С самого утра стояла ясная погода, словно сама природа приветствовала первый день весны. Не было ни малейшего намёка на дождь, но к вечеру небо затянулось внезапно набежавшими тучами. Лучи заходящего солнца так и не достигли земли — вместо них упали первые капли дождя. Потом солнце окончательно скрылось, наступил вечер, а дождь перешёл в настоящий ливень, да такой, что дворники не справлялись: лобовое стекло заливало, и за потоками воды ничего не было видно.

Тогда-то и поступило полицейское предупреждение о появлении зоны стресса в Мотоазабу, Минато. Речка, протекающая неподалеку, имела обыкновение в сильный дождь разливаться так обширно и бурно, что эти подтопления неизменно попадали в новостные сводки. Когда дождей не было, река напоминала тонкий ручеёк, вяло несущий свои воды к Токийской гавани. Но стоило начаться ливням, как ручеёк разрастался до бурлящего грязевого потока, сметающего всё на своем пути.

С улиц обозначенного зоной стресса района моментально исчезли прохожие. Заросли кустарника на берегу реки казались единым густым массивом теней — так потонули в черноте окрестности.

Обычно, когда полиция объявляет о зоне стресса, местные стараются лишний раз не выходить на улицу, а жители соседних районов обходят стороной заражённую территорию. Те же прохожие, кому не повезло попасть под действие зоны, спешат как можно скорее покинуть опасное место, держась при этом подальше от других таких же бедолаг. Пара часов — и улицы вымирают.

На границе тёмного участка мигнули и погасли огоньки уличных сканеров психо-паспортов.

По улице кто-то шёл. Какая-то женщина укрывалась от непогоды под нежно-розовым зонтиком и торопилась поскорее попасть домой.

Это была Юки.

«Вторая машина на связи, — из мобильного терминала с запущенным групповым чатом раздался голос Сайто. — Приманка начала движение».

Масаока неотрывно следил за голубым огоньком, мигающим на карте района, выведенной на автомобильный экран. Это были данные GPS с мобильного терминала Юки. Огонек появился на выходе из станции метро Акабанэбоши и теперь продвигался в глубь квартала вдоль железнодорожных путей. Автомобиль Сайто следовал за ней по противоположной стороне улицы, выдерживая выбранную дистанцию.

ー Первая машина на связи, вас понял, — подтвердил Масаока. — Инспектор, Юки начала движение. Нам тоже пора выдвигаться.

Они вместе с Яхиро сидели в «Бентли GTS», припаркованном за углом бывшего здания посольства.

ー Не торопись. Мы с тобой руководим операцией. Ты слишком волнуешься.

ー Преступник придёт?

ー Придёт. Нашему злоумышленнику ничего другого не остаётся, кроме как послушно играть по нашим правилам, — беспечно ответил Яхиро и вдруг заговорил так, словно и был тем, кого они ищут:

ー Моя цель — женщина, не способная выполнить своё предназначение. Место выбрано идеально — разлившаяся речка и заброшенная земля рядом. Сканеры отключились на плановое обслуживание, а на самом месте их вовсе нет. Кроме того, ливень. А ещё объявили о зоне стресса. Всё прекрасно совпало. Теперь надо лишь убить жертву по раз и навсегда выбранной схеме. Три удара в живот, и затем вскрыть сверху донизу. Должно быть, им очень больно, но я затыкаю им рот носовым платком и вместо криков слышу только мычание. Их даже немного жаль. В такой сильный дождь никто не услышит и не придёт на помощь, но я всё равно проверю, мертвы ли они. Понаблюдаю до последнего вздоха. Всё будет хорошо, обязательно. Сегодня я убью. Когда прекратит кровоточить живот, я сожму ей шею. Проверю, что смерть наступила, и посмотрю, что именно она взяла с собой. Прошлая девочка говорила на сеансе, что всюду носит с собой кисточки для рисования, но эта женщина вечно смотрит в мобильник, больше у неё ничего с собой нет. В таком случае придётся раздеть и набить ей живот одеждой. Точно так же я сделал в самый первый раз…

ー Не надо говорить так, словно инспектора Юки убьют!

Детальное описания процесса вызвало у Масаоки тошноту.

ー Современная молодежь, на удивление, суеверна, — Яхиро усмехнулся. — Однако, если мы верно воссоздали ход его мыслей, следующее преступление случится именно здесь. В таком случае других жертв больше не будет.

ー Неужели он действительно клюнет на приманку? В городе, как мне кажется, хватает женщин с подходящими заболеваниями…

Важно было взять убийцу-насильника с поличным. Для этого отдел во главе с Яхиро и разработал подробный план ловли на живца.

ー Первая машина приманке, — позвал Юки Яхиро. — Слишком медленно идёшь. Ускорься.

«Так я мигом покину зону, — отписалась Юки. — Иду достаточно быстро».

ー Хорошо. Рядом с тобой скоро покажется старый железнодорожный мост. Если от него пойти вниз на юг, вдоль путей, окажешься на границе с заброшенной землёй. Что-то мне подсказывает: обычные люди стараются пройти там как можно быстрее. А ты, детка, сейчас самая обычная законопослушная гражданка. Ни с кем не разговаривай, веди себя как примерная жёнушка, озабоченная проблемами со здоровьем. Вот, кстати, представь, что будешь делать сегодня за ужином?

«Что доктор посоветовал, — написала Юки. — Улучшать оттенок».

