Проснувшись, я сразу же проверил состояние прооперированных. То ли анестетик так хорошо действовал, то ли по какой-то другой причине, но они оба ещё спали. Вынув инъекционные иглы, я ввёл ребятам разведённый в воде порошок. Это был превосходный нутриент, разработанный моим отцом.

Пульс был в норме, жар отсутствовал. Фух. Похоже, что они преодолели критическое состояние.

- Ло, как они?

- Ты проснулся, старик?

- Хм. Я всё не мог успокоиться из-за мыслей, что в моём доме кто-то умрёт.

- Не переживай, операции завершились удачно. Если они будут осторожны и не подхватят какую-нибудь инфекцию – проблем не возникнет.

- Понятно… Я рад.

- Ты рад? Ого, от тебя редко можно подобное услышать. Тебе ведь от их спасения никакой выгоды.

- Если жизнь ребёнка спасена – это равноценный обмен. – сказав это, Вольф отвернулся.

Я почувствовал неуклюжую доброту старика и почему-то обрадовался.

Спустя четыре дня мальчишки очнулись. Похоже, они не понимали, что с ними случилось. Из-за операции на животе Кепка был ещё довольно ослабленным, однако он мог принимать лёгкую пищу и спокойно ожидал восстановления. Проблема была у Пингвиньей шапки и она заключалась отнюдь не в том, что ему спасли жизнь. Если бы операция по пришиванию конечности прошла неудачно, он больше не смог бы шевелить рукой, поэтому сейчас он был во вполне ожидаемом шоковом состоянии.

- Пингвинья шапка, я сниму бинты. Я хочу… Удостовериться, можешь ли ты шевелить рукой и пальцами.

- Х-хорошо.

Пингвинья шапка пребывал в сильной растерянности. Барахло-я, Бепо и Кепка также с беспокойством наблюдали за происходящим.

- Можешь не торопиться. Чтобы проверить, есть ли чувствительность, попробуй легонько пошевелить конечностью.

- Угу… - Пингвинья шапка взглянул на свою руку. Руку, которой он, возможно, до конца жизни будет с трудом шевелить.

Дёрг. Пингвинья шапка шевельнул мизинцем. Затем по порядку: безымянным, средним, указательным и большим. После чего он приподнял руку от локтя.

Успех. Похоже, что нервы были верно соединены. Ха-ха… Значит, всё не так уж плохо, да?

Мне показалось, я хотя и немного, но понял, что подразумевали мои родители, когда рассказывали мне о «радости врача».

- Уо-о-о-о-о-о! Я так рад! Я так ра-а-ад! – разволновавшийся Бепо обнял Пингвинью шапку. Пожалуй, у него было доброе сердце. Бепо совершенно забыл о том, что эти двое над ним издевались.

Раздалось шмыганье и плач. Это Кепка и Пингвинья шапка рыдали, обмазываясь соплями и слюнями.

- Спасибо…. Спасибо!.. – Пингвинья шапка поклонился.

– Я думал, что умру... Я испугался... Но благодаря вам я жив!.. – Кепка всё ещё не мог твёрдо стоять на ногах, и его выражение лица было потрёпанным.

- Ничего особенного, просто мне захотелось это сделать. – сказал я и повернулся к ним спиной. Я постеснялся показывать перед всеми свою улыбку.

Таким образом, примерно через неделю силы подростков прилично восстановились. Вольф и Бепо охотно помогали реабилитироваться Пингвиньей шапке. Хотя старик постоянно делал обеспокоенное лицо, недовольно фыркая, он ни разу не пытался выгнать ребят.

Как только их состояние стабилизировалось, мы решили прояснить ситуацию, чтобы узнать, что же всё-таки тогда произошло. Почему Кепка и Пингвинья шапка были там? Предстояло многое выяснить.

- Мелюзга! Вы хотя бы сперва представьтесь! Меня, вот, Вольфом величать. Гениальный изобретатель Вольф-сама! Произносите именно так, с уважением!

- Ох, можете не слушать, что говорит этот старик. На самом деле он всего лишь изобретает всякое барахло.

- надоел, Ло! Не перебивай, когда я говорю!

- лады!

