Мы неслышно поворачиваем Тусклый ключ, и стальная дверь медленно и тихо открывается.

Перед нами открылся вид с крыши, окутанная ночной темнотой пропасть.

Бетон под ногами потрескался, из щелей то тут, то там выглядывают сорняки.

Если посмотреть по сторонам, то можно увидеть темно-зеленый забор из сетки, а за ним простирается звездное небо и унылый пейзаж провинциального городка.

С тех пор как я поступил в старшую школу, я ни разу не ступал на эту крышу, но вот мы здесь.

Место, где старшеклассники в новеллах встречаются, конфликтуют, общаются, поют и снимают фильмы, одним словом где происходит призрачная юность.

— Вау, даже не верится, что мы здесь — сказал я парнише, который шёл впереди меня.

Его звали Шота Цуцуми, он был на несколько сантиметров выше меня. Мы дружим с начальной школы, а сейчас, когда мы уже в выпускном классе, он учится в параллели. Сегодня после уроков Шота вбежал ко мне в шумный класс, и воскликнув «Воуля!» показал мне ключ, который как он сказал, подменил в учительской. Это был ключ от крыши.

Вот так мы и решились на небольшое мятежное приключение. Решено было действовать ночью. После занятий в подготовительных курсах мы встретились и проникли в опустевшую школу

— Как я и думал. Крыша, как я её себе и представлял, тихо забывается — Шота обеими руками схватился за забор и, встряхнув свою шевелюру, посмотрел на меня.

Глаза за его очками блестели, и он продолжил:

— Ну это символизм, символизм — По его словам, школьная крыша является символом утраченной юности.

«На следующей неделе начинаются летние каникулы. В последний летний сезон нашей школьной жизни почему бы нам хотя бы немного не посопротивляться? Нужно запечатлеть в памяти этот символ утраченной юности. И я, стану нашим проводником» — сказал он тогда.

Такая театральность была для него привычной.

Шота всегда был странным, но в нём была некая склонность к образу блестящего детектива. Он использует «僕» (боку) не в том мягком и дружелюбном значении, как многие, а произносит это слово с деловым и ровным тоном, как будто хочет показаться интеллектуалом. Я никогда не спрашивала его напрямую, но, скорее всего, он просто пытался казаться умным.

И вот я поддался на его театральное приглашение.

Я подумал, что это может обернуться небольшим риском, но зато мы получим незабываемые воспоминания. Так оно и было, оказавшись здесь, на крыше, я почувствовал себя действительно хорошо. Невзирая на всю эту болтовню о потерянной юности, я ощутил, что это вносит некую искру в монотонную повседневность.

— Мда... Наша школьная жизнь в итоге оказалась пустяком, — сказал Шота с серьезным выражением, не отпуская забор. Он явно собирался начать эмоциональную речь на тему утраченной юности. Я же, не разделяя его пыл, ответил с более трезвой точки зрения:

— Пустяком – это уж слишком. Онлайн-уроки закончились, и с этого года у нас снова будет школьный фестиваль.

С момента карантина в апреле 2020 года из-за COVID-19 прошло чуть больше трёх лет. К июлю 2023 года наша школьная жизнь постепенно возвращалась к норме.

— Но все равно осталось ощущение как будто, чего-то не хватает, согласен? Поэтому ты и согласился на мое предложение?

— Ну… в каком-то смысле да, ты прав.

— Вот видишь? Наша юность была украдена! И поэтому мы сами должны ее вернуть! Именно так и начинается сопротивление... — Шота полностью погрузился в свою театральную роль, устремив взгляд куда-то вдаль, и произнес это с полной серьёзностью. Затем он резко повернулся ко мне с внезапной мыслью:

— Помнишь тот раз?

— Да, тогда всё было так же.

— Когда мы были в средней школы, мы все вместе пробрались в старое здание школы. Несмотря на то, что оно выглядело подходящим местом для страшных историй, мы разочаровались в его безынтересности и решили начать свое сопротивление.

Трикомаэ – наш родной город, хоть он и находится на окраине Токио, по сути, является настоящей глубинкой. Вокруг станций и школы всё ещё довольно оживленно, но стоит отъехать чуть дальше, как городские пейзажи резко сменяются на сельскохозяйственные угодья. Из-за такой резкой границы в этом городе всегда ощущается некая искусственность, словно декорация на сцене.