В конце прошлого года Юки нанесла визит в центр психологического здоровья в Минато, где работал подозреваемый. С собой она принесла полный комплект документов с вымышленным диагнозом и записалась на приём к подозреваемому. Представилась домохозяйкой, проживающей вдвоём с мужем в районе Адзабу-Дзюбан. Супруги были озабочены отсутствием детей и решили обратиться в клинику, чтобы выяснить причины. Узнав о своем заболевании, Юки пришла в сильнейшее расстройство, повлекшее за собой сильное ухудшение оттенка. На момент обращения в центр психологического здоровья она уже с месяц лечилась от бесплодия.

Надо сказать, что оттенок Юки и в самом деле был затемнён — всё для того, чтобы привлечь внимание подозреваемого и показать ему, что из Юки выйдет идеальная добыча. Как и все те, кто оказывался в такой же ситуации, Юки старательно изображала крайнюю озабоченность, как бы сохранить оттенок психо-паспорта.

«Я не могу иметь детей обычным способом, — опять написала Юки. — Но могу воспользоваться ЭКО».

ー Понятно... где ты сейчас? — Яхиро вдруг прервал игру и задал вопрос деловым тоном.

Он словно хотел предупредить, что да, играть роль важно, но и забываться тоже не стоит.

«Всё ещё не добралась», — написала Юки, прекратив отыгрывать бездетную домохозяйку. — Я пришла в специальный следственный, потому что вышла замуж и не могла остаться в армии. Признаться, я немного засиделась».

ー Вот что я хочу услышать от незаменимого члена нашей команды, — с удовольствием проронил Яхиро. — Знаешь, детка, возможно, именно ты станешь ключевой фигурой нашего дела.

«Неожиданно».

ー Всё вокруг нас нуждается в тщательном анализе. Нужно учиться понимать окружающих, и тогда мир станет предсказуемым.

«Слишком сложно, инспектор».

Яхиро и Юки ещё некоторое время обменивались колкостями, как вдруг Юки замолчала. Судя по карте, инспектор как раз прошла старый мост.

ー Второй номер первой машине, — подал голос Сайто. — Автомобильное движение в районе моста полностью перекрыто из-за наводнения. Дальнейшее наблюдение невозможно.

ー Неважно. Что там у заброшенной земли?

ー Несколько лодок сорвалось с привязи, их несёт течением.

ー Как и предсказывали, отлично. Ну что ж, вот оно, наше поле битвы. Удочку с наживкой забросили, будем ждать, когда рыбка клюнет.

Яхиро что-то набрал на панели встроенного в автомобиль терминала, откинулся в кресле, вытащил из бардачка книжку и открыл на заложенной странице. Надел очки и, полностью расслабившись, погрузился в чтение.

ー Как вы сейчас можете читать?

ー Это «Посторонний» Альбера Камю. Переживаю тут за главного героя, — пояснил Яхиро. — Конечно, он преступник. Но почему? Он убил человека без малейшего сочувствия, но я, как читатель, не могу отделаться от мысли, что на самом деле он невиновен. Если присмотреться, то те, на чьей стороне справедливость, вызывают лишь отвращение... Н-да, видимо, пока что случай выше моего понимания.

ー Так вы пытаетесь понять, что творится в голове у нашего убийцы?

ー Вовсе нет, — Яхиро отвлёкся от чтения и задумчиво склонил голову набок. Затем сунул закладку между страниц, захлопнул книгу и убрал обратно.

ー Наш убийца-извращенец — типичное порождение системы, где все одержимы здоровьем собственной психики.

ー За ним больше десяти жертв. Это что, по-вашему, типично?

ー Возьмём, к примеру, жертв Чикатило — пятьдесят две девочки. Фишер — более десятка детей. Если сравнивать с известными психопатами прошлого, наш убийца выглядит, на удивление, жалко. Его мотивы более чем прозрачны. В конечном счёте он лишь пытался восстановить оттенок. И всё.

ー То есть как? Он восстанавливал оттенок убийствами? Но мы полагали... наоборот...

ー Если приглядеться, вывод очевиден. Может, на него так действует работа психотерапевта. Но если проследить за динамикой изменения оттенка, то наверняка окажется, что он попадает в пограничное состояние ещё до убийства.

ー Убийствами он восстанавливает свою психику?

ー Как я и говорил, жалкий тип. Ненавидит себя за то, что вынужден исполнять роль, навязанную всемогущей системой. Пытается исправить ущерб, нанесённый его самооценке, ведь бедняга столкнулся с несоответствием идеального действительному. Слабый дух. Иначе справляться с проблемами не умеет, — презрительно выплюнул Яхиро.

ー Да, но пойти на преступление, чтобы поправить оттенок…

ー Нас уверяют, что психо-паспорт — количественные данные, отражающие состояние человеческой души, — Яхиро уставился в темноту за лобовым стеклом неподвижным взглядом. Не было видно ни зги, одна лишь пустота и бесконечный поток воды.

ー Э-э-э...

ー Психосоматическое сканирование отслеживает состояние психики и склонности личности. Говорят даже, что «Сивилла» анализирует человеческую душу, но я думаю, что психо-паспорт не может выявить нашу истинную сущность. С помощью него можно лишь оценить состояния нервной системы, измерить влияние окружения на душевное состояния индивида. Но вот душа в прямом смысле этого слова остаётся по-прежнему непознаваемой субстанцией. Что творится внутри человека — добро там или зло — мы не можем протянуть руку, пощупать и узнать. И понять, кто же стоит перед нами. В нашем обществе принято ошибочно оценивать людей по количественным изменениям, которые лишь фиксируют, что творится в психике под гнётом жизненных обстоятельств. И это называется «душой». Вот почему тот, кто несёт в себе зло, может совершить преступление и достигнуть душевного равновесия, привести оттенок в порядок. Тот же случай, что и с добрыми людьми, когда они совершают добрые поступки. Короче говоря, в двадцать первом веке мы спроектировали идеальное для психопатов общество — если говорить начистоту.