Блин, как у него лицо мгновенно раскраснелось.

Подростки переглянулись и взяли слово. Оказалось, что Кепку звали Шачи, а Пингвинью шапку – Пингвин. Они представились, робея, будто бы всё еще по какой-то причине боялись нас.

- Шачи и Пингвин? Итак, не расскажете для начала об обстоятельствах, при которых вы были ранены? – задал вопрос Вольф. Его голос звучал более мягко и спокойно, чем обычно.

- Мы с Шачи построили в лесу хижину, в которой жили месяца два. – начал рассказ Пингвин вместо Шачи, живот которого, похоже, ещё болел.

- Мы охотились как умели, к тому же даже зимой на деревьях растут плоды, так что в еде трудностей мы не испытывали. В тот день мы пожарили и ели пойманную птицу, но её запах привлёк дикого кабана, который внезапно появился перед нами… Всё произошло слишком быстро, поэтому мы растерялись… Кабан ринулся на нас и проткнул Шачи живот…

Будто бы сильно устав, Пингвин сделал глубокий вдох.

- можешь не торопиться. – произнёс Вольф и предложил ему стакан воды.

- Кабан сразу же нацелился на меня. Я мог бы легко убежать, но не хотел бросать Шачи , поэтому достал из хижины бомбу, чтобы кинуть её в кабана. Она взорвалась практически у меня в руках…

- Значит, так вы и были ранены. Но почему у вас в хижине была бомба?

- Мы украли её в городе. Подумали, что она может пригодиться, если вдруг в лесу возникнет какая-нибудь опасная ситуация.

- Ясно. Красть, конечно, нехорошо, но против дикого зверя имело смысл воспользоваться бомбой. – Вольф одним глотком выпил чёрный чай.

В словах Пингвина была один неясный момент. Кажется, Бепо и Вольф тоже заметили это.

- А что с вашими родителями? – ходить вокруг да около я посчитал бессмысленным и решил, что лучше спросить напрямую.

- И родители Шачи, и мои тоже погибли полгода назад. – ответил Пингвин.

Я попытался было сказать что-нибудь на это, но он продолжил:

- Мы вместе с нашими родителями устроили барбекю и купались, расположившись на самом красивом пляже острова Сваллоу. Никто из нас не замечал, что с морем творится что-то неладное… И то, что надвигаются высокие волны, мы тоже не понимали. Они были огромными, хотя и не настолько, чтобы накрыть собой весь остров. Мы с Шачи, отдалившись от пляжа, развлекались лазаньем по деревьям, что нас и спасло. А маму и папу… Наших родителей… Смыли эти волны… - Пингвин замолчал. Он изо всех сил старался не заплакать. Через некоторое время он вновь возобновил свой неспешный рассказ о том, что произошло дальше.

После разговора с родственниками каждого из мальчиков, было решено отправить их жить к дяде и тёте Шачи. Они не были желанными детьми в этой семье, но зато стали удобными «инструментами» - их насильно использовали в незаконной контрабанде оружия и ограблении ювелирных магазинов. Из еды они получали только хлеб и воду.

Я слушал Пингвина, нахмурив брови и чувствуя неконтролируемое отвращение, возникшее в моей груди. Меня одолевала невыносимая злость от осознания того, что существуют взрослые, превращающие жизнь детей, потерявших своих родителей, в ещё больший ад

- Мы не пересекались с порядочными людьми. Для всех них мы с Шачи были всего лишь рабами! Поэтому мы сбежали из дома. Однако у нас не было места, где мы могли бы жить, и мы не имели денег, поэтому мы решили построить хижину в лесу. Тем не менее, даже так наша жизнь не стала честной... Я даже не знаю, в чём смысл в моей жизни! – Пингвин приглушённо заплакал, опустив свой взгляд в пол. Шачи лежавший в кровати и также плачущий, поднялся и сел рядом с Пингвином.

- Не спаси вы нас – мы бы уже умерли. Спасибо вам за это! И ещё… - Шачи повернулся к Бепо с болезненным выражением лица. А затем, о чём-то подумав, он произнёс:

- Белый медведь… Ты всё это время заботился о нас, пока мы не могли двигаться. Ты кормил нас и помогал восстанавливаться… Лишь за это недостаточно будет слов, чтобы отблагодарить тебя!