Тем не менее, небольшой известностью пользуется старое здание нашей школы. Обычно старое здание находится на той же территории или неподалёку, но до нашего старого здания нужно ехать около пятнадцати минут на велосипеде. Окружённое полями и лесами, это деревянное строение, возведённое в начале эпохи Сёва, обладает исторической ценностью и часто используется для съёмок фильмов и телесериалов. Если бы не съёмки, здание давно бы снесли, но благодаря нескольким ремонтам оно продолжает существовать.

Когда слышишь о старом деревянном школьном здании, тихо стоящем на окраине города, сразу возникают ожидания чего-то таинственного. Но, на самом деле, это здание существует исключительно для практических целей, и никакие истории о призраках или школьных мистических легендах с ним не связаны. Недовольные такой ситуацией, мы решили вмешаться.

Мы, группа из четырёх друзей, придумали абсурдную идею: если страшных историй нет, то создадим их сами. Мы сделали проклятые талисманы и тайно разместили их в старом здании школы.

— Рику — позвал меня Шота, я поднял голову. Он снова смотрел за ограду, туда, где городские пейзажи резко сменяются полями и горами. Глядя на это, я всё понял. Он смотрел сторону старого школьного здания.

Тогда я догадался, что у него на уме. Те самые талисманы, которые мы оставили…

— Не хочешь пойти и проверить, остались ли наши проклятые талисманы? — спросил Шота.

— Я так и знал, что ты это предложишь. Но прошло уже пять лет, сомневаюсь, что они ещё там.

— Говорят, что это старое здание, которое столько времени сохранялось, наконец-то снесут этим летом. Если мы хотим его увидеть, сейчас самый подходящий момент. Это ведь тоже своего рода небольшое сопротивление, — добавил он.

Теперь Шота не отстанет от меня с этой идеей. Было ошибкой так легко соглашаться пойти на крышу. Но я смирился и кивнул, решив, что ладно, почему бы и нет. В глубине души я чувствовал лёгкое возбуждение от предстоящего приключения.

Мы вышли через тот же черный ход, через который пробрались в школу, и, сев на велосипеды, направились к старой школе. Покинув район, где расположены жилые дома и магазины, мы оказались в другой части города Трикомаэ, покрытой полями.

Но на границе произошло нечто неожиданное. Перед просторной парковкой крупного супермаркета, который уже закрылся, а освещение было выключено, мы заметили силуэт девушки, она была ученицей нашей школы.

Девушка стояла в школьной форме, прислонившись к столбу с логотипом супермаркета, и смотрела в экран своего смартфона. Рядом с ней стоял красный велосипед, который мне показался знакомым.

— Саки! — воскликнул Шота, останавливаясь перед ней.

Когда мы подошли ближе, я понял, что это действительно была Хаясака Саки. У неё были чёрные волосы средней длины и чёлка, которая спадала до самых бровей, миндалевидные глаза и миниатюрное телосложение.

Как и Шота, она была моей подругой с начальной школы. Но сейчас, хотя мы и не были так близки, как в начальные и средние школьные годы, между нами сохранялась некоторая неловкость, вызванная прежней близостью.

Саки подняла голову от телефона и с удивлением посмотрела на нас, внезапно появившихся перед ней.

— Что это вы здесь делаете, вдвоем? — спросила она.

— Ты как раз вовремя! — радостно сказал Шота, оглядываясь на меня. Его глаза снова загорелись.

— Почему ты смотришь на меня? — недовольно спросил я.

— Давай позовём Саки с нами! Это точно судьба! — с энтузиазмом заявил он.

— Что? Мы же 1000 лет не виделись... — начал я возражать.

— Только подумай! Разве бывают такие совпадения? Саки ведь тогда с нами делала талисманы…

— Эээ, я не поняла, о чём вы там перешёптываетесь? — Саки склонила голову набок и встала между нами, явно настороженная.

Она нахмурила брови, явно чувствуя что-то неладное.

— Что за "Судьба" о которой вы говорите, а? — спросила она, и в её вопросе прозвучал оттенок иронии, как если бы она подняла слишком грандиозную тему.

В то время как я терялся в мыслях, Шота, полный уверенности, без колебаний принялся объясняться.

— Мы с Рику собираемся поехать в старую школу! — начал Шота с энтузиазмом. — Помнишь, как в средней школе мы вчетвером подложили там проклятые талисманы? Мы хотим проверить, остались ли они там.

— Ах, проклятые талисманы... Давно это было, — с легким ностальгическим тоном ответила Саки. Её реакция была спокойной, будто это было чем-то, что она давно забыла. Возможно, она подумала, что это всё звучит как-то слишком по-детски.

