Омаэда, одной из богатейших в Обществе Душ, поливала цветы Омаэда Марэё, как вдруг почуяла доносившийся сзади запах ржавчины и, обернувшись в его сторону, увидела заляпанного кровью мужчину. Марэё хотела было завизжать, как вдруг поняла, что им был встреченный её полдня назад Азаширо Кенпачи. 

— Вы же... 

— Я бы хотел вам кое-что сказать... 

— Э?.. 

— Я ваших родных назвал никчемными дармоедами, а теперь беру свои слова назад и прошу меня просить. — Азаширо, сказав это, собрался уйти, но...  

— Постойте! — Услышав её серьезный тон, он остановился, гадая, что могло стрястись, и тут почувствовал, как его тело окутал свет, коим было часто применявшееся Четвертым Отрядом кайдо.  

— Что вы делаете? 

— Вы тяжело ранены! А при таких условиях самой вашей жизни грозит опасность...  

— Но вам ведь уже известно, кто я, не так ли?.. — С чего бы этой девочки из кожи вон лезть, чтобы залечить сбежавшего из Мукена мятежника? Марэё же, вопреки сомнениям Азаширо, с таким же серьезным ликом ответила: 

— Это не имеет значения! Я просто... не могу вас вот так бросить. А еще я слышала, что вы очень сильный человек, но при вы этом не стали наводить меч ни на моего отца, ни на брата и постарались избежать сражения.  

— ?..  

— Были бы вы настоящим злодеем, прикончили бы или меня, или братика, и тогда бы о вашем побеге не узнали. — “Но я ведь с самого начала не считал за проблему его раскрытие. Боялся бы обнаружения, вообще бы не стал показываться вам на глаза” — пока Азаширо размышлял, стоило ли высказываться об этом вслух, Марэё, еще раз поклонившись, продолжила его врачевать. — Спасибо вам большое... — сказала без лишних раздумий Марэё, чьи глазки были полны нежного света. — “Значит, вы намекаете, что я хороший лишь потому, что не стал вас убивать?” — Азаширо представлял Марэё чем-то из ряда вон выходящим во всей семье Омаэды, но её добродушие заставило мужчину еще больше обеспокоиться за её будущее. — “Прошу, остановитесь. Я ведь всего лишь пытался избежать ненужной свары...” — Увидев, какой невинной (даже чересчур) была эта девочка, Азаширо вспомнил о своей старшей сестре, и понял, что Урозакуро тогда подколола его совершенно справедливо.  

— Мне уже лучше... Премного благодарен за заботу, — сказав это Азаширо стал растворяться в воздухе, донеся до слуха девочки одно обещание: — Если вашу семью когда-нибудь... несправедливо оклевещут... то я засвидетельствую, что вы, во всяком случае... были праведны. 

— А... Эм... Погодите секундочку! — Но фигура его, однако, быстро побледнела и с ветром исчезла, и тогда стоявший у ворот семейства Омаэды мужчина в роскошном хаори заговорил с пронесшимся дуновением: 

— А не кажется ли тебе, что грешнику доказывать чью-то праведность — значит портить впечатление о ком-то? — Вновь объявившись, Азаширо опять завел разговор: 

— Как и скрывать собственную вину, так что не бери в голову. 

— А ты разве чувствуешь себя виноватым? Не вину ли из всех чувств ты впервые назвал бесполезной? — Пока Кьёраку Шунсуй просто перекидывался с преступником словами. — Знаешь... с тех пор, как ты отменил свое слияние, дышаться в Сейрейтее стало немного по-иному. — Отменено было его слияние с Двором Чистых Душ, но не пропал его банкай. Впрочем, теперь Азаширо мог в лучшем случае слиться с каким-нибудь атмосферным участком, и любой обладатель высокого духовного чутья обнаружил бы его местонахождение. — Ну так... что планируешь теперь делать? — спросил Кьёраку Азаширо, поправив свою плетеную шляпу. Несмотря на напускную праздность, мужчина в зависимости от ответа Азаширо моментально сменил бы улыбчивость на ярость. Понимая это, Азаширо спокойно признался: 

— Преступнику одна дорога — в темницу. Так главнокомандующему и передай. — И тогда, опять исчезая, присовокупил еще кое-что: — Если когда-нибудь придешь к могиле Куруяшики, что в Руконгае, оставь, пожалуйста, в качестве подношения немного сакэ. — На этом Азаширо пропал, словно его унесло ветром. Кёраку же вдруг обнаружил в своем кармане мешочек с деньгами. Заглянув внутрь, он понял, что деньги были на “выпивку”. Убедившись в этом, Кьёраку не стал и дальше преследовать Азаширо по реяцу, а, приподняв вместо этого касу, пробормотал себе под нос, глядя на небо: 

— Похоже, Куруяшики, титул Кенпачи... больше не держит его.  

ПОДЗЕМНАЯ ТЮРЬМА СЕЙРЕЙТЕЯ 

САМЫЙ НИЖНИЙ УРОВЕНЬ 

МУКЕН 

— Ну, здравствуйте, — раздался голос Айзена в бесконечном мраке. — Вы сюда на возврат, что ли? Как знал, что пора бы. — Вновь вспыхнул бумажный светильник-андон, частично оттеснив своим светом окружавшую их тьму.  

—  “Что ли”? А ты разве ожидал мою смерть?.. — ответил Азаширо колкостью на его, казалось бы, проницательные слова.  

— Вовсе нет. Если честно, я предполагал, что был даже десятипроцентный шанс вашей победы над Зараки Кенпачи. В том случае, конечно, если бы вы изначально пустили в ход шикай. 

— А главнокомандующему Ямамото также была известна истинная природа Зараки?.. 

— Говорил же: вы способны видеть все, но только поверхностно, а так она известна большинству капитанов. — Голос Айзена не сквозил ни насмешливостью, ни жалостью, а будто бы подтверждал точность его догадки. Азаширо, словно демонстрируя, что говорить было уже не о чем, хотел было уйти, но, вспомнив кое-что еще, сказал:  

— Сообщу я тебе об одном исходе, который ты, вероятнее всего, не предугадал, Айзен.  

— О? 

— Сегодня меня победил не один Зараки, но еще и смертный человек.  