Яхиро объяснял всё это совершенно спокойным тоном, но Масаоке стало не по себе. Он был в такой растерянности, что не мог из себя и слова выдавить. Единственное, что он понял как никогда ясно: Яхиро не одобряет устройство нового мира. Он чувствует непримиримую ненависть, которая сосредоточена, если подумать, на заправляющей всем системе.

ー Совершая убийства, наш преступник пытается исправить неправильное в себе, — объявил Яхиро. — Подобно последней жертве, его мать, ныне давно покойная, страдала синдромом Рокитанского. Она не могла забеременеть обычным способом и родила ребенка с помощью ЭКО. Кончилось тем, что наш убийца додумался обвинить во всех грехах мать, которая не сумела привести его в этот мир обычным путём. Не исключено, что мать как-то бросила ему в сердцах, мол, проблемы с его оттенком связаны как раз с тем, что он родился неестественно. В общем, хладнокровные убийства — символический акт убийства матери.

Вспарывая животы жертвам, убийца воссоздавал правильные родовые пути, и это на время исправляло его психо-паспорт. Ничего другого ему не оставалось. Никаких других способов восстановления затемнённого оттенка он просто не знал.

Однажды он заметил, что существует нечто, благотворно влияющее на его психику. Смерть женщины. Полнейшей незнакомки… нет, на самом деле каждый раз это была вернувшаяся к нему мать. Подобно призраку, она выбиралась из могилы, вселялась в других женщин и подбиралась к нему, чтобы портить его психо-паспорт. А призрака, как известно, надо изгнать. Вот он и убивал носителя. Снова и снова.

ー Нам нужно донести до преступника основную мысль, — продолжал Яхиро. — В этом обществе царствует идеальный порядок, где отклонениям нет места. Несовершенным жить не позволено. Зло должно быть осуждено и наказано по справедливости.

И тут автомобильный терминал ожил. Из динамиков раздался неясный шум.

Убийца пришёл.

ー Вторая машина первой, — голос Сайто был спокоен, хоть в нём и слышалось напряжение. — Цель объявилась.

ー Вперед! — скомандовал Яхиро и оскалился, впервые показывая, как же он зол.

Он быстро вернул сиденье в вертикальное положение, и «бентли» рванул с места. Мотор взревел — машина резко набирала скорость. С оглушительным рёвом автомобиль вылетел на перекресток Нинохаши, проскочил его, игнорируя светофор, и резко остановился. Яхиро отдал Масаоке приказ:

ー Скоро всё закончится. Тут место нашей охоты. Возьми его!

ー Есть!

Масаока бросил взгляд на панель терминала и убедился, что позиция Юки не изменилась. После этого он резко распахнул пассажирскую дверь и выскочил наружу. Ливень усилился. Пролегающая вдоль берега автомобильная дорога была перегорожена какой-то непонятной конструкцией, и машина Яхиро остановилась как раз напротив. Вдалеке мерцал огонёк — это был фонарь, который, точно свет у наживки, манил ночную рыбу. Быстрее! Быстрее! Скорее на сцену, действие почти началось!

Масаока бросился к фонарю, возле которого кружились, словно в танце, две фигуры. Завеса дождя не давала разглядеть, что происходит, но было понятно, что двое сцепились в схватке. Юки, превосходный боец и мастер единоборств, почему-то проигрывала, и неприятное предчувствие вдруг посетило Масаоку.

ー Юки! — крикнул Масаока, и более крупная фигура тут же бросилась бежать в сторону дороги, ведущей к заброшенной земле.

Масаока подскочил к припадающей на одну ногу Юки.

ー Это он с тобой сделал?

ー Так точно, — ответила она. — Прощу прощения. Ударил меня в правое бедро. Будь с ним внимательнее, он чем-то накачан. Какой-то восстановительной смесью, похоже. Вывернулся из моего захвата и ударил. Он сильный и быстрый, будет сложно его взять.

ー Понял.

ー Следуй за ним, если дашь добежать до реки — считай, всё.

ー Да!

Масаока кинулся в сторону заброшенной земли. По бокам от проложенных кем-то узких деревянных мостков виднелись стоящие группками невысокие здания, построенные нелегалами.

Несмотря на сильнейший дождь, вдоль дороги проглядывалось множество людских силуэтов. Или это были тела? Неважно, нельзя отвлекаться! В темноте он наступил на кого-то спящего или же мёртвого, но Масаоке было некогда выяснять.

Доска закончилась, и ноги по щиколотку погрузились в воду. На этот раз река поднялась особенно высоко. Дальше мостки уходили под воду. Вдалеке торчал остов какой-то постройки. Подобно разбегающимся из затопленного подпола мышам, жители заброшенной земли сновали вокруг со скарбом в руках, загружались в оставшиеся лодки и уносились прочь, увлекаемые грязным беснующимся потоком. Речка вела к Токийской гавани, а там уже начинался район Ванган с самой большой заброшенной территорией во всём Токио — конечный пункт прибытия беженцев.

Все эти суетящиеся люди, сами того не зная, сильно помогли Масаоке: они спешно разбирали привязанные лодки, не позволяя убийце украсть одну из них. Накануне Яхиро распустил слух о том, что полиция готовит зачистку, и теперь местные рвались поскорее уйти из опасного места. Преследуемый по пятам полицией преступник не мог найти ни одной незанятой лодки.