— Это Шота просто ищет чем себя занять, — вставил я, пытаясь смягчить ситуацию. — Если не хочешь идти с нами, всё в порядке. У тебя, наверное, свои дела есть.

Она стояла одна на пустой парковке поздно ночью, и, по всей вероятности, ожидала кого-то. Я попытался проявить такт, но Шота, как обычно, не обратил на это внимания и тут же задал вопрос:

— А ты что тут делаешь, Саки?

— Ну... — она мельком взглянула на свой телефон, а затем убрала его в карман юбки. — Просто... подруга позвала встретиться, вот я и жду.

— Отлично, мы ведь возле супермаркета, она хочет тебе что-то передать, да? Тогда это дело на 5 минут — Шота, похоже, решил любыми средствами привлечь Саки к нашей затее, опираясь на свои не слишком убедительные догадки.

Поняв, что её просто так не отпустят, она тяжело вздохнула, смирившись.

— Нуу... Вообще, встреча сорвалась, так что у меня нет никаких дел.

Вот и здорово! Теперь то ты пойдешь с нами? — обрадовался Шота.

Она на мгновение замерла, а затем повернулась ко мне, словно искала поддержки или, возможно, считала, что с ним бесполезно спорить.

— Эти... талисманы, мы ведь их сделали, когда были в первом классе, да? А это было... пять лет назад? Думаешь, они всё ещё там — сказала она, скорее обращаясь ко мне.

— Я ему это уже говорил, — ответил я с легкой улыбкой. — Но ты сама знаешь как его трудно переубедить.

Она продолжала смотреть на меня, и это заставило меня слегка нервничать. Её выражение было любопытным, да и не сказать, что она была против этой затеи. Я вдруг понял, что хочу убедить её пойти с нами, несмотря на то, что всего минуту назад отговаривал её. Это, наверное, из-за того, как она на меня смотрела, и это пробудило во мне какие-то старые, знакомые чувства, заставив забыть о том, что я обычно стараюсь быть благоразумным.

Я захотел предложить ей что-то большее, чем просто банальное «хочешь пойти?». И хотя я понимал, как это будет звучать, я продолжил:

— Знаешь... старую школу скоро снесут, считай что это последний шанс взглянуть на неё... Что скажешь? Да, одного из нас не хватает, но всё же, проникновение куда-то ночью, как раньше – в этом что-то есть.

Как только я произнёс эти слова, я сразу пожалел об этом. Ожидая её ответа, я чувствовал, как стыд охватывает меня изнутри. Но вдруг она сменила своё удивлённое выражение на лёгкую улыбку.

— В этом что-то есть — сказала она.

Так мы пополнили нашу компанию новым участником и покинули парковку супермаркета. Из четырёх человек, которые когда-то подложили «проклятые талисманы» в старом здании, трое снова собрались вместе. Каких только совпадений не бывает, теперь я понял, почему Шота говорил о судьбе.

Но я не мог игнорировать ту жестокость, которая скрывалась за этим словом.

Что такое судьба?

Этот вопрос, снова и снова крутится у меня в голове. Похоже, что я ненавижу судьбу. Это странное слово, которое связывало нас, а затем разделило.

***

И вот, мы добрались до старого деревянного двухэтажного здания с треугольной крышей. Окружённое деревьями, оно утопало в ещё более густой темноте, чем та, что сопровождала нас по дороге сюда.

Мы слезли с велосипедов и, освещая путь с помощью фонариков на смартфонах, направились к старому зданию. В центре фасада находился главный вход с полками для обуви. Сейчас корпус казался маленьким, хотя, если вспомнить, там было шесть классных комнат, а также учительская, музыкальный кабинет и ещё четыре или пять помещений.

— Ничего не изменилось — сказал я, следуя за Сотой. Нахлынули мысли о тех временах, когда мы, будучи первогодками, также бродили здесь, сгрудившись вместе в темноте.

— Естественно — ответил Шота. — Старое здание используется как съёмочная площадка, поэтому его должны сохранять таким, каким оно было раньше. Для этой школы, будто остановили время.

— Остановили время... — тихо произнесла Саки, её голос раздался совсем рядом. Это чувство близости снова вызвало у меня волну ностальгии.

Поскольку главный вход был наглухо заперт массивными цепями и замком, мы обошли здание сзади. Один из оконных замков уже давно был сломан, и среди студентов ходила молва, что через него можно проникнуть внутрь. Мы этим и воспользовались, потому вскоре оказались внутри.

