Глава 4

— …Неприятно.

Перед тем как выйти из комнаты, в отличие от Вильгельмины, похвалившей ее вслух, Хелене произнесла недовольство. Чтобы дочь какого-то должника, не знающая, что такое благородство, осмелилась ее хвалить… От одной мысли об этом девушку передернуло от отвращения.

* * *

В прошлой жизни я была преподавателем в учебном центре. Хотя учебным центром это можно назвать с натяжкой — небольшое заведение примерно на 40 учеников, не специализировавшееся на подготовке к экзаменам, а скорее служившее местом, где дети проводили время после школы.

Что-то вроде продолжения кружков тхэквондо, куда родители отправляют детей, пока сами не вернутся с работы. Кстати, буквально по соседству был как раз такой кружок тхэквондо. Там я преподавала старшим классам начальной школы и средним классам. И одним из многочисленных увлечений моих учеников были романы.

— «Хве-бинг-хван»¹, это важно, запомните.

— М-м, мх.

¹ Сокращение от корейских слов «возвращение во времени» (회귀), «одержимость» (빙) и «перерождение» (환생). Этот термин стал широко использоваться авторами жанровой литературы и в сообществах, поскольку темы возвращения во времени, одержимости и перерождения настолько популярны, что превратились в базовую формулу веб-романов.

Когда я поинтересовалась, что это за роман, ребенок объяснил мне с таким серьезным выражением лица, какого не бывало даже во время экзаменов. В тот момент казалось, будто ученик стал учителем, а я сама — ученицей. Увидев мой интерес, он целых полчаса с жаром рассказывал мне о типичных сюжетных клише. Это неожиданно помогло, когда я переродилась в Вильгельмину.

«Хотя нет, скорее вселилась? Но и Вильгельмина — это я, и Ким Ха На — тоже я… Не понимаю».

Однако, хотя и помогло мне адаптироваться, понять этот мир оказалось непросто. Может, если бы я преподавала всемирную историю, было бы легче, но я учитель математики и естественных наук. О средневековой Европе знала только несколько имен королей, заученных для вступительных экзаменов. Иными словами, я совершенно не разбиралась в правах человека, трудовых условиях или культуре фэнтезийного мира.

«Детский труд, 14-часовой рабочий день, бесконечное использование власти и привилегий…»

Я предполагала, что здесь будет много несправедливости, учитывая сословное общество, но смотреть на работу слуг и горничных невыносимо. Поэтому я начала постепенно менять условия их труда. В конце концов, хозяйка отдельного флигеля — я, и, похоже, из главного особняка никто особо не вмешивался, так что я могла свободно менять распорядок дня.

Например, утреннее обслуживание, включавшее даже умывание, теперь ограничивалось только приготовлением завтрака. Или уборку коридора спальни, которую раньше разрешалось проводить только ранним утром, пока я сплю, я позволила делать в любое удобное время…

«Или как сейчас, разрешила детям свободно заходить ко мне в спальню».

Сидя в большом кресле-качалке, видимо, оставшемся от предыдущего герцога, наблюдала за детьми, собравшимися перед камином. Сбившись в кучку и согревая друг друга, они жевали печеную картошку. Дети похожи на маленьких белочек и выглядели очень мило.

«И эти малыши вынуждены работать, чтобы зарабатывать деньги…»

Эти дети, старшему из которых едва исполнилось десять, были пажами. Большинство из них — отпрыски простолюдинов из владения Лейтон, и они жили отдельно от родителей, работая и ночуя в замке. Тем, кто происходил из знатных семей или попадал под покровительство рыцарей, было чуть легче, а вот эти малыши обречены выполнять самую тяжелую работу.

Например, раз в неделю они вручную стирали холодной водой скатерти и занавески. Конечно, никаких резиновых перчаток не было и в помине, поэтому приходилось постоянно греть руки в горячей воде и снова возвращаться к ледяной стирке — по-настоящему мучительный процесс.

«И это при том, что в Лейтоне отношение к прислуге считается еще неплохим… Что же творится в других местах?»

Мне хотелось приказать не давать детям такую работу, но я понимала, что могу вмешиваться только в удобства и условия труда, а вот вмешиваться в сами обязанности было бы с моей стороны самонадеянностью. В этой эпохе лишить кого-то работы означало лишить его возможности существовать. Виноваты не начальники, которые заставляли детей трудиться, а само общество, вынуждающее детей работать. Если не делать грязную работу, то остается только умереть с голоду — такова жестокая реальность.

— …Старшая госпожа снова выглядит сердитой.

— М?

Вдруг я заметила, что передо мной стоит ребенок — семилетний паж с каштановыми волосами по имени Мирине.

— Что такое?

— У вас сердитое лицо, старшая госпожа.

Сердитое… Наверное, это значит, что у меня был строгий вид? Я подняла руку и осторожно коснулась щеки. Пожалуй, лицо действительно немного напряглось.