Когда Масаока настиг убийцу, тот, уже побеждённый, ждал его, стоя по колено в воде. Хрупким телосложением он напоминал подростка, но лицо его было исчерчено глубокими старческими морщинами.

Сомнений не оставалось. Это был он, человек, который изнасиловал и убил двенадцать жертв.

ー Полиция! — выкрикнул Масаока, пытаясь перекрыть гул дождя и рёв несущегося потока. — Вы арестованы на месте преступления!

Загнанный преступник внезапно бросился на Масаоку. В руке он сжимал длинное сверкающее лезвие. По форме оружие напоминало необычайно длинный, свыше тридцати сантиметров, кухонный нож. Без сомнения, это и было орудие убийства. На лезвии виднелись тёмные пятна — бесспорное доказательство, что именно с этим оружием напали на Юки.

Предупреждать было некогда, поэтому Масаока тут же схватился за револьвер, но вот беда — застёжку кобуры заело. Фатальная ошибка.

Лезвие свистнуло в воздухе. У Масаоки ноги увязли в грязи, и он понял, что увернуться не сможет. Он попытался отклониться корпусом, но безуспешно — слишком медленно! Перед глазами мелькнула серебристая вспышка. Холодный металл прикоснулся к щеке, и в тот же миг лицо словно опалило огнем. Хлынула кровь.

Порез был, однако, не опасный, и Масаока сосредоточился на действиях противника. Не обращая внимания на боль, Масаока успешно уклонился от следующей атаки — упал на колени и отклонился назад, пропуская лезвие над собой, а затем резко качнулся вперёд, выпрямляясь. И нанёс удар.

После замаха преступник всё ещё держал руку опущенной. Да, убивать беззащитных женщин подозреваемый научился, но вот драться с тем, кто может дать отпор, как-то не привык. Внезапный удар Масаоки сбил его с ног — преступник запаниковал. Бестолково взмахнув ножом, он попытался проткнуть Масаоке живот, но Масаока оказался быстрее: выхватил револьвер, свой верный Ruger SP101, быстро прицелился и прострелил руку противника. Револьвер выплюнул пулю с коротким лаем.

Мужчина истошно завопил. Пальцы, сцепленные на рукоятке ножа, разжались.

Масаока потянулся подобрать оружие, но в ту же секунду преступник решился на отчаянную атаку. Накачанный коктейлем из всевозможных медикаментов, он едва ли осознавал, что вообще делает. Раздробленной кистью он зачерпнул грязную воду и плеснул в лицо Масаоке. Темнота, дождь и грязь тут же ослепили следователя, и от этого он взбесился не на шутку. Больше всего Масаоку пугало то, что преступник сбежит, и от этой мысли волна ненависти захлестнула его с головой.

ー Я-я-я л-л-лечил их! Не делал н-н-ничего плохого! ー взвизгнул преступник, с трудом выговаривая слова.

Масаока махнул кулаком в сторону голоса.

ー Я п-п-помню л-л-лицо с-с-следователя.

Масаока, зажав пистолет в руке, несколько раз наотмашь ударил преступника.

ー Я и-с-с-скал в ба-ба-базе данных граж-ж-ж-дан.

Слова пробудили в душе какой-то другой страх. Масаока понял, что хочет, чтобы преступник во что бы то ни стало заткнулся.

ー Т-т-твоего от-т-т-ца то-то-то-же.

«Твоего отца тоже», — слова коснулись его ушей, и мир Масаоки раскололся на две части.

ー У-у-у-уб-б-бей!

«Его надо убить! Преступник оказал сопротивление, попробовал скрыться, кричал бессвязную ерунду...» — холодные чужие мысли забрались Масаоке в голову.

А в темноте всё кричали что-то бессвязное, немыслимое, оскорбительное. Чей-то ненавистный мерзкий голос. Нужно положить этому конец. И тогда не будет жертв. Перед глазами Масаоки проплывали распластанные тела безжалостно убитых женщин. И… портрет убитой девочки. От этого воспоминания болезненно сжалось сердце. Там, с высоты семейного алтаря, она улыбалась улыбкой человека, который верит, что завтрашний день обязательно наступит. Никогда больше эта девочка не улыбнётся.

«Дело №39» — раздался в голове голос Яхиро. По сути, ничего не значащая борьба двух ведомств, и она ложится на одну чашу весов, когда на другой — смерти невинных женщин. Преступления, которые можно было предотвратить, свершились. И всё из-за слишком широкого толкования статьи № 39 Уголовного кодекса и закона о предоставлении медицинской помощи психически нездоровым гражданам. Преступники, которые заслуживают лишь кары, успешно избежали наказания. Вместо этого их со всеми удобствами держат в специальных учреждениях.

И тогда-то Масаока ощутил, что щёки у него мокрые. Стоявшие перед глазами изуродованные тела жертв исчезли. Вместо этого перед ним возникло распухшее от ударов лицо преступника, теперь багрово-фиолетовое. Тот лежал прямо в грязи и захлёбывался собственной кровью. С каждым тяжёлым вдохом на его губах вспенивались пузырьки. И даже в таком состоянии преступник пытался сопротивляться.

Левая рука Масаоки с силой сдавила горло мужчины, перекрывая ему кислород. В правой всё ещё был револьвер. Осталось четыре пули. Надави чуть на спусковой крючок, и одна из них вылетит из ствола.

ー Довольно! — прикрикнул Яхиро. Он возник словно из ниоткуда.

Или это не он, а игра воспалённого воображения?

ー Не превращайся в этого ублюдка. Не обязательно лезть в грязь по самые уши.

Но Масаока всё никак не мог очухаться.

ー Тебя зовут Томоми Масаока. Ты — следователь первого подразделения специального следственного отдела.

