Дата выхода оригинала: 25.08.24
* * *
От дерзкого выпада великого герцога Ариадна на миг потеряла дар речи. Сто тысяч дукатов, переданные Альфонсо, были тайным фондом королевы Маргариты. Что бы ни твердил сейчас Эд де Валуа, эти деньги никогда ему не принадлежали.
Вот только раскрыть правду Ариадна не могла.
Спроси они, как покойная королева скопила такую сумму…
Она не имела права отвечать. Притвориться несведущей тоже не выйдет: в Этрусском королевстве их возвращения ждал Лео III, который вцепится в любую нестыковку мёртвой хваткой.
Ариадна украдкой глянула на принца. Стиснув зубы, Альфонсо сверлил герцога яростным взглядом и лихорадочно размышлял.
Она решила дать ему время. Только сам Альфонсо мог пойти на этот шаг: втоптать имя родной матери в грязь ради уничтожения Эда. Тем временем, пользуясь всеобщим замешательством, Лариесса на цыпочках выскользнула из коридора, явно намереваясь что-то найти.
Но в отличие от Ариадны, не все собирались оставлять решение за Альфонсо. В дело вступил Рафаэль.
И с чего это после принятия сана я стал ещё больше лукавить?..
Раз уж лгать ему было не впервой, Рафаэль спокойно заговорил на беглом раттанском:
— Я едва ли смею подавать голос в присутствии столь достопочтенных особ Центрального континента, и всё же…
Красивый юноша, вышедший из толпы монахов, привлёк всеобщее внимание. Кое-кто из знати скривился: негоже сопляку встревать в разговор на таком уровне.
Однако кардинал де Маре, обладавший чертовски острым чутьём, мгновенно пресёк их недовольство.
— Брат Бальтазар представляет здесь самого аббата монастыря Аверлуче.
Кардинал исподтишка повысил его статус на полступени: вообще-то Рафаэль был заместителем аббата. Но раз тот помер, а юноша прибыл вместо него, значит, сойдёт и так.
— Он старший сын в знатном роду маркиза Бальтазара из Сан-Карло. Как глубокий знаток теологии, своими незаурядными способностями он оказал немалую помощь этрусскому отделению Святого Престола. Я искренне рад представить вам столь многообещающего молодого человека.
Посыл был предельно ясен: тем, чей род уступает Бальтазарам и кто не готов сцепиться с кардиналом де Маре, лучше немедленно замолчать.
Эти слова мгновенно утихомирили толпу. Рафаэль на миг задумался, не стоит ли поблагодарить кардинала за заступничество.
Но с чего бы? Я ведь не ради себя это делаю. И вообще, что за «незаурядные способности»? Сказал бы «мастерство» — прозвучало бы куда солиднее.
Впрочем, на них устремились десятки глаз, и Рафаэль послушно склонил голову. Сегодня ему предстояло наговорить немало дерзостей, так пусть хотя бы с виду он кажется покорным.
— Ваше Высочество, позвольте покорнейше осведомиться об источнике этих ста тысяч дукатов.
Вопрос прозвучал без всяких предисловий и бил в самую суть. От столь язвительного выпада Эд де Валуа мгновенно вспыхнул.
— Да по какому праву такой сопляк, как ты, смеет задавать мне столь бесстыдные вопросы?!
— О, разумеется, никаких прав у меня нет, — смиренно произнёс Рафаэль, примирительно поднимая обе руки в знак того, что он безоружен и неопасен.
Только вот пустые руки в его случае ровным счётом ничего не значили. Главным оружием Рафаэля де Бальтазара был не клинок, а его острый, ядовитый язык.
— Дело лишь в том, что именно я доставил эти сто тысяч дукатов. И я впервые слышу, Ваше Высочество, что они были от вас.
По толпе прокатился ропот — сейчас речь шла не о досужих слухах, а о прямых доказательствах. Однако сегодняшним девизом великого герцога было «Отрицай всё». Ему даже не пришлось раздумывать.
— Ты всего лишь посыльный! — властно ответил он. Вид у него был непреклонный. Он не собирался оставлять этому юнцу ни единой бреши для атаки. — Ты мелкая сошка, не более того. Как смеешь ты, жалкий гонец, совать нос в планы тех, кто стоит несоизмеримо выше тебя и мыслит масштабными категориями?!
Его слова попали точно в цель. Большинство собравшихся в зале как раз принадлежало к тем, кто был «несоизмеримо выше других». Они искренне верили, что всякая челядь — это просто неразумный инструмент для исполнения поручений.
Мгновенно считав настроение публики, Эд торжествующе рявкнул:
— Это не твоё дело! И уж тем более ты не вправе требовать от меня отчёта!
Рафаэль виновато пожал плечами, всем своим видом выражая глубочайшее сожаление.