— Любопытно... — Айзен прищурился, в то время как Азаширо продолжал свою речь: 

— Этот паяц, особо не обладая силой, ввязался в сражение между жнецом и Пустым и еще... продолжал бороться, защищая девушку-Пустого.  

— ...  

— Но благодаря нему... я понял, какое значение может иметь поражение. — Азаширо попытался вспомнить имя того мужчины, но Айзен назвал его первым: 

— А его часом... не Канонджи звали? 

— Ты его знаешь?.. — Азаширо все терзался подозрение, не мог ли в самом деле Айзен даже в таком состоянии проникать во все, что творилось за пределами темницы? 

— Да-да, я видел этого мужчину однажды... в Каракуре. Он тогда бросил вызов мне, — мне, слившемуся с Хогьёку — даже зная разницу в наших силах. А противостоять мне он решил, несмотря ни на что, просто ради помощи каким-то проходившим мимо подросткам. — Услышав эти слова, Азаширо чуть вздохнул. 

— Ясно... Раз уж он тебе, слившемуся с Хогьёку, решился дать отпор, то подобного мне точно не должен был испугаться, не так ли? — “Получается, я проиграл уже в тот момент, когда сравнил этого мужчину с прошлым собой...” — решив, что на сей раз темы для разговор точно исчерпались, Азаширо пошел прочь, но до него донеслись дерзкие слова Айзена: 

— Мир тем и примечателен, что в нем время от времени появляются такие вот люди. В этом, можно сказать, его ценность. 

— К чему ты клонишь?..  

— А поэтому, не думаешь ли ты, что им должен бы управлять некто, достойный этой чести, а никак не “оно”. — Азаширо, на секунду остановившись, обернулся, не изменившись в лице, и бесстрастно спросил: 

— Ты что, намереваешься, подловив, сделать из меня инструмент для победы над Королем Душ, как сделал из Ичимару Гина с Тосеном Канаме? 

— Как истолковать мои слова, включая вопрос, не стал ли я сам в конце концов инструментом, — то дело ваше. 

— Отсрочу, пожалуй, умозаключение до нашего следующего свидания. — Слегка вздохнув, Азаширо продолжил идти, приговаривая: — Ведь вновь представ перед тобой тогда, я могу оказаться совсем не тем, каким являюсь сейчас. — Неизвестно, насколько глубоко постиг Айзен скрытые в словах Азаширо его истинные намерения, но, едва улыбнувшись, сохранил спокойствие до самого конца.  

— Надеюсь, Азаширо Соя, что, когда до этого дойдет, вы станете мне отменным сокамерником, либо же — отменным врагом. — И вот, Мукен снова оказался во власти непроглядной тьмы, как будто недавно состоявшийся между ними разговор был не более чем иллюзией… 

Вернувшись в камеру, куда он был изначально посажен, Азаширо достал шприц, наполненный так называемым “сверхчеловеческим наркотиком”, который был им позаимствован у Департамента Технологического Развития. Наркотик этот, как говорилось, в неразведенном состоянии заставлял воспринимать секунду сотней лет, но мужчина без колебаний ввел иглу себе в шею, не зная даже, сколько раз его разбавляли, а может, не разбавляли вовсе; он лишь хотел как можно дольше предаваться одиночеству, ведь в дальнейшем им займутся всякие личности, дабы по приказанию Совета 46 предотвратить побег из тюрьмы, и прежде чем оказаться всем этим побеспокоенным, он хотел погрузиться в долгое, долгое “уединение”.  

Лишенный всех чувств в тамошнем мраке, мужчина думал, что не сможет определить, много ли, мало ли прошло времени, но, когда попытался пошевелить пальцами, убедился, что лишь его сознание было полностью независимо. В таком состоянии он переживет сотни, или даже тысячи лет, если не больше, но в своем независимом сознании мужчина призвал кое-чье имя...  

— “Урозакуро”.  

— Хе-хе-хе-хе-хе! Звал меня? Обалдеть, что происходит! Все такое медленное! Медленное-премедленное! Но как мило, что ты меня кликнул! Я уж к этому потоку времени смогу приспособиться! Но устроит ли тебя такой расклад? Мы же вместе проведем в одиночестве следующие несколько столетий! Разве я, по-твоему, не бесящая? Цель твоя в чем? В тюремном заключении? В домашнем аресте? А может, тебе мое тело нужно? Хи-хи! — Урозакуро, как и всегда, несла в избытке всякую ахинею; Азаширо же, находясь во внутреннем мире, чуть слышно промолвил: 

— “Я бы хотел забрать все то, что вверил тебе...” 

— Хи-ха-ха-ха-ха!.. И ты думаешь, что я вот так возьму и отдам те вещички?! — Урозакуро гаденько ухмылялась, выражая свое упрямство, на что Азаширо признал: 

— Да-да... это будет нелегко... поэтому, сколько бы лет ни прошло, я постараюсь вернуть все мало-помалу...  

— А с чего это ты таким хорошеньким стал? Съел чего-то скверного? Ну прям’ как Пустой! Хи-ха-ха-ха-ха! — Азаширо глубоко поклонился Урозакуро, шутливо пытавшейся сменить тему.  

— Теперь я понял, что раньше ты пыталась меня остановить... 

— О чем это ты? Я тупенькая, поэтому не врубаюсь! Хи-хи! Хи-ха-ха!  

— А я ведь до сих пор не знаю... команду твоего призыва... — огорченно ответил Азаширо, и неспеша повел речь дальше: — Наверное, твое пустословие все-таки было не бесполезным. Размышляя о минувшем, я думаю, ты так пыталась наставить меня на верный путь. 

— Хи-хи! Да ты преувеличиваешь! Нету никаких верных путей! Жизнь, она состоит из крюков и окольных дорожек! И знаешь, можешь звать мою болтовню бесполезной, только помни, что я сотворена из всего того, что ты повыбрасывал. Как знать, а вдруг я в последнее время все больше и больше разглагольствовала потому, что именно этого ты и хотел?! 

— Что ты имеешь в виду?.. — Урозакуро ответила на вопрос Азаширо так: 

— Куросаки Ичиго успел недавно изменить Общество Душ; так может, ты стал восхищаться способными свободно выражаться жнецами? Вот к чему я клонила! Хи-ха-ха-ха-ха! В том и доказательство счастья, что ты можешь нести околесицу! Ты бессознательно восторгался счастьем, а я изо всех сил пыталась исполнить твое желание, жестокий ты мой! Хи-хи! — Произнося эти неизвестно насколько правдивые фразы, Урозакуро беззаботно порхала по внутреннему миру, а потом, обвившись вокруг тела Азаширо, со смехом прошептала: — Ты — это я, а я — это ты. Причина же, по которой ты не можешь сливаться с живыми тварями не во мне, а в том, что ты сам хочешь быть один! Хи-хи-хи-ха-ха-ха! 

— “Знаю, что уже не до предостережений, но прошу, не сыпь мне соль на рану своими речами... — Азаширо чуть улыбнулся Урозакуро. — Я все верну. Все, что отринул при первой встрече с тобой. Но... мне жаль... ведь тебе тогда придется вечно тратить впустую свое время”. — Ха... ха-ха-ха-ха-ха! Так об этом ты волновался?! Не парься! Говорила же: я обожаю все бесполезное! Ну так что? Что ты потом собираешься делать?  

— “Я вновь... обрету твою силу. И на этот раз исключительно по собственной воле, а не по твоему капризу, начиная с команды высвобождения... нет, со значения твоего имени... с одного за другим...” — Урозакуро радостно улыбнулась в ответ на преисполненные могучей решимостью слова Азаширо и сняла закрывавшие её глаза черные кожаные ремни, взглянув на мужчину безмятежным взором, шедшим вразрез с её тоном, и промолвив: 

— Вот и хорошо. А когда закончишь, Соя, я тебя поцелую.  

— Пожалуй, откажусь. — Не меняя свою физиономию, Азаширо чуть отвел взгляд в сторону и тут же озвучил никому не нужный комментарий: — И на что твоему лицу так напоминать мою сестру?.. Не вижу в этом смысла... 

И вот, не двигаясь ни на шаг из мукенского мрака, Азаширо Соя отправился в долгий, долгий путь, во время которого должен быть собрать все расточенное им в своей душе; и не важно, сколько времени на это уйдет, пусть даже в дюжины раз дольше, чем за которое он все повыкидывал, ведь так он в конечном итоге обретет истинную силу и вновь исполнит данное сестре обещание.

Так начавшийся из-за одиночества мятеж Азаширо Сои, истинные мотивы которого никому не были ведомы, одиночеством и закончился. Одну лишь вещь оставил он миру — титул “Кенпачи”. 

ОБЩЕСТВО ДУШ  

В РАЗНЫХ МЕСТАХ  

— Ась? Череполикая Дева? — Спрошенный жнецом из Омницукидо Зараки, насупившись, ответил: — А, понял... Ес'честно, начисто забыл о ней. Её еще, вроде, какой-то странный мужик повсюду катал... Да хотя, какая теперь разница?  

— Ага, этого странного мужика, которого упомянул капитан, звали Дон Канонджи. Он еще говорил, что приходится наставником Куросаки Ичиго, но как-то подозрительно звучит. — Произнесенное Мадараме Иккаку, это имя разлетелось по всему Сейрейтею. 

“Дон Канонджи?! Так я его знаю! Я на днях сдох и прибыл сюда, но каким же он был потрясным! Суперзвезда ТВ!”, “Еще бы не потрясным, раз Одиннадцатому Отряду противостоял”, “А я был блуждающим духом, но этот человек убедил меня отправиться на небеса...” — слух распространился, и теперь что среди Руконгая, что среди шинигами начали раздаваться голоса, мол, он якобы являлся учителем Куросаки Ичиго, словно имя того мужчины стало неким трендом.  

Но что же тем временем делал в Мире Живых сам Канонджи? Он, как обычно, пребывал окруженным радостными возгласами генсейской детворы.  

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ 

КАРАКУРА 

ПУСТЫРЬ НА МЕСТЕ ЗДАНИЯ СУКАРИ 

— Буа-ха-ха-ха-ха! 

— “БУА-ХА-ХА-ХА-ХА!” — загомонили зрители, позируя вместе с Канонджи. Запись ”Путешествия-нашествия на земли духов” откладывалась на один день. Сегодня же был второй вечер “Каракура Спешла”, на который собралась небывало густая толпа, ведь собрались не только местные жители, но и туристы из близлежащих городов, а также дальних глубинок. Но почему же именно в этот день здесь образовалось такое столпотворение? Причина была только одна: из-за Дона Канонджи, которого теперь величали спасшим Токио героем. 

Произошедшие вчера беспорядки глубоко врезались в людскую память: и перестрелка была, и загадочные байкеры в масках, вооруженные гранатометами, и даже попавшийся на телекамеру неидентифицированный вертолет, беспорядочно обстреливавший Каракуру, а потом еще из-за таинственного взрыва обрушились руины госпиталя... Разумеется, СМИ не могли проигнорировать ситуацию и упомянули о Доне Канонджи как о человеке, имевшим значимое отношение к этому инциденту, однако Департамент Технологического Развития от лица Общества Душ коренным образом подправил сознание населения. Используя уйму широкодиапазонных киканшинки, он изменил людские воспоминания так, что они стали целостными, а не разрозненными. Суть состояла в том, что “вчерашним днем скрывавшийся в Каракуре международный террорист совершил множество преступлений, ОПГ же в настоящее время находится в бегах”, и на её основании кусочки запомнившихся событий естественнее складывались друг с другом, в результате чего оказалось, что это Дон Канонджи, готовясь к съемкам, случился обнаружил логово террориста в заброшенной больнице, разломал все его оружие и освободил заложников. Канонджи, ничего не понимая, отрицал это, но публика решила, что он просто скромничает, ведь настоящий герой спасает мир закулисно, и продолжила почитать его своим заступником. Впрочем, он его в самом деле спас, когда временно задержал Азаширо, собиравшегося перекроить сознание всего человечества. 

И все же во взгляде утопавшего в овациях Канонджи виднелась печаль... — “Надеюсь, и вы, Мисс Рока, и Каракура Белые, невредимыми вернулись домой...”  