Яхиро схватил его за руку и забрал револьвер. Затем один за одним разжал пальцы, сомкнувшиеся на шее преступника. Ухватил за плечо и потянул на себя, принуждая встать на ноги.

ー О-он... — начал Масаока, и голос у него сорвался.

ー Всё хорошо. Благодаря тебе, парень, ублюдок больше никуда не денется... Хотя ты, конечно, слегка перестарался.

Мужчина затрясся, будто в конвульсиях. Было ясно, что теперь он никуда не убежит.

ー Вот как...

Масаоке вдруг стало тяжело дышать. Он буквально задыхался. Каждый вдох давался ему с трудом, словно он напрочь забыл, как вообще надо дышать. Словно его бросили в воду, и тело свело судорогой.

Запоздало он почувствовал боль: тупую, но сильную. Он попытался сообразить, что болит, и с удивлением обнаружил костяшки пальцев сбитыми, содранными до мяса, залитыми кровью: преступника и его собственной. Даже бесконечный ливень не мог смыть всё без остатка. Масаока уставился на руки, которые покрывали почти чёрные пятна.

ー Я едва не убил его...

ー Всё в порядке, парень. Не убил же. Он заразил тебя жаждой крови. А ты, парень, каким бы крепким ни казался, всё равно лишь дитя своего времени. Под влиянием внешних факторов вы ломаетесь от стресса, но это беда всего нашего общества. Безумие заразно — хорошо, что я подоспел вовремя. На твоём психо-паспорте вряд ли скажется. На-ка, возьми сигаретку. Поможет успокоиться.

Яхиро, спрятав сигарету от дождя, щёлкнул зажигалкой и протянул Масаоке уже зажжённую. Первая затяжка шипом вонзилась в лёгкие, но эта боль принесла Масаоке облегчение. Ему показалось, что вместе с табачным дымом он выдохнул весь тот яд, который пустил в него преступник.

ー Как бы то ни было, ты, парень, отличный следователь. Даже слишком, — Яхиро умело наложил повязку на обе руки и щеку Масаоки. — Как я и говорил, чтобы выследить цель, следователь должен без лишних самокопаний уметь отклоняться от правил и мыслить как преступник. Иного способа противостоять тем, кто регулярно преступает закон, не существует. Но, если вовремя не остановиться или переусердствовать, рискуешь превратиться в такого же монстра. Иными словами, волкодав не должен превратиться в волка. Следователь обязан чётко понимать, где пролегает черта, которую нельзя переступать ни при каких обстоятельствах. Кстати об этом... Не стоит ожидать чего-то такого от новичка, но ты, парень, молодец. Хорошо справился!

Яхиро нагнулся, пошарил рукой в продолжающей подниматься воде и поднял трофей, который достался им от преступника. Яхиро приставил лезвие к кончику носа мужчины.

ー Нападение на должностное лицо, препятствие правосудию... Ношение холодного оружия, что является таким же преступлением, как и ношение оружия огнестрельного. Взят на месте преступления с поличным... Также двенадцать случаев изнасилования, сопряжённых с убийством. Ублюдку светит высшая мера наказания. Прикидываться невиновным бесполезно. Психо-паспорт опровергнет любые прошения. Судьба его уже предрешена. Всё, что он сейчас пытался сказать, было записано. Ему остаётся лишь размышлять, что там его ожидает в тюрьме.

Пинком он поставил преступника на колени и скрутил обе руки у него за спиной. После отдал распоряжение Масаоке:

ー Застегни наручники. Это, следователь Масаока, твоя добыча.

***Начиная со следующего утра для Масаоки потянулись безрадостные дни.

Пока он лечился, ему велели оставаться дома, и, кроме врача, к нему никто не приходил. От Яхиро не было вестей уже три дня, и Масаока начал беспокоиться.

Может ли быть, что начальство подняло вопрос, а не превысил ли Масаока полномочия? Вдруг он применил больше насилия, чем допускалось во время задержания? У него самого остался шрам на щеке… но и у арестованного повсюду следы побоев.

Сам преступник в тот же день был доставлен в полицейское управление. Теперь им занимались другие люди. В соответствии с указаниями Яхиро все документы были собраны и приведены в полный порядок ещё до ареста. Убийце предстояло стать разменной фигурой в политической игре. Всё это время отдел Яхиро готовился, чтобы всадить в Министерство здравоохранения пулю, но вот глупая ошибка Масаоки могла стоить исключительного шанса. И всё тогда напрасно. Пока у Масаоки затягивались раны на теле, беспокойство бередило душевную рану. И с каждым днём становилось только хуже.

И это было ещё не всё. Несмотря на то, что дело считалось закрытым, Масаоку не отпускало чувство незавершённости. Он и сам не знал, что именно не даёт ему покоя.

Неделю спустя, утром, он получил вызов от Яхиро. Подскочив, он схватил мобильник в руки.

ー У меня к тебе дело. Ты можешь приехать?

Накинув наспех пиджак, Масаока поспешил к зданию полицейского управления в Касумигасэки, где его ожидал Яхиро.

В первую поездку на «бентли» Масаока был полон мрачных предчувствий, но теперь он, привычно устроившись на пассажирском кресле, тут же ощутил, как все страхи улетучиваются, а недельное напряжение отпускает. Наконец-то он сможет вернуться к работе!

ー Ты в порядке? Всё зажило?

ー Да, всё хорошо. Останется лишь небольшой шрам.

ー Это пустяки. Поехали.

Яхиро тронулся с места. Машина набрала скорость и, выбравшись на длинную магистраль, помчалась по направлению к району Ванган.

ー Думаю, стоит отметить твоё первое успешное дело. Есть одно неплохое место. Я угощаю.

ー Большое спасибо.

Яхиро пребывал в отличном настроении и даже насвистывал какую-то мелодию. Масаока задумался, а на самом ли деле его пригласили только ради обеда.

И тут его подозрения подтвердились. Яхиро повернулся к Масаоке и пробормотал:

ー Как думаешь, наш преступник действительно псих? Я тут засомневался в собственных выводах. Слишком уж... жалкий для того портрета, что мы нарисовали.

Всё же встреча не просто так…

ー Какие-то проблемы с нашим делом?

ー Нет, не волнуйся. Подготовка к приведению приговора в исполнение идёт в полном соответствии с протоколом, ー Яхиро усмехнулся.

Масаока немного успокоился, но тяжелое чувство, поселившееся в груди, не отпускало. Что-то было не так, но что? Дело успешно закрыто...

В памяти снова всплыло лицо преступника. То, что он кричал... его прерывающийся голос…

ー Не знаю, — Масаока покачал головой. — Под конец он точно был невменяемым.

ー В том-то и вопрос. Мог ли этот человек и в самом деле постепенно сходить с ума, планируя раз за разом все эти убийства ради восстановления оттенка? Если он продолжит вести себя так, как при аресте, может быть назначена экспертиза. Будут проверять, отдаёт ли он отчёт в своих действиях. Возможно, он станет настаивать на собственной невменяемости, и тогда его признают невиновным. А может, он действительно психически нездоров. Свихнулся за эти годы. Но какое это имеет отношение к совершённым им убийствам? — со злостью продолжил Яхиро.

Преступление есть преступление. Двенадцать человек зверски убиты. Вскрыты ножом. Среди жертв были и дети, и старушка. Это и есть истина. Какими бы ни были причины, преступник должен понести соответствующее наказание. У этого правила не должно быть исключений. Если не следовать букве закона строго, на смену ему придёт беззаконие, при котором люди запросто станут убивать друг друга без особых причин. Это всё уже было, когда страна переживала тёмные времена. Плохие люди безжалостно расправлялись с хорошими, и жизнь тогда превратилась в ад.

ー Эй, парень, что ты чувствуешь теперь, когда арестовал настоящего убийцу?

Яхиро повернулся к Масаоке. В словах инспектора чувствовалась сила, но вот в глазах — ни тени эмоции. Лишь абсолютное спокойствие. Казалось, что Яхиро — всего лишь сторонний наблюдатель, который следит за жизнью общества, но не участвует, что бы там ни происходило.

ー Я не знаю.

ー Ты должен радоваться, нет? Своими руками обезвредил и задержал убийцу.

ー Я бы радовался, если бы пострадало меньше людей... — Масаока не особо верил, что и правда следует говорить Яхиро такое.

В конце концов он понял, что именно его мучает, но боялся высказаться и показать себя слишком уж самонадеянным.

ー У тебя по лицу видно, что ты хочешь сказать. «Если всё так просто, почему за четыре года никто так и не поймал убийцу?»

ー Инспектор, я...

ー Ты прав. В среднем, чем более давнее дело, тем сложнее его раскрыть и тем больше времени длится следствие. Однако нам потребовалось едва ли три месяца, причём не просто провести следствие, но и поймать убийцу. Обычно такого не бывает. Неужели мы настолько лучше всех тех бесчисленных следователей, которые работали над делом раньше? Вряд ли. Судя по тому, как всё закончилось, убийцу должны были поймать ещё несколько лет назад.

«С делами под грифом “№39” всегда так», — добавил Яхиро, словно жалуясь.

ー Когда их раскрываешь, не испытываешь удовольствие, а мучаешься безнадёжным вопросом, не специально ли оставили преступника разгуливать на свободе?.. До сих пор не знаю, вот честно. Правильным ли путём идёт наше общество? Нас уверяют, что раньше мы были на самом дне, а теперь вот выплыли и живём хорошо. Почему тогда ублюдки вроде нашего парня остаются безнаказанными? Я не утверждаю, что старый мир был понятнее нынешнего, но в те времена, когда я только стал полицейским, линия между добром и злом была гораздо чётче. Любого человека, преступившего закон, ждала неминуемая кара.

Яхиро говорил странным сдавленным голосом, словно изо всех сил пытался подавить кипящие внутри чувства. Масаока вгляделся в его лицо и увидел, что тот едва сдерживает рвущуюся наружу ярость. Масаока так и не осмелился спросить, что это за ярость, почему она. И так было понятно, что у Яхиро много тайн, и раскрывать их он ни перед кем не собирается. Но эти эмоции владели Яхиро всего лишь несколько минут, какой-то миг, и вдруг исчезли без следа.

ー Правосудие должно исполняться законными методами в соответствии с чётко прописанными процедурами. Если постоянно искажать смысл процедуры, в итоге мы получим лишь массу докладов о совершённых ошибках. Вышестоящие организации тоже должны это понимать, так ведь? Где-то потерялось понимание, что <закон> служит в первую очередь для защиты <людей>. Министерство здравоохранения намеренно изменило работающие схемы правосудия... Я должен принести извинения. Для того, чтобы иметь возможность по-настоящему расследовать это дело, мне пришлось использовать тебя, парень.

ー Я совсем не возражаю, если благодаря этому удалось поймать убийцу, — Масаока действительно теперь понимал, что именно и зачем предпринимал старик Яхиро. С самого дня их знакомства и до этой минуты.