— Вы совершенно правы, Ваше Высочество. Моё ли это дело? Отнюдь. — Он бросил короткий взгляд на кардинала де Маре. — Только вот истинный владелец денег, отдавший мне это поручение, сейчас находится здесь, среди нас.
Кардинал де Маре опешил от пристального взгляда молодого Бальтазара. Но Рафаэль едва заметно повёл подбородком в сторону Ариадны, и кардинал понял его с полуслова.
— Передо мной вы отчитываться, разумеется, не обязаны. Как вы изволили выразиться, я всего лишь гонец. Но вот перед истинным владельцем этих денег вы обязаны объясниться: с какой стати вы присваиваете себе чужие заслуги?!
Удостоверившись, что кардинал принял подачу, Рафаэль пошёл в атаку.
— По просьбе графини Ариадны де Маре я перевёз через море десять тысяч дукатов — лишь первую часть от суммы в сто тысяч. Это были средства на нужды Крестового похода, переданные принцу Альфонсо де Карло. Тогда же графиня разъяснила мне, что эти деньги — фонд Святого Престола.
Кардинал де Маре, волею случая оказавшийся главным актёром в этом импровизированном спектакле, крепко зажмурился и возвысил голос.
У этого молодого лиса наверняка есть план.
— Всё верно, — громогласно подтвердил кардинал. — Эти деньги всем миром, по крупицам, собирал народ Этрусского королевства. И через этрусское отделение Святого Престола они были переправлены в Йесак. Извольте объяснить, Ваше Высочество, с какой стати вы заявляете, будто это огромное состояние — ваше?!
Чутьё у Ариадны было под стать отцовскому. Разгадав задумку Рафаэля и кардинала, она мгновенно поняла, зачем Симон де Маре сейчас так нагло лжёт об «общенародном сборе средств», которого на самом деле никогда не проводил.
Даже если свести воедино все счётные книги Сан-Карло, находящиеся в ведении отца, и все книги Этрусского региона — мы нигде не найдём записи об изъятии ста тысяч дукатов. Отец не называет сейчас никаких чисел, чтобы оставить себе лазейку для отступления на случай будущей проверки: мол, точной суммы я не припомню…
Ариадна заговорила на чистейшем раттанском, и её приятный, слегка хрипловатый голос заполнил коридор:
— Если быть точной, то к фонду Святого Престола были добавлены личные средства нашей семьи. Во времена Чёрной смерти нам повезло немного подзаработать на зерне.
Слухи о том, что во время чумы Ариадна де Маре сколотила огромное состояние на торговле зерном и воском, давно гуляли по всему Центральному континенту.
— Точную сумму я сейчас не припомню. Но до сих пор живо помню, как мы хотели вложить хотя бы нашу скромную лепту в те пожертвования, что собирал народ.
В ушах Рафаэля и кардинала де Маре эта речь прозвучала так: «Мы утверждаем, что деньги исходили от Святого Престола, но детали-то не согласованы. Если позже всплывут счётные книги, числа не сойдутся. Поэтому разницу между той суммой, что не досчитаются в казне Престола, и нашими ста тысячами дукатов покрыла семья де Маре». И они всё поняли правильно.
Один Бальтазар и двое де Маре разыграли эту партию как по нотам.
Кардинал без тени сожаления добивал великого герцога:
— Эти деньги стали воплощением чаяний народа Этрусского королевства. Как же у вас поворачивается язык заявлять, Ваше Высочество, будто это золото Галлико?!
На первый взгляд казалось, будто Симон де Маре оставляет Эду лазейку, но на деле он безжалостно загонял того в тупик.
— Ваше Высочество, — обратился кардинал к Альфонсо. — Возможно ли, что вы дважды получили сумму, превышающую сто тысяч дукатов?
Сейчас Альфонсо де Карло ни за что не стал бы перечить кардиналу де Маре.
— Разумеется, нет, — решительно покачал головой принц.
Речь шла не только о происхождении денег, но и о воинской чести.
— Будь у меня в распоряжении двести тысяч, я бы прорубил путь через весь Хиджаз вплоть до Безмолвного моря. И уж точно не остановился бы на одном Йесаке.
Папа Людовико расплылся в широкой улыбке.
Да, вот это мой полководец. Тот, кто одержал победу в Священной войне. Тот, кто завоюет весь Хиджаз.
Он задал вопрос, от которого Эд де Валуа уже не мог просто так отмахнуться:
— И как же так вышло, что сразу двое утверждают, будто отправили эти сто тысяч дукатов?
Эд де Валуа из Галлико против Симона де Маре из Сан-Карло. По иронии судьбы, оба этих дома как раз вели войну за право стать новой роднёй принца Альфонсо.
Толпа с жадным любопытством ждала, как станет выкручиваться великий герцог.
— Ищут, стало быть, ту самую Русалочку — истинную спасительницу принца.
— Да принц без ума от дочери кардинала. Даже если золото дал великий герцог, ему куда выгоднее приписать всё де Маре.
— Ещё бы. Признай он долг перед Эдом, пришлось бы жениться на его дочери. Не может же принц Альфонсо взять у дома Валуа сотню тысяч и пойти под венец с другой!
Сквозь ропот собравшихся пробился громкий, напористый голос:
— Кажется, я могу прояснить этот вопрос!
Ариадна взглянула на говорившего. Синьор Манфреди. Из-за его вечных шутовских эскапад было легко забыть, что этот рыцарь свободно владеет раттанским.
— Ваше Святейшество, вы помните тот самый первый отчёт?
— Трудно забыть столь занятную бумагу, — благодушно отозвался Людовико.
Манфреди имел в виду строки о попытке убить «этрусскую женщину» через подкупленного слугу в особняке де Маре.
— Упомянутый там «Хвост» — это не кто иной, как синьор Элько, рыцарь из свиты принца Альфонсо.
При этом имени затерявшийся в толпе маркиз Вариати вскинул брови.
— Этот негодяй был завербован королевством Галлико и активно шпионил в их пользу, — продолжал Манфреди, тяжело переводя дух, словно только что примчался со всех ног. — Дошло до того, что по прямому указанию великого герцога он крал личные письма принца!
Лицо Эда исказилось. Но это не было выражением загнанного в угол преступника — скорее, яростью оттого, что под ногами путается ещё одна мелкая сошка, с которой теперь придётся разбираться.
— И среди тех украденных писем, — отчеканил Манфреди, — нашлось и то, где прямо говорилось: золото отправлено этрусским отделением Святого Престола.
Любой другой на месте герцога уже признал бы поражение, но Эд, намертво вцепившийся в тактику глухого отрицания, даже бровью не повёл.
— И что с того?! — взвился он, срываясь на крик. — Я понятия не имею, кто этот тип! И где хоть одно письмо, которое он якобы украл?!
Эд яростно ткнул пальцем в Манфреди.
— У тебя же нет ни единого доказательства! Если ты явился сюда городить нелепые басни — довольно! Принц Альфонсо, приструните своих людей! Вся эта наглая клевета…
— Это не клевета, — спокойный голос Ариадны прервал истерику великого герцога. — У нас есть все бумаги. Мы можем подтвердить происхождение золота. А можете ли это сделать вы, Ваше Высочество?
Око за око. Она нанесла точно такой же прямой удар.
Ариадна видела Эда насквозь. Пользуясь тем, что прямо сейчас ни у одной из сторон нет на руках счётных книг, великий герцог рассчитывал продавить ситуацию чистым упорством и спесью. Всё свелось к грязной сваре — победит тот, чьё слово перевесит. Но Ариадна знала наверняка: без прямых доказательств папа Людовико ни за что не встанет на сторону Эда.
Тот же окончательно сорвался. Вся ярость за пережитые унижения хлынула наружу, стоило девице, укравшей помолвку у его дочери, дерзко подать голос:
— Ах ты, ничтожная!.. Дожили! Какая-то этрусская девка смеет перечить мне, великому герцогу Эду де Валуа?!
Его гнев вышел из берегов. И действительно: по всем правилам дворцового этикета графиня де Маре не имела права заговаривать с великим герцогом из Галлико.
— Жалкое этрусское отродье!.. Уму непостижимо!
— В том, что этруски несносны, я с тобой согласен, Эд, — раздался из глубины коридора глухой, сдавленный мужской голос, похожий на змеиное шипение.
За говорившим показалась Лариесса, которую вели конвоиры. На лице её было написано отчаяние, и она судорожно прижимала к груди кожаный мешок. Сам же мужчина двигался с таким трудом, будто вот-вот провалится под землю; под его глазами залегли глубокие тени.
Опершись о стену, он тяжело перевёл дух:
— Но уж мне-то ты ведь скажешь правду: откуда взялись эти деньги?
Это был не кто иной, как король Галлико — Филипп IV.
— Отвечай, великий герцог Эд де Валуа. Откуда эти сто тысяч дукатов? — на его губах заиграла вкрадчивая, ядовитая улыбка. — Не поставив меня в известность, ты присвоил из государственной казны сто тысяч дукатов и самовольно передал их принцу чужой державы? Или прежние хищения оказались столь прибыльны, что гора дукатов нашлась в твоих собственных сундуках?
Улыбка на мертвенно-бледном лице короля стала ещё шире:
— Ну же, выбирай. Казнокрадство или уклонение от налогов?
-----------------Прим. перев.: в реплике человека из толпы действительно упоминается Русалочка (인어공주). В новелле встречаются прямые отсылки к сказкам: ранее, в главе 337, Ариадна иронизировала над Золушкой (신데렐라).Перевод: A Warding Shard · Актуальная версия: Ranobelib · VK