Блейн продолжал прямо сидеть за столом, используя бесполезный обед в качестве предлога остановить сестру:

— Я сказал, не уходить, Леа.

Но девушка ему не ответила.

Не выдержав молчания, принц ударил ногой по своему креслу. Бровь Блейна дёрнулась — было ясно, что он в бешенстве, и объектом этого гнева являлась Леа. На его лице отобразилось явное неудовольствие. Непослушание сестры раздражало всё больше… Ранее всегда покорная принцесса отказывалась повиноваться и даже бросала ему вызов! Он сжал кулак и ударил по столу — посуда зазвенела.

Блейн хотел запугать её и заставить остаться.

Тем не менее, было поздно: рука девушки потянулась к Ишакану. Как только её пальцы коснулись руки, куркан тут же переплёл их. Его хватка была такой крепкой, что Леа даже поразилась этому. Сжимая ладонь надёжно и сильно, Ишакан притянул девушку к своей груди.

Пара в мгновение ока быстрым и широким шагом покинула банкет и сад.

Блейн, всё ещё охваченный гневом, попытался догнать их. Однако рука, что желала перехватить принцессу, промахнулась всего на несколько дюймов — и куркан увёл её прочь. Его кожи коснулся лишь холод воздуха и пустота.

— …

Ослабив хватку, мужчина опустил кулак вниз и сжал его с такой силой, что ногти впились и пронзили плоть. Но он не обратил на боль внимания — это было ничем по сравнению с чувством смятения и ярости, которые в тот момент захлестнули его. Взгляд Блейн на минуту остановился на месте, где ранее сидела Леа, а потом переместился к креслу курканского царя. Его льдисто-голубые глаза дрожали.

Оставался последний шанс.

Когда Ишакан утащил принцессу прочь, наследник окликнул рыцарей и приказал остановить наглецов. Но и это не удалось выполнить.

Длинные ноги куркана и стремительность обоих позволили им преодолеть большое расстоянии и оставить сад, где проходил обед, позади. Леа и Ишакан остановились в коридоре с мраморными колоннами, рядом со дворцовым лабиринтом.

Игравшие неподалёку сыновья и дочери знати заметили напряжённую фигуру варвара, который тянул за собой девушку, и, поняв, что это важные персоны, быстро разбежались как облитые водой муравьи.

Вокруг пары тут же воцарилась тишина. Вероятно, даже падение булавки можно было услышать. Мужчина посмотрел на Лею и выдохнул, наконец, ослабив хватку на её запястье.

В тот момент, когда его горячая ладонь опустилась, принцесса поспешила спрятать руку под рукавом платья, однако куркан заметил странные действия и притянул её к себе. На белом тонком запястье виднелись красноватые следы. Ишакан старался держать её нежно, но кожа девушки оказалась настолько бледной и хрупкой, что даже легкое нажатие оставило следы его рук.

Как будто принцесса Эстии на самом деле была сделана из стекла:

— Почему!.. — мужчина был застигнут врасплох и, когда его голос резко повысился от беспокойства, прервал свои слова.

В нём закрутился водоворот эмоций, и Ишакан поднёс ладонь к лицу, прикрывая глаза. Из рта донёсся громкий вздох:

— Ты должна была сказать, что тебе больно, — пробормотал он.

Когда куркан проговорил это, принцесса поняла, насколько её обеспокоили произошедшие события. Хватка куркана пусть и оставила следы, но не причиняла боли— эти мелочи казались девушке несущественными.

Она подняла голову, и светло-фиолетовые глаза встретились с глубокими золотыми. Её губы приоткрылись и излили слова, которые Леа хотела сказать всё это время:

— Я приношу извинения от имени всей королевской семьи.

Однако Ишакан грубо остановил принцессу, приблизившись к ней:

— Прекрати, — приказал куркан.

Его зрачки расширились, в них словно пульсировало солнце. И кипели эмоции:

— Ты не виновата, так почему постоянно извиняешься?

На Ишакана обрушился гнев и разочарование. Каждый раз, когда он разговаривал с Леей, на него волна за волной накатывала сильнейшая ярость. Однако причина была совсем не той, о которой девушка могла подумать:

— Что, чёрт возьми, Эстия сделала с тобой? Неужели им недостаточно продать тебя Бён Гёнбэку? Ты грёбаный щит...

Из всего, что куркан успел увидеть, только принцесса, по его мнению, прилагал хоть какие-то усилия во время обеда. Только она сдерживалась, стараясь сохранить дружеские отношения; только она самоотверженно думала о своём королевстве.

Лишившись дара речи и не силах осмыслить действия Леи до конца, Ишакан наклонил голову и тихо прошептал:

— Неужели эта страна так важна для тебя? До такой степени, что ты готова защищать наследного принца? — мужчина еле-еле держал под контролем бушевавшие чувства.

Только ради неё гнев куркана поутих. Лея покусывала губы, ничего не говоря в ответ. Ишакан протянул ладонь и поднял её подбородок вверх:

— Почему ты молчишь?

Большой палец прошёлся по рту и надавил на губы, размыкая их. Леа думала укусить его, но вовремя сдержалась:

— Если чувствуешь обиду, нужно показывать свой гнев. Кричи, говори, что в голову взбредёт. Даже если ты не…

Стоило Лее услышать эти слова, и некогда погребённые в ней эмоции вновь ожили. Девушка полагала, что сможет перетерпеть и смолчать, но губы зашевелились сами по себе:

— Что от этого изменится?..

Ничего. Абсолютно ничего не изменится.