ДЕНЬ НАЗАД 

Очнувшись, Канонджи обнаружил себя в Магазинчике Урахары. Попав под обвал бывшего госпиталя, он на полдня потерял сознание. Исида Урю, похоже, был в безопасности и тоже проходил лечение, однако ни Роки Парамии, ни Пикаро нигде не было видно. Когда Канонджи насчет них поинтересовался, Исида, поправив очки, ответил: 

— Обитая в Уэко Мундо, богатом духовными частицами месте, и девушка та, и дети способны обходиться без людоедства, однако, если бы они пробыли здесь слишком долго, то, поддавшись инстинкту, могли бы начать пожирать людей. — Сухо изложив факты, Исида продолжил объяснение, прибавив к нему собственные измышления: — Вероятно, она решила не задерживаться в Мире Живых, чтобы не причинять вам хлопот. Но и в противном случае, блуждая по нему, она рисковала привлечь внимание шинигами из Общества Душ. — Канонджи каким-то образом смекнул, что юноша выражался туманно, поскольку, вероятнее всего, сам не знал, в безопасности ли были Рока и её сородичи. Канонджи помнил, что, когда здание под воздействием нестерпимого количества тепла вот-вот готово было рухнуть, детей окутал интенсивный свет, а его самого, чуть не оказавшегося погребенным, обвили в тот момент “нити”.  

Более того, увечья Канонджи исцелялись с такой скорость, что даже ошеломили работников Магазинчика Урахары, заметивших, что и разорвавшиеся сосуды с нервами словно заново соединяла некая сила. Услышав это, Канонджи мигом смекнул, что зашивали его “нити” Роки. Вот почему он выжил: шелковинки до самого конца защищали его. Канонджи был убежден в том, что девушка спасла его, но не в её благополучии. Мужчина не мог выразить ей благодарность, но больше всего расстраивался, поскольку не знал даже, цела ли она была или нет. Впрочем, герою нельзя было прекращать двигаться дальше. 

— Ну, что ж, прощай, Karakura Blue Hawaii! Пока не встретимся снова, не забывай о храбрости и справедливости! Ю-ху! — Наскоро полечившись, Канонджи попрощался и, издав причудлвый возглас, запрыгнул в припаркованную позади Магазинчика Урахары “Жанну д’Арк”. Этот затронутый взрывом больницы кабриолет подчистую лишился первозданного вида, но стоило Канонджи повернуть ключ зажигания, как двигатель о своем вращении оповестил четким звуком, к которому, правда, примешался некий посторонний шум... — Если попадешь в беду, если собьешься с пути, не мешкай, призови мое имя! Йи-ха! — Квинси же, спровадив взглядом Канонджи, который, уезжая, визжал по-ковбойски, позабыл свои переживания и колкости, пробормотав: 

— Если уж чему дивиться, так это изготовителю данного автомобиля... Потрясающе... — Вновь поправив очки, юноша вспомнил, как вел себя тот странный медиум, с которым ему всего лишь полдня довелось попутешествовать, и с отдававшей ноткой уважение улыбкой промолвил: — Понятно... Как посужу, такой наставник Куросаки под стать. 

Вот так Канонджи, приведя свое израненное тело в форму, вышел, светясь улыбкой, на сцену, дабы одарить зрителей всей страны новой надеждой и мужеством. 

В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ 

НА ВРЕМЕННОЙ СЦЕНЕ 

"Столько раз меня мисс Рока спасала... а смог ли я спасти её... и Каракура Белых?.. Надеюсь, с вами все хорошо, ребятки...” — все еще тоскуя по ним, Канонджи нагрузил автобус кучей мороженного и сухого льда, написав на крышке холодильного ящика следующее: “Для мисс Роки и Каракура Белых”, памятуя, как Рока выразила желание как-нибудь полакомиться вместе мороженым, и надеясь, что она и детишки когда-нибудь заглянут. Быть может, это была своего рода упование, а может — самоуспокоение, но детей и зрителей, смотрящих телевизор это не должно было касаться, а потому, возвысив, как только возможно, свой голос, Канонджи усердно старался развлечь и зрителей, и публику. 

— Какой-то Мисао сегодня хворый... — Один из сотрудников же ответил продюсеру так: 

— Правда? А по-моему, он такой же, как и всегда.  

— Хм... поза у него несколько... ломанная... Он же, вроде, вчера покалечился, вот я и думаю, все ли с ним теперь в порядке, а то он опять какие-то странности вытворяет... автобус, вон, тонной мороженого нагрузил, — сказав это, продюсер зашел внутрь студийного фургона, прошептав: — Хах? Тут что, кто-то есть... 

— В чем дело? — Только успел сотрудник спросить, как по сцене пролетел бурный грохот, отчего публика завопила. И толпа, и телекамера заметили, как нечто невидимое снесло Канонджи, втемяшив мужчину в стенку подмостков. 

— Гу... нгх... — Ударившись об неё, Канонджи ощутил по всему телу тупую боль, а когда поднял взор, увидел странного духа. То был обернутый кучей щупалец моложавый мужчина, большая часть тела которого претерпевала распад. Вглядевшись, однако, в его рассыпавшиеся на крупицы света лицо, Канонджи узнал в нем фантома, которого Рока вчера назвала Сьеном. Внимая воплям собравшихся там и крику потрясенного ведущего, Сьен тот, болезненно осклабившись, вперился взглядом в Канонджи и пробормотал: 

— Не ожидал я столь эпатажного поведения... 

— Неужели you... что-то сделал с мисс Рокой?! — воскликнул Канонджи, пока поднимался, шатаясь, на что Сьен скривился в отвращении.  

— Ха!.. Напротив. Это она со мной кое-что сделала. — Сьен в тот миг подумал, что односложно погибнет, однако тело Роки каким-то чудом достигло своего предела раньше этого, и когда её сила ослабела, он сбежал из Уэко Мундо в Гарганту. — Теперь не до смеху. Сейчас я против этой девки не выступлю, да и Квинси тот, вероятнее всего, быстрее убьет меня, чем я ему отомщу. 

— Ясно... И ты решил, что проще будет украсть мою силу? 

— Извини, но мне пока рановато пропадать. Сначала я пожру тебя, а потом примусь и за собравшихся на этом митинге ротозеев. Так я пусть немного, но поддержу структуру собственного тела.  

— Думаешь, я прощу тебе подобный поступок? 

— Позволь спросить в ответ: а чем ты помешаешь? — Канонджи на ехидство Сьена звучно рассмеялся, встав в свою уникальную позу. 

— Ха-ха-ха! Не стоит недооценивать меня, bad spirit! Ты обо мне ничего не знаешь! Получи & распишись! Финальная Техника В Стиле Канонджи! Double Golden Cannonball! — В ладонях принявшего свирепую стойку Канонджи зародились две энергетические сферы, полетевшие в лицо Сьену, но они оказались без труда отбитыми распадавшимися щупальцами, отчего угодили прямо в столб, что поддерживал потолочное освещение временной сцены. Прогремел взрыв, подпорка под тяжестью прогнулась, а публика с криком выбежала вон. К счастью, в центре сцены, к которой падал столб-светильник, стояли только Сьен и Канонджи. 

— Плохо дело, продюсер! 

— Ты продолжай снимать! А остальные пускай поскорее сопроводят гостей! — воскликнул продюсер и побежал самостоятельно разбираться со сложившийся ситуацией, совершенно позабыв замеченную им в автобусе аномалию: дело в том, что приготовленный Канонджи холодильный ящик, полный льда, был кем-то открыт и опустошен. Пустяковый феномен, если подумать... Только острые щупальца Сьена приготовились настигнуть Канонджи, как вдруг... 

— Попался, — ударил невинный голосок в ушные перепонки Канонджи и Сьена, а направлявшиеся к медиуму отростки исполосовало невидимым лезвием ветра. На голову ошарашенного Канонджи со стуком что-то свалилось: это была коробочка из-под мороженного ограниченной серии, которое он заранее припас. 

“Вкусно было”, “Очень вкусно!”, “Вкуснотища!”, “М-м... спасибо за угощение...”, “А можно еще?!”, “Моро-о-о-о-о...”, “Спасибо, дядя Дураконджи!”, “Нет же, он Каракура Золотой”, “О, точно”, “Ах-ах-ах-ах!” 

— Вы же... Каракура Белые!... Вы в порядке! — Эхом раздавались голоски появившейся ватаги детишек, благодаривших изумленного Канонджи, а потом Пикаро окружили Сьена. 

— Что?... Пикаро... Ах вы мерзавцы!.. — Выпучил он глаза, и тут же все дети разом применили на нем свою силу, в результате чего место, где находился один лишь Сьен, захлестнул бурный ветер.  

ПОЛДНЯ НАЗАД 

УЭКО МУНДО 

ЛАС НОЧЕС 

Очнувшись, Пикаро обнаружили себя в определенном корпусе Лас Ночеса. Осознав, что они находились в большой палате Трес Сифрас, где раньше была их база, детишки, вспоминая прошлое, оглянулись вокруг, заметив при этом несколько фигур. 

— Чёрт... Заставили же меня присматривать за этими тупыми малявками... 

— Да у тебя с ними интеллект на одном уровне, Апачи.  

— Ты что там вякнула, Роза?! — Не обращая внимание на двух девушек-Арранкаров, Апачи и Милу-Розу, уже устроивших разборку, другая девушка-Арранкар, Сун-Сун, сказала Пикаро: 

— Натворили же вы шалостей в Мире Живых. — Накрыв уста рукавом, она глянула куда-то за них. — Поблагодарили бы лучше владычицу Харрибел за её заботу, детишки. — Проследив за её взором, Пикаро, обернувшись, увидели стоявшую на входе в большую залу Эспаду, чей рот был прикрыт частью одежды. 

“О, это же сестрица Харрибел!”, “Поиграешь с нами?!”, “Ура!”, “А во что играть будем?”, “Будешь играючи нас убивать?”, “Или сама убиваться?”, “А давайте лучше вернемся в Мир Живых!”, “А я в Общество Душ хочу!” — дети, посверкивая глазками и озвучивая страшные вещи, ломанулись к ней, хихикая. Увидев Пикаро, Эспада под номером “3”, Тия Харрибел, глубоко вздохнула.  

— Остыньте-ка немного... — сказала она сотворим посреди Пикаро колоссальный водяной смерч, поймав в нем детей. Девушка, будучи изначально существом вышестоящим, старалась таким образом подать хороший пример, чтобы они не будоражили бездумно Общество Душ и Генсей, но... 

“Ух ты! Брызгалки!”, “Холодно!”, “Больно!”, “А-ха-ха-ха-го-го-бо-бо-бо-бо...” — дети, даже утопая в водяном смерче, не прекращали смеяться. Глядя на них, Харрибел пробормотала: 

— Выходит, нам и с таким вот естеством Пустых мириться теперь, что ли? — И, вновь полной грудью вздохнув, оглянулась за спину, посмотрев на стоявшего на пороге между палатой и коридором Арранкаром, спокойно обратившись к нему: — Видела я, как ты вчера сражалась. Извини, но придется отныне держать тебя под надзором.  — И, не касаясь темы насчет того, что он устроил, задала еще один вопрос: — Не могла бы ты приглядеть за этими детишками-Пикаро? 

В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ 

КАРАКУРА 

— Что за... Гуа!.. Га~х!.. — издал Сьен крик, похожий на стон, пока несколько десятков Пикаро мелко кромсали его тело. Телекамерам и не обладающим духовными способностями индивидам зрелище казалось просто яростным вихрем, порожденным руками Канонджи, а организм Сьена тем временем, пока его потрошили резаки этого безудержного шквала, будучи неспособным двигаться, стремительно дезинтегрировало.  

“Не может быть... Неужели на этом конец?.. — умирать он не боялся. Единственное сожаление, которое мужчина никак не мог выбросить из головы, была сформировавшаяся за его краткую жизнь привязанность к миру. Иными же словами, тот факт, что он сгинет, так и исполнив обещание, данное тому могучему шинигами... — Прости меня, жнец... Похоже, не сдержать мне слово...” 

ОБЩЕСТВО ДУШ 

ПЕРЕД КАЗАРМАМИ ПЕРВОГО ОТРЯДА 

— Боже ты мой, опять столько времени на этого дикаря угробил... Как в этом мире все превратно, черт возьми... — Когда Зараки пришел отрапортоваться Ямамото, Куроцучи Маюри швырнул ему какой-то аксессуар. 

— Чё эт’? Новая повязка? — В отличие от предыдущей конкретно эту можно было носить без ленточного крепежа.  

— В десять раз интенсивнее предыдущей реяцу поглощать будет. Впрочем, я бы лучше в тысячу раз поглощение увеличил, чтобы тебя, сволоту, замумифицировало. 