Масаока ещё не знал, что в словах инспектора было правдой, а что — ложью. Если он и лгал, то делал это безукоризненно. Этот человек не гнушался любых методов — лишь бы сделать то, что следует сделать. Но именно поэтому Яхиро можно было доверять, как никому в этом мире. «Чтобы однажды достичь своей цели, я должен научиться у него вот так вот идти вперёд, не останавливаясь ни перед чем», — подумалось Масаоке.

ー А ты оправдал все мои ожидания, — губы Яхиро изогнулись в усмешке. — На этом закончим с жалобами. Наша работа — искать и ловить плохих ребят. Преступления должны быть раскрыты. Что бы там ни происходило с обществом, суть нашей работы не меняется.

С этими словами Яхиро протянул Масаоке папку с документами.

ー Что это?

ー Новые материалы по нашему делу. Убийства совершены разделочным ножом, как следует из отчёта. Кстати говоря, десять лет назад нельзя было приобрести такого рода нож, не имея лицензии шеф-повара. Если это так, то где наш злодей раздобыл орудие убийства?

Услышав, что у дела есть продолжение, Масаока затаил дыхание.

ー Парень утверждает, что получил его в подарок от одного благодарного пациента. Стоило нашему убийце взять нож в руки, как оттенок сразу же ухудшался. Такое вот дьявольское оружие. Да, к слову, от того пациента он узнал кое-что любопытное. Где же это... ах, да! Во время печально известной атаки на Нона Башню 2 февраля 2070 года — тогда пострадало рекордно много ребят из правительственных войск и полицейских — среди конфискованного у мятежников оружия был и этот нож. Да, он самый.

***Обычно я стараюсь ни с кем не обсуждать тот день, когда умер мой отец. Более или менее спокойно говорить о нём я научился, лишь став полицейским. Характер работы развил у меня способность отстранённо смотреть на вещи.

Семья знала, чем занимается отец, но лишь в общих чертах. Никто не мог сказать, что конкретно он делает, потому что сам он никогда не вдавался в детали. Я знал только то, что отец работает в полиции, но и понятия не имел, что служит он в специальных войсках SAT. Не знал, что «Сивилла» направила его в отдел по борьбе с террористами. Выставила против мятежников, потому что он был неплохим снайпером.

В день его смерти открывали Нона Башню, и у её подножия собралось множество представителей из всех центральных министерств. Туда направили солдат и полицейских, чтобы обеспечить безопасность мероприятия. После атаки тела многих гостей так и не нашли. Об этом я тоже ничего не знал до поры до времени.

В тот день я был в школе, и вдруг нас распустили по домам. Я пошёл на улицу поиграть с товарищем. И даже подумал тогда: сегодня лучший день! До сих пор виню себя за эту мысль. Глупо, конечно.

Когда я вернулся домой, мама сильно рассердилась на меня. Даже кричала. Я был ошарашен — мама никогда не кричала, даже голос не повышала, когда отчитывала меня за проступки. Но тогда она была в ярости. На дисплее мобильника действительно было несколько пропущенных вызовов, которые я проигнорировал, рассудив, что всё равно в это время сижу на уроках, а если вернусь домой, только буду путаться под ногами. Вот и пошёл не домой, а играть, и это же сказал маме. Но мама всё равно ругала меня, и я не понимал почему. Тогда мне казалось, что она помешалась.

Как выяснилось намного позже, мамино помешательство не шло ни в какое сравнение с тем, что с того дня охватило меня самого.

Мама уже получила известие о смерти отца. Узнала: тело настолько деформировано, что его нельзя будет забрать.

Из новостей и разговоров выходило, что после террористической атаки и последующего подавления восстания площадь просто раскурочило. Террористы использовали столько взрывчатки, что людей разнесло ошмётками.

Чудесным образом голова и лицо отца остались в сохранности. Пуля вошла прямо в правый глаз, пробила затылок насквозь, и сквозь дыру вытекло мозговое вещество.

Перед похоронами отцу привели лицо в порядок, но голову зафиксировали таким образом, чтобы ни в коем случае не была видна затылочная часть.

В самом конце церемонии крышку гроба открывают, чтобы можно было вложить цветы и деньги в руки усопшего, но в этом случае обычаями пришлось пренебречь. Цветы положили в гроб заранее, а ту часть, во время которой все подходят проститься с покойником, полностью пропустили.

Сложно в это поверить, но чуть больше десяти лет назад население было вооружено чуть ли не до зубов. Наш мир был крайне опасным местом, и способов убить человека, орудий преступления ходило великое множество. Оружие тайно производили в самой стране и привозили из-за рубежа; порой конфискат продавали на стороне. Только в 2070 году Министерство здравоохранения выпустило закон, регулирующий продажу и распространение всех видов оружия, наркотических и лекарственных веществ. Этот закон стал одним из основных в новом кодексе и имел огромное влияние на дальнейшее развитие нашего общества.

В то же самое время Министерство здравоохранения разработало законы, регулирующие контроль и поддержку психического здоровья граждан. На практике для обеспечения выполнения новых правил Министерством здравоохранения были внедрены наблюдение и контроль за любым трафиком внутри страны.

Теперь у нас не достать нелегальное оружие и медикаменты. Всё производство и распространение лекарств сосредоточено в одних руках. Если подумать, Министерство здравоохранения сейчас имеет монополию на производство и распространение абсолютно всего. И это лишь один из примеров, насколько широко распространяется его власть.

Ах, прошу прощения, я совершенно отклонился от темы. Возможно, мне просто не очень хочется продолжать свой рассказ, несмотря на то, что он почти что закончен. Осталось совсем немного.

С отцом прощались дважды. В первый раз это была общая церемония, посвящённая всем погибшим при исполнении полицейским. Она поражала и ужасала своей абсурдностью. Взять хотя бы тот факт, что гостей, пришедших проститься, было едва ли больше, чем гробов. Или тот факт, что все без исключения полицейские умерли ранней и насильственной смертью. Думать об этом было больно.

Сама церемония растянулась на долгие часы. Почти всё время ждали. Прощальные речи были короткими до неприличия. Отовсюду доносился плач уставших детей, но гораздо страшнее звучали всхлипы и стоны жён и родителей погибших, не говоря уже о родственниках и друзьях.

Прощание, которое устроила потом мама, сильно уступало общей церемонии, но пришло, на удивление, много гостей. Если бы не пригласили мастера церемоний, вероятно, образовался бы настоящий хаос. Старших родственников не было совсем. Родители отца и мамы, а также дяди и тёти, принадлежали поколению, которому не повезло родиться в самое тяжёлое для нашей страны время. Неудивительно, что никого не осталось в живых.

Я здоровался с гостями и раз за разом выслушивал слова сочувствия. Несмотря на юный возраст, мне удавалось хорошо держаться. Я не плакал. А меня за это хлопали по плечу и хвалили, хотя я чувствовал жуткую грусть, глубокое сожаление и вину.

Ни тогда, ни после я так и не проронил ни слезинки.

Правильнее будет сказать, что я просто не мог плакать. Ни в день, когда получил известие о смерти отца; ни во время похорон, когда подошел проститься к гробу и увидел лицо отца в последний раз; ни во время кремации, когда в огромной печи взметнулись ввысь языки пламени; ни в день, когда мы получили урну с прахом и поместили её в семейную усыпальницу.

ー Может быть, именно по этой причине я и не хотел ни с кем говорить о смерти отца. Мне казалось, что, возможно, я не совсем человек, раз не могу даже плакать, — так завершил я свой длинный рассказ.

Моя слушательница тут же покачала головой.

ー Не думаю, — уверенно сказала Саэ. — Просто твои чувства отключились. Знаешь, как это бывает? На человека обрушилось горе, и он как будто замирает, каменеет, не в силах пошевелиться. Он знает, как должно быть, но не может проявлять чувства.

ー Может, и так.

Я удобно устроился на диване в гостиной, потягивал налитый Саэ чай и задумчиво смотрел сквозь окно на веранду, залитую светом заходящего солнца. Утром мы почтили память отца — в тот день была тринадцатая годовщина, — затем пообедали в ресторане в Уэно и сразу же вернулись домой, и я чувствовал себя совершенно разбитым. К костюму я уже успел привыкнуть, но в церемониальных одеждах было тесновато и дышалось с трудом. Чёрный цвет давил на психику. В последнее время в обиход пытались ввести белые траурные одеяния, так как было убедительно доказано, что обилие чёрного ухудшает оттенок психо-паспортов, но в массах нововведение не прижилось. Традиции оказались сильнее.

Тринадцатую годовщину отца было решено совместить с третьей годовщиной смерти матери. Поминальная церемония проходила в семейной усыпальнице в Минами-Сэндзю.

Ранее мама всегда устраивала поминки самостоятельно, и, оказавшись в роли организатора в первый раз, я совершенно растерялся. Лишь благодаря поддержке моей супруги Саэ и её матери, госпожи Акихо, я мог не стыдиться, как всё устроил. Но всё это благодаря госпоже Акихо, да простит она мою некомпетентность. С самого начала она вдохнула в меня уверенность. Только с её помощью я смог довести до конца поминальную службу и теперь мог не беспокоиться о том, что неупокоенный дух отца станет преследовать меня в этом мире.

Госпожа Акихо проживала одна в Кита-Сэндзю. Наша же с Саэ квартира располагалась в Минами-Сэндзю. Иными словами, мы жили как раз на таком расстоянии, чтобы в случае чего можно было добежать туда и обратно.

ー Когда умер папа, я уже училась в старшей школе, но, несмотря на это, рыдала навзрыд. На похороны пришли лучшие друзья и родственники, и все утешали меня. Но мама провела всю церемонию без единой слезинки. Выглядело так, словно она совершенно равнодушна. Вечером все разошлись, и мы остались с ней вдвоём у алтаря на всю ночь, чтобы не дать погаснуть благовониям, и вот тогда я забеспокоилась. Мама не могла зажечь ни одну палочку. Это показалось странным, и я спросила у неё, что происходит. Выяснилось, что все палочки промокли насквозь от маминых слёз. Столько их было! Мама, наконец, осознала, что папы не стало, — так мне и ответила. Поэтому я всю ночь, вместо мамы, следила за благовониями и зажигала всё новые палочки. Мама же так сильно переживала и так плакала, что в конце концов заснула, совершенно обессиленная.

ー Но я до сих пор не могу плакать...

Я положил голову Саэ на колени. Траурная юбка её была гладкой на ощупь, и я ощущал смешанный запах духов и благовоний. Саэ нагнулась и обняла меня. Ухо моё прижалось к её груди, и я слышал биение сердца. Окутанные теплом, словно солнечным светом, оба мы долгое время сидели, не проронив ни слова.

Наконец, Саэ встрепенулась, и на лице её засияла улыбка.

ー Посмотри-ка! Вся мокрая от твоих слёз!

На белой блузке ее явственно виднелось тёмное мокрое пятно.

Краем сознания я заметил, что в тот день 2082 года, в день тринадцатой годовщины со смерти отца, число лет, что я провёл с ним, сравнялось с числом лет, которые я провёл без него. И теперь этот разрыв будет только увеличиваться. Мысль об этом была бесконечно печальной. Но именно она помогла мне заплакать.