— Все нормально, ничего страшного. Ты уже съела картошку?

— Да.

— Хочешь еще?

— Нет, спасибо.

Мирине неловко поклонилась мне в знак благодарности. Но вместо того, чтобы вернуться к своим друзьям, она замешкалась и осталась стоять передо мной.

— …Хочешь подняться?

— Можно?

— Конечно.

Раньше я уже пару раз сажала ее к себе на колени, и, судя по всему, ей хотелось снова. Я приподняла плед, посадила Мирине к себе на колени и укрыла сверху.

— Старшая госпожа, вы теперь всегда будете здесь?

— Да, похоже на то.

— Как хорошо…

Похоже, дети думали, что я скоро покину этот дом. Может, они подслушали разговоры слуг? Дети ведь тоже чувствительны к атмосфере и могли подумать, что меня скоро выгонят.

«И за это стоит благодарить императора, что ли?»

Я никогда не испытывала особого патриотизма к империи Феон, но сейчас немного благодарна императору. Оказывается, отсутствие необходимости беспокоиться о поиске работы приносит огромное облегчение.

— Чем сегодня занимаетесь?

— Будем полоть сорняки в саду. Осенние сорняки жесткие, приходится сильно тянуть.

— Наверное, тяжело.

— Но у нас есть тот, кто хорошо справляется. Джохан отлично их выдергивает.

— Джохан?

Впервые слышу это имя. Мне казалось, я уже запомнила имена всех слуг-мальчиков. Может, я еще не встречала этого ребенка?

Я наклонила голову, и Мирине, поколебавшись, осторожно заговорила:

— Джохан… наемный работник. Получает деньги за день работы.

Видимо, она имела в виду поденщика.

— Садовник нанял его. Весной и летом работы много, а теперь работы почти нет, и он беспокоится. Мы говорили ему работать с нами, но он отказался.

— Почему?

— …

Мирине украдкой взглянула на меня и прошептала:

— Он боится дворян.

— А-ха.

— Думает, что если ошибется, его будут бить плетью. Я сказала ему, что наша старшая госпожа не такая, но он видел прежнего хозяина…

Похоже, Джохан лично видел жестокость предыдущего герцога. Говорят, тот был суров не только к слугам, но и к детям-прислуге, так что неудивительно, что ребенок боится дворян.

— У поденщиков мало работы. Зимой, кроме таких дней, как сегодня, когда нужно вырывать зимние сорняки, они почти не получают денег. У Джохана нет родителей, я волнуюсь за него.

— Джохан живет один?

— С младшей сестрой. Сестра еще совсем маленькая, Джохан зарабатывает один. Он сказал, что в последнее время им нечего есть, и они варят кашу из древесной коры.

Мирине явно очень переживала за Джохана.

«И не только она одна».

Другие дети, сидевшие у костра, то и дело посматривали в нашу сторону. Они явно отреагировали на имя Джохана, и в их глазах читалась отчаянная надежда.

— Вы все дружите с Джоханом?

— Джохан сильный и умный, он нам много помогал, даже когда работа была не его.

Похоже, он пользовался уважением среди детей. Иначе они не смотрели бы на меня с такой открытой мольбой. К тому же, если подумать, мне действительно нужен был личный помощник, который мог бы выполнять поручения вне дома, а не просто слуга.

— …Уверена, что Джохан действительно хорошо работает?

— Да!

Что ж, тогда стоит с ним встретиться. Несмотря на холод, я поднялась с места.

* * *

Джохан не доверял дворянам.

— Простите, простите!

— Вот они, ничтожные простолюдины!

Когда Джохан впервые пришел работать в сад, он увидел, как под деревом хлещут плетью какого-то мальчика. Страшный старик-дворянин с развевающимися седыми волосами бил ребенка, и хотя вокруг было много взрослых, никто не пытался помочь.

Окровавленного мальчика вывели за ворота особняка. Садовник сказал Джохану, что мальчика наказали за то, что он испачкал обувь дворянина сорняками. Просто не заметил вовремя и не выдернул сорняк — и вот уже весь в крови.

«Дворяне страшные».

Садовник много раз предлагал Джохану стать постоянным слугой, но тот не мог забыть пережитое и отказывался.

«Если я умру, Лили останется одна».

Джохан уже в столь юном возрасте понял, что жизнь важнее денег.

«Но все же я благодарен за работу, надо стараться».

Садовника не было рядом, но Джохан привычно приступил к работе. Надев перчатки, он начал выдергивать сорняки, ковыряя мерзлую землю. Потрескавшиеся ногти больно ныли, когда касались земли, но к такой боли мальчик привык.

— М?

Продвигаясь шаг за шагом, Джохан вдруг заметил женщину, присевшую на корточки перед зарослями сорняков.