Внутри старого школьного здания каждый наш шаг сопровождался пронзительным скрипом деревянных половиц. Свет от наших смартфонов, включивших фонарики, рассекал темноту перед нами тремя узкими полосами. Освещённые интерьеры деревянной школы вызывали во мне странное чувство ностальгии. Но дело даже не в том, что я давно не был здесь, а в том, что это была некая коллективная память, ностальгия по культуре эпохи Сёва, в которой ми даже не жили.

Справа от нас тянулся ряд окон, выходящих наружу, а слева — окна, через которые можно было заглянуть в классные комнаты. Благодаря тому, что до недавнего времени это место использовалось для съёмок – стекла, стены и полы были в довольно хорошем состоянии. В глаза бросалась лишь пара глупых граффити на чёрных досках.

— А где мы тогда повесили тот талисман? — тихо спросил я. Хоть и не было нужды говорить так тихо, атмосфера этого места сама собой заставляла приглушить голос.

— Ты серьёзно, Рику? — Шота, который шёл впереди, обернулся и осветил меня своим смартфоном. Я прищурился от такого яркого света.

—Талисман мы спрятали под лестницей в кладовке. Мы все тогда решили, что будет страшнее, если он окажется в труднодоступном месте, уже забыл?

— А, да, теперь вспомнил...

— И как это понимать? Может ты ещё и проклятие не помнишь? — с усмешкой сказал Шота.

— Проклятие... — повторила Саки, задумчиво оглядываясь, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Кажется, припоминаю. Мы тогда придумывали зловещие иероглифы, а потом составили из них слово сочетание, чтобы выглядело как настоящее проклятие.

— Молодец, Саки! В отличие от бессердечного Рику, ты всё ещё помнишь! — похоже, Шота решил поддеть меня, возможно, пытаясь возродить старую дружескую атмосферу. Но если это поможет вернуть прежние отношения, то я был готов смириться с его подшучиваниями.

— Эй, подожди-ка! — неожиданно я тоже вспомнил кое-что. — Разве мы тогда не выбирали бумагу для талисмана? Мы так старались, выбирали цвет и материал, чтобы всё выглядело как можно более правдоподобно. А потом мы попросили Каноко, которая лучше всех занималась каллиграфией, переписать всё.

— Хах! Кажется, и к тебе память по тихонько возвращается! — Кивнул Шота и задал ещё один вопрос.

— Тогда, вопрос на засыпку: какое именно проклятие мы тогда написали?

— Ээ... — я задумчиво склонил голову, пытаясь отчаянно прокрутить в памяти тот момент. Смутно всплыл в голове иероглиф "刻", возможно, потому что мы как-то ассоциировали всё это с "обрядом колдовства", но кроме этого — ничего. Саки, кажется, тоже с трудом что-то вспомнила и, слегка неуверенно, предложила:

— Хадзё... Мейсецу? Точно не помню, как там были иероглифы, но звучало как-то так.

— Стоять, Шота, а сам ты хоть помнишь? — я передал ему вопрос.

— Нууу, если честно, я тоже не очень... Что-то вроде Хадзё-что-то-там... и дальше что-то вроде Фун-фун бокусоцу... или типа того.

— Что? — я скептически прищурился. — Так и ты сам, выходит, ничегошеньки не помнишь!

— Вот именно! — Шота громко воскликнул и внезапно остановился. Он поднял смартфон и направил свет вперёд, освещая что-то перед собой. — Так пойдёмте проверим!

Свет фонарика осветил пространство под лестницей – старую кладовку.

На двери был установлен засов. Однако на месте, где должен был висеть замок, ничего не было, так что с открытием дверей проблем возникнуть не должно.

— Ну что, открываем! — Шота медленно сдвинул засов и приоткрыл дверь. Его движения были осторожными, как будто он ожидал чего-то страшного. Он заглянул внутрь через щель, а затем посветил туда своим смартфоном.

Несколько секунд стояла полная тишина. В окружённой тьмой старой школе тишина казалась удушающе долгой.

— Ну что там, нашёл талисман? — не выдержав, я наконец спросил.

— Эмм... ну как сказать... — голос Соты был странно ровным, без каких-либо эмоций.

Что-то было не так.

Эй, Шота, что там? — я попытался выяснить.

— Там Космонавт — наконец сказал он.

— В смысле космонавт?

Шота закрыл дверь кладовки и, повернувшись к нам, Ответил:

— В прямом, космонавт.