— Ясно. Да я и без повязки могу обойтись.  

— А ты попробуй сам поисследовать, когда твое поганое реяцу во всю дурь в башке звенит... М? Она тебе не нужна, говоришь? 

— О? А в чем проблема? 

— В том, что, насколько я помню, ты сам просил о подавляющем духовное давление устройстве, мол, без него никакое состязание невозможно. — Сказав этом, Маюри заметил, что на голове Зараки не было колокольчиков.  

— А. Да просто оказалось, что есть такие типы, с кем можно повеселиться и без ограничителей. Не часто, однако ж, подобных встретишь, так что я пока повязку поношу всё-таки. — Только Зараки надел повязку, как истекавшее из него духовное давление резко упало, но всё же осталось у Кенпачи на гораздо более высоком уровне, чем раньше. — Скажем так, я теперь не совсем понимаю, сколько сил вкладывать, чтобы давать фору, как раньше. Ну ничё, порублю одно-двух кого-нибудь, тогда смекну. — Зараки промормотал об этом так, словно данная проблема ложилась на плечи сторонних личностей, а Маюри даже пожалел того, с кем он еще не свиделся: 

— Соболезную тому неприятелю, которого ты решишь прикончить: у него даже времени толкнуть речь не будет. — Маюри собрался было продолжить свою саркастическую ремарку, но тут зазвенел данрейшинки, и Акон доложил, что кукла-зверек с модифицированной душой увеличилась до двухсот семидесяти футов в вышину и вломилась в женские казармы Двенадцатого Отряда. Слушавшая за плечом Зараки их разговор Ячиру, спровадив взглядом ушедшего с откровенно недовольной миной Маюри, высунула головку и спросила: 

— Кенчик, а это ты сейчас о Зашши говорил? — Под “Зашши”, судя по всему, подразумевался Азаширо. Зараки же, немного поразмыслив, ответил:  

— А? С тем парнем было нескучно... Это я сейчас про первого, который сначала пообещал сразиться, а потом, чертов ублюдок, куда-то удрал...  

— А, так это Сьенчик!  

— Да-да, он. — Зараки, настроение которого чуть улучшилось, скривил уголок губ и вошел в казармы. — Не знаю, вернется ли он завтра, а может — послезавтра, а может — через десять или даже сотню нет... но ничего, подожду.  

— Как я рада, что ты завел себе нового друга, Кенчик! — Так они вернулись к повседневной жизни, — устланной тысячелистником веренице сражений, которой так подходили реки крови и лязг оружия. 

КАРАКУРА 

В тело Сьена, чье сознание почти зачахло, просочился маленький комочек духовных частиц — “нить Негасьона”, которую невозможно было разрубить даже острым ветром. Она пыталась подсоединиться к духу Сьена, тот же её отвергал, однако внезапно осознал, что эта ниточка — единственное, что на данный момент могло оттянуть его от края могилы. Не понимая, с чего бы “этой девке” предлагать ему шелковинку, Сьен не спешил ухватиться за неё. Но когда и дух его, и рейши умалились до предела, многое начало отпадать от его души и воспоминаний одно за другим: и зловещая алчность Заэля-Апорро, и вспыльчивость Иильфордта, а когда в его средоточии осталось одно лишь обещание, душа Сьена наконец-то приняла нить. 

Золотистая шелковинка, окутав его душу, защитила его от острия ветра и погрузила в море информации. Больше его не пленяли воспоминания Иильфордта и Заэля-Апорро. Была только клятва, данная “индивидом” по имени Сьен Гранц. Удержав её в своем сердце, обломок его души, завернувшись в нить, уснул, как эмбрион. Но как иронично, что он достиг круговорота жизни и смерти, только отличным от “Габриэля” Заэля-Апорро способом. 

Уклонившись от основного рассказа, расскажем вам, что произошло дальше. Пока известная как “Ванденрейх” сила захватывала Уэко Мундо, Пикаро “играли” с ордой Великих Пустых в подземной области их мира, известной как Лес Меносов. А наблюдал за их занятием издалека один Арранкар. Рядом же с ним был и другой, подросток со светло-розовыми волосами, в которые вкрапились золотистые пряди, бившийся с красноволосым силачом по имени Ашидо. Поговаривали, будто во время странствий с Пикаро он частенько бубнил, что станет сильнее ради какого-то обещания, но это уже совсем другая история. 

Канонджи, убедившись, что Сьен растворился в ветре, поспешил оглянуться кругом, ведь он ощутил, что к телу каждого из Пикаро была прикреплена золотистая нить. Более того, он услышал, как дети затрещали: “Это нам сестрица разрешила немного в Мире Живых поиграть!”, “В Защитников Каракуры!”, “Ага!” 

Он судорожно искал ту “девушку”, думая, что и она была там, как вдруг почувствовал, что сзади его что-то коснулось. Обернувшись, он увидел за собой парящую “ниточку” из рейши. Естественно, она обвилась вкруг пальца Канонджи, и в уме героя раздались знакомые слова: “Spirits are always with you...” Услышав это, Канонджи ощутил, как у него отлегло от сердца. 

О вечернем инциденте прознало и Общество Душ, в результате чего Дон Канонджи был указан там, как “таинственный человек, зовущий себя учителем Куросаки Ичиго и укрощающий Арранкаров”. Совет 46 в дальнейшем, опасаясь, что осведомленность о “дружелюбных Арранкаров” подорвет боевой дух шинигами, приступил к цензурированию всех касающихся его документаций, о чем сам Канонджи на тот момент никак не мог знать, но даже будучи в курсе, что его взяли на карандаш, он бы не изменил своего поведения. Трепеща сердцем, мужчина обернулся, но Пикаро уже пропали. Ветер утих, а с ним постепенно утихло и волнение толпы.  

— В чем дело?.. В порядке ли господин Канонджи?.. Что сейчас вообще стряслось?! — спросил подстриженный под мягкий могавк ведущий в очках, а Канонджи неспеша обвел публику взглядом. Все смотрели на него так, словно ждали ответа и утешения, поэтому Канонджи со слезами на глазах и народу, и самому себе, зычно воскликнул на камеру:  

—  YEAHHHHHHHH! Mission! Complete! — Только он это возгласил, как на лицах смятенных зрителей засияли улыбки, и они издали громогласный, радостный вскрик, грозивший расколоть самый небосвод. И пускай он, строго говоря, не свиделся вновь с Рокой Парамией, не узрел её лица, но эта нить вне всякого сомнений передала со словами той девушки и сердце её, и счастливую улыбку, а в большем Канонджи и не нуждался. Уверившись, что ему удалось хоть что-то для неё сделать, герой воскликнул и каракурском небу, и всем, кто смотрел телевизор: — Spirits! Are! Forever! With! You! 

НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ СПУСТЯ 

КАРАКУРА 

ОСОБНЯК КУРОСАКИ 

“Spirits! Are! Forever! With! You! До встречи через неделю, дамы и господа!”  — материал для телетрансляции “Путешествия-нашествия” был записан несколько недель назад в ближайшей округе, но из-за обилия шокирующих сцен передачу, разумеется, перенесли на поздневечерний слот.  

— ... — Сюжет раскручивался, но Куросаки Юзу смотрела передачу в каком-то полубессознательном состоянии. Приметив это, Куросаки Карин со вздохом обратился к ней: 

— Юзу... шла бы ты на боковую... 

— Ну так и ты бы шла, Карин... 

— Мне, вообще-то, дела нужно делать. 

— Это какие еще дела?! — Юзу ни с того ни с сего взвинтилась, и после обмена несколькими репликам она и Карин уже готовы были рассориться, но вдруг скрипнула входная дверь и прозвучал знакомый голос: 

— Я дома. 

— Братан! 

— Братик! — Обе помчались к лестнице, а парень, поднимавшийся по ней в свою комнату на втором этаже, встал как вкопанный, и медленно обратил свой взгляд на сестер. 

— Как? Вы еще не спите? — Эта история о промежутке, промежутке между Обществом Душ и Уэко Мундо, в котором обитал один герой, а развернулась она в городе на окраине Токио. — Ложитесь спать поскорее, а то утром опоздаете, — сказал рыжеволосый юноша, и история вновь устремилась в его руки[1]. — Ну, чего молчите? Не слышу ответа.

[1] 流転 [рутэн] — вечное движение, круговорот жизни, метемпсихоз.

— Бежим! — послышались в доме голоса двух сестер, но не слыхать было больше голоса Канонджи из телевизора. Злые пути[2] обратились на пути праведные, и теперь настало время повествовать изначальную историю. Историю о юноше, сражавшейся совсем не в той среде, что Дон Канонджи. “Spirits are forever with you” — и о тех, кто мог доказать эти слова, идя дорогой между жизнью и смертью...

[2] 邪道 [дзядо:] — в широком смысле зло вообще, порок и ересь. 

КОНЕЦ 

ПОСЛЕСЛОВИЕ ПЕРВОЕ 

“SPIRITS ARE FOREVER WITH YOU”. Начнем с того, что я благодарен как читатель за возможность прочесть эту наполненную любовью к данной работе новеллу.  

Мне был знаком г-на Нарита, через г-на Мориту, сэйю Ичиго, его произведения, но не доводилось должным образом в них вчитаться.  Причина была проста: я ужасно медленно читаю новеллы, однако после множества встреч, касавшихся написания данной работы, и прочтения законченного варианта, я оказался вновь изумлен его выдающимся талантом, а также — глубокими проницательностью и любовью к произведению BLEACH г-на Нариты. 

Многие вещи в данной работе удивили меня, но здесь я бы хотел написать о сцене, которая удивила меня больше всего как автора, а именно — череде пассажей ближе к концу сочинения, посвященных подъему силы Кенпачи. Обычно, когда я предвосхищаю[1] что-то в BLEACH, то описываю [намёки] на нескольких уровнях в отдельности: 

• Я хочу, чтобы все читатели смогли угадать исход сюжета; 

• Я хочу, чтобы намек заметила одна четверть или одна десятая из них; 

• Я хочу, чтобы одна тысячная или одна десятитысячная из них их заметила, подумав: “Быть может, я один-единственный, кто это углядел?” 

• А бывает порой, что приходится потратить много времени, расставить все намеки по местам, прочитать BLEACH целиком, приложить собственные рассуждения и только потом добраться наконец до вывода. Здесь я, иными словами, хочу, чтобы никто их не заметил, а ответы выдаю позднее по ходу главной сюжетной ветви.

[1] 伏線を張る [фукусэнвохару] — а) скрытно проводить какую-л. линию; намекать; б) принимать предупредительные меры; подготавливаться заранее;

Что до описания силы Кенпачи, оно было как раз на последнем уровне. Пока я читал эту сцену, у меня по всему телу пробегали мурашки. Я и подумать не мог, что найдется некто, способный так глубоко проанализировать BLEACH, и что ту сцену, которую я сам намеревался описать, опишет кто-то другой! Не веря в это, я перечитывал её несколько раз, снова и снова. В сущности, я бы мог сказать опустить запланированные для оригинального произведения сцены, которые бы нарисовал сам, но поистине оказался так доволен получившимся, что попросил оставить описания нетронутыми. Для автора это большая удача[2]. И я, как автор, благодарен за возможность прочесть эту наполненную любовью к данной работе новеллу.

[2] 冥利に尽きる [мё:риницукиру] — 1) чувствовать себя благословенным, находясь в своем положении; 2) быть благодарным за удачу

08.05.2012 Кубо Тайто 

ПОСЛЕСЛОВИЕ ВТОРОЕ 

“Я бы хотел написать о Доне Канонджи в роли главного персонажа; как вам это?” — вот что я первым делом, насколько помню, спросил у “Сюэйся”, поэтому с большинством из вас, уважаемые, мне еще предстоит познакомиться, насколько я понимаю. Меня зовут Нарита Рёго, обычно я пишу “Baccano!”, “Durararara!” и “Vamp!” для “Дэнгэки Бунко”. На этот же раз, когда я впервые сотрудничал с “Сюэйся”, мне предоставилась возможность написать новеллу как элемент десятилетней годовщины экранизации BLEACH.  

Вообще, до этого проекта мы с г-ном Кубо несколько раз переписывались в веб-сервисе Twitter. Началось все с того, как я прочитал главу в “Jump”, в которой Дон Канонджи противостоял Айзену. Я так взбудоражился, что отправил твит примерно следующего содержания: “Наконец-то этот перс[3] [оказался] в недельном [выпуске] BLEACH!”, на что получил ответ от г-на Кубо... насколько помню, я порядком удивился, когда выяснил, что он знаком с моими работами. [Дело в том, что] Морита Масакадзу, озвучивая Ичиго, озвучивает и протагониста в аниме-версии моего произведения “Baccano!”, и, узнав, что г-н Морита говорил с г-н Кубо о нем, я был очень тронут, что моя работа меня с кем-то свела.

[3] キャラ [кяра] — сокр. от character/персонаж

Впрочем, принялся я за данный опус не после беседы в Twitter. Первым ко мне обратился исполняющий обязанности “J BOOK” г-н Рокуго, в школьные годы читавший мои новеллы, а ныне являющийся редактором “Сюэйся”; он же, насколько я понял, орагнизовал этот проект. Я, читатель BLEACH, стал писателем, а читавший мои новеллы ученик старшей школы стал редактором в “Сюэйся”, в результате чего я, романизировав BLEACH, изложил его в этой книге. Именно эта загадочная связь и породила книгу, которую каждый из вас держит в своих руках. 

Я подумал, что её протагонистом надлежало стать герою, моему любимому персонажу из BLEACH, вызвавшему ту переписку в Twitter. Чем объяснять, почему я так фанатею от Канонджи, я буду рад, если вы сами почерпнете смысл этого из данного произведения.  

Итак, возвращаясь к сказанным в самом начале словам. Я всё думал, одобрят ли г-н Кубо и редакция историю про Канонджи-протагониста. Переживая, я размышлял, что если не выстрелит, то предложу идею о романтической истории[4] с Хончо Чизуру в главной роли и весело щебечущих[5] с ней г-же Йоруичи и Сой Фон... Впрочем, г-н Кубо и редакция с готовностью согласились, отметив, что основной персонаж в лице Канонджи их устраивает. Переговоры как-то неожиданно пошли в гору, и я, всякий раз вживую встречаясь с г-ном Кубо, второпях поприветствовав, заваливал его несусветными вопросами: “А можно мне включить [в новеллу] девушку-Арранкара, чью голову размозжил Ямми? А Омаэду Марэё? А [находящегося] в Мукене Айзена?” Несказанно благодарен г-ну Кубо за то, что он принял все мои нелепые просьбы, а также познакомил с различными предысториями и сеттингом мира BLEACH.

[4]  桃色話 [момоиробанаси] — букв. "розовая история". С китайского переводится еще категоричнее: эротическая история.

[5] キャッキャウフフ [кяккя уфуфу] — Ономатопея для группы девушек, весело общающихся между собой.

Самой неприемлемой, наверное, была просьба о предоставлении мне [права раскрытия] ролей в династии Кенпачи Седьмого и Восьмого из них, за которыми следовал Одиннадцатый. После консультации я за один присест прочел танкобон BLEACH, и, конечно же, установка “Кенпачи” как “сильнейшего шинигами”, а также яркие личностные качества Зараки, делающие его еще более достойным этого звания, глубоко потрясли мое сердце, сердце любителя сёнэн-манги. Во так я и захотел столкнуть друг с другом Канонджи, обладающего слабыми боевыми навыками, но, несмотря на это, остающегося героем, и свирепого воина, носящего титул “Кенпачи”. 

Да, все идеи этой книги родились из основной манги, BLEACH, либо же из спин-оффов вроде KaraBuri, фильмов, аниме и новелл Мацубары Макото. Если же вы насладились книгой, то потому лишь, что сам мир BLEACH потрясающ. Надеюсь, читатели смогут оседлать волну той великолепной истории, созданной г-ном Кубо, и по-новому взглянут на обширную реку [под названием] BLEACH, сидя в лодке, являющейся написанной мной новеллой, пусть даже она, быть может, не столь хороша. Если же выпадет еще один шанс отправится в [подобный] круиз, буду рад снова к вам присоединиться.  

А еще я бы хотел поблагодарить тех многих людей, что помогли мне в написании данной книги. Прежде всего, Кубо Тайто, что давал мне кучу советов по сеттингу персонажей, их стилю общения, за придумку подзаголовка этого произведения, названия техники Пикаро, фамилии Роки, а еще — за оформление превосходных иллюстраций; и, самое главное, — за то, что согласился со всеми моими безрассудствами, позволив свободно писать по BLEACH! Затем же — г-на Рокуго, отвечавшего за оригинальную историю BLEACH, а также уважаемых Асаду, Хаттори и Онодэру, снабдивших меня кучей комментариев и воодушевляющих слов. Я также благодарен всем из “Сюэйся”, включая оформителей и корректоров, которые поддерживали меня вопреки моей взволнованности из-за того, что сотрудничал с ними впервые. 

Наконец, глубочайшую благодарность я бы хотел выразить каждому, кто выбрал эту книгу, будь они фанатами BLEACH, читателями моих произведений или обоими сразу. Спасибо вам огромное! Spirits are forever with you. Молюсь, чтобы духи многочисленных персонажей, населяющих BLEACH, навсегда оставались с вами. 

Май 2012, Нарита Рёго 

ПОСЛЕСЛОВИЕ ТРЕТЬЕ 

Прежде всего благодарим уважаемых читателей за то, что уделили внимание нашему переводу. Не желая мириться с фактом, что русскоязычное сообщество BLEACH лишено возможности прочесть полноценное произведение за исключением крайне урезанного пересказа, мы решились осилить два тома “Духи Навеки С Тобой”.  

Несмотря на обилие текста и наличие трудных для интерпретации мест, речевых особенностей персонажей, а также каламбуров, мы, окончив труды, надеемся, что вы смогли погрузиться в это увлекательное, подробное чтиво. И пускай данная новелла была написана еще в 2012 году, это не умаляет её значимости для общего сюжета, поскольку BLEACH многогранен. Образы Дона Канонджи, Роки Парамии, Сьена Гранца, Адзасиро Сойи — быть может, каждый вынесет из их характеров и поступков какой-то урок, или даже увидит в них самого себя.  

Отдельное спасибо за помощь с текстом Михаилу Хозинскому и Давиду Воронову, а также Анне Кобякиной и Фионе Рабаши за иллюстрации. 

15.07.2024, Fundamental Force и Пруцких Дмитрий Валерьевич