- Белый медведь… Ты всё это время заботился о нас, пока мы не могли двигаться. Ты кормил нас и помогал восстанавливаться… Лишь за это недостаточно будет слов, чтобы отблагодарить тебя!

- Д-да ладно тебе! Это… Если кто-то ранен, естественно, что я должен помочь, разве не так?!

- «Естественно»?! Но ведь мы над тобой издевались. Мы тебя били, пинали. Как ты можешь говорить «естественно»? Как ты можешь быть таким добрым по отношению к таким, как мы?! – сказав это, Шачи поклонился Бепо. Пингвин повторил за ним.

- Белый медведь… То есть, Бепо. Благодарим за то, что помог нам. Мы действительно очень сожалеем о том, что накинулись на тебя и сделали тебе плохо. Прости!..

В гостиной повисло молчание. И хотя Бепо заверил их, чтобы они не беспокоились об этом, Пингвин и Шачи продолжали стоять в поклоне и лить слёзы.

«Я даже не знаю, в чём смысл моей жизни» - так сказал Пингвин. Вероятно, Шачи думал точно также. Чёрт. Я не понимал, почему. Не понимал, но у меня возникло ужасно неприятное чувство - совсем как тогда, когда горел мой город…

- Эй вы, слушайте. – само собой, я сейчас обращался к Пингвину и Шачи. - Вам негде жить, так? И возвращаться к родственникам вы не собираетесь.

- Угу… Мы никогда не вернёмся туда…

- Отлично, тогда вы станете моими подчинёнными. Если согласитесь, то я позволю вам жить здесь. – в тот момент, как я сказал это, они переменились в лицах, засияв от радости. Вряд ли это означало, что они подумали, будто бы я пошутил.

- Говорю же – это мой дом! – раздражённо воскликнул старик, но я его проигнорировал.

- Кстати, Бепо уже является моим подчинённым

- Впервые об этом слышу! Разве так было?! Ей-е-ей!

Шачи с Пингвином переглянулись. Затем они обратились ко мне.

- Позволь нам остаться здесь! – в один голос произнесли они и снова низко поклонились. Одновременно с этим Вольф тяжело вздохнул, тихонько проворчав, «Ещё больше паршивцев?».

- Ла-адно, мелюзга! Так и быть, я позволю вам четверым остаться здесь! Но не зазнавайтесь! Опекать вас я не собираюсь! Я в семье и друзьях не нуждаюсь! Мой девиз по жизни – «отдай-возьми»! Вам нужно место, где вы могли бы жить, а мне – рабочая сила в быту и для изобретений! Это равноценный обмен! Как только раненые придут в норму, вы всем скопом будете работать в моём огороде! Будете не только помогать мне, но и заниматься физическим трудом! Ну что, согласны?!

Никто из нас не сказал ему слова против. Никто из нас не помрачнел. Лишь сам Вольф покраснел, как будто смутившись от своей собственной речи..

Я вновь вспомнил про «свободу», о которой говорил Кора-сан. И я, и Бепо, и Пингвин, и Шачи – в этом мире все мы были беспомощны, столкнувшись с одиночеством. Но теперь мы преодолели отчаяние. Я до сих пор не понимаю, можно ли считать это свободой. Однако я с уверенностью мог сказать, что мы чувствовали себя комфортно в доме Вольфа. Почему? И, хотя жизненным принципом этого старика было «отдай-возьми», слова Вольфа не угнетали нас. Он относился ко всем, как к равным себе – мне кажется, за это его стоило уважать. Так что, вероятно, здесь было неплохо. Возможно, пока я буду жить вместе со всеми, я, наконец, пойму, что значит та самая «свобода». У меня не было доказательств этому, но я был уверен. Во время этой странной совместной жизни впятером мне наверняка может случайно попасться на глаза то, что я желаю.

Эх, если подумать… Этот мир был не таким уж плохим. Наблюдая за шумной и неугомонной компанией из четырёх человек, я незаметно расплылся в улыбке.

Конец первой главы!!