— Что... что ты несёшь? — я резко повернул фонарик и посветил на Соту, чтобы разглядеть его выражение. Его лицо выглядело совершенно сбитым с толку, как будто он полностью потерял связь с реальностью. Глаза метались из стороны в сторону, как у человека, который не знает, как объяснить увиденное.

— Там в кладовке космонавт... он мёртвый! — повторил он с абсолютной серьёзностью, но слова казались лишёнными смысла.

Я с недоверием взглянул на Саки, ожидая, что она отреагирует как-то более адекватно. Но она, нахмурившись, шагнула ближе к двери кладовки и, не сказав ни слова, посветила туда своим фонариком. Некоторое время она молча всматривалась внутрь.

— Это... какая-то шутка? — наконец пробормотала она, оглянувшись на меня.

Сердце бешено заколотилось. Что там, чёрт возьми, происходит? Я сделал шаг вперёд, чтобы заглянуть внутрь.

Чувство тревоги, словно мы пересекли какую-то границу и столкнулись с чем-то невероятным. Сердце колотилось так сильно, что это мешало думать.

На полу кладовки, действительно сидел космонавт. Все предметы в комнате были сдвинуты к стенам. Исчезли и те самые проклятые талисманы, ради которых мы сюда пришли.

И вместо этого, на полу находилось тело в массивном белом скафандре. Труп космонавта сидел, вытянув ноги, прислонившись спиной к стене.

Форма скафандра была похожа на ту, что можно увидеть на знаменитых фотографиях с лунной поверхности. Это был классический образ, который все представляют, когда слышат слово "космонавт". То, что перед нами был труп, было очевидно, через шлем было видно лицо, которое явно уже не принадлежало живому человеку.

— Кости? — прошептала Саки, заглядывая в кладовку рядом со мной.

Да, через шлем было видно полностью обнажившийся череп, слегка коричневого оттенка, как будто взятый прямо из учебника.

—Да, кости... космонавта — ответил я, пытаясь казаться спокойным, хотя внутри у меня царил полный хаос.

Единственное, что давало какое-то облегчение, – это то, что я не видел кожу на теле. Голый череп потерял большую часть своей человеческой сущности, и это делало его менее пугающим. Но, несмотря на это, труп космонавта всё ещё излучал какое-то сверхъестественное присутствие, как будто в нём всё ещё ощущалась тяжесть времени, когда-то принадлежавшего живому человеку.

В кладовке старого школьного здания, которое вскоре собирались снести, лежал труп космонавта. Но почему? Вдруг в голове мелькнула одна мысль.

Я резко обернулся и посмотрел на Соту, который, ошеломлённый, стоял рядом. Я поймал его взгляд, пытаясь без слов намекнуть, не его ли это глупая шутка. Но Шота медленно покачал головой, его лицо выражало явное недоумение.

— Давайте сначала во всём разберемся — сказал он тихо.

Его реакция показала, что он тоже был искренне потрясён. Я начал подозревать, что это мог быть всего лишь очередной его розыгрыш, но всё указывало на то, что это не так.

— В чём тут разбираться? Это же труп! Мы должны... хотя подожди. Он ведь может быть не настоящим.

Точно, не мог же настоящий космонавт умереть здесь, в кладовке старой школы. Сколько бы странного присутствия ни исходило от этого тела, это могло быть лишь очень качественной подделкой.

— Скорее всего, это лишь подделка — сказал я, стараясь переубедить самого себя. — Мы же сами когда-то сделали поддельные талисманы? Может, это что-то в таком же духе, только намного сложнее и продуманнее.

— Но выглядит всё это слишком уж реалистично — неуверенно возразил Шота.

— Да, но космонавт не может просто взять и умереть в кладовке. Как ты себе это представляешь?

— Может, это реквизит для фильма? — предложила Саки, пытаясь рассуждать логично. Она, хоть и выглядела сбитой с толку, но пыталась сохранять спокойствие.

— Точно! — согласился я. — Здесь же постоянно проходят съёмки. Это просто реквизит, который забыли после съёмок.

— Но это космонавт! Ты серьёзно думаешь, что в старом деревянном здании снимали научно-фантастический фильм? — Сказал Шота.

— Ну, всё зависит от сюжета. В принципе, это возможно. — Ответил я.

— И какой же это должен быть сюжет?

— Не знаю! Но разве это не самый логичный вариант?

Шота, кажется, не хотел сдаваться, как будто ему нужно было верить, что это настоящее тело. Саки же смотрела на него с напряжённым выражением лица, словно не могла решить, как правильно воспринять эту ситуацию.

Но, будь это настоящий труп или подделка, вывод оставался один.

— Как бы там ни было, нам нужно сообщить об этом. Это не наша проблема.

— Если мы сообщим, станет известно, что мы незаконно проникли в здание. Это может испортить наши шансы на поступление.

— Можно позвонить анонимно.

— Ну... пожалуй.

Шота недовольно поджал губы. Было видно, что ему совсем не хотелось доверять это дело полиции. Он явно не собирался оставлять всё как есть.

Шота вдруг напряг лицо, будто принял твёрдое решение.

— Тогда, давайте сделаем так! — сказал он, разводя руки в стороны и добавляя драматичности своему голосу. Похоже, шок прошёл, и его привычная театральность снова взяла верх. Свет его смартфона резал темноту, освещая пустоту.

— Это здание снесут во время летних каникул. Если мы сейчас ничего не сделаем, тело всё равно обнаружат во время подготовки к сносу. Разве не так?

— Может быть.

— Так вот! Пока это не случилось, давайте сами попробуем разгадать тайну космонавта.

— Зачем нам это? — спросил я.

— Ты забыл? У нас украли нашу юность!

— Опять ты за своё...

— Я знаю, что ты чувствуешь то же самое, Рику!

Его страстные слова эхом разнеслись по коридору старого здания. Как всегда, это был дурацкий спектакль, но в его словах было что-то, что невозможно было просто проигнорировать. Возможно, из-за его актёрской игры я и сам начал сомневаться. Я чувствовал, что странным образом меня привлекала эта загадка космонавта.

И Шота продолжал свою вдохновенную речь.

— Последнее лето нашей школьной жизни! В старом здании, которое вот-вот снесут, нашли труп космонавта! Такой шанс выпадает раз в жизни! Так давайте же посвятим эту загадку нашему потерянному юношеству! — с пафосом провозгласил Шота.

Его страстная речь была настолько энергичной, что я несколько секунд не мог произнести ни слова. Но спустя этот момент я посмотрел на Соту, который замер с раскинутыми руками, и вдруг вся ситуация показалась мне до смешного нелепой. Я рассмеялся, и Саки тоже не смогла сдержать смех. Мы переглянулись и весело улыбнулись друг другу.

Иногда именно такие глупости возвращают разум на место.

— Я как будто на 3 года назад попала — сказала Саки. — Шота как всегда.

— Ладно, ты победил — сдался я, глядя на Соту. На самом деле вероятность того, что это настоящий труп, была очень низкой. Так что, может, стоит немного поиграть в детективов. Как сказал Шота, это могло бы стать неплохим воспоминанием о нашей юности.

— Но если начнут сносить здание, а космонавта так и не обнаружат, это будет неправильно. Будет чувство вины или, как минимум, неловкость. Так что если до сноса его не найдут, то тогда мы сообщим об этом.

— Значит, крайний срок – начало сноса… хотя нет — Шота прижал пальцы к подбородку, нахмурив брови. — Перед сносом будет открытое мероприятие, когда люди смогут прийти и попрощаться со старым зданием. Это называется „Последний взгляд“.

— Серьезно? Я не знала. — удивилась Саки.

Похоже Шота давно следил за сносом старого здания. Возможно, он был так увлечён этим, потому что хотел успеть сделать что-то особенное перед тем, как наше место воспоминаний исчезнет.

— „Последний взгляд“ состоится 31 июля — объявил Шота.

— Значит, это и есть наш дедлайн. — подтвердил я.

— Да.

Сегодня 12 июля. Следующий четверг — последний день перед каникулами, а потом через полторы недели — это самое мероприятие. Таким образом, у нас есть ровно двадцать дней на расследование, начиная с сегодняшнего дня.

* В Японии летние каникулы начинаются с 21 июля.

— И ещё кое-что — добавил Шота, подняв указательный палец и улыбнувшись загадочной улыбкой. — Давайте дадим имя нашему космонавту.

— Имя? — переспросил я.

— Ну да, оно же пригодится. У меня уже есть хороший вариант. Рику, Саки, вы читаете зарубежную научную фантастику?

— Нет, книги вообще не читаю.

— Я тоже не очень люблю научную фантастику. — ответила Саки.

Услышав такие равнодушные ответы, Шота разочарованно вздохнул.

— Ну, тогда объяснять происхождение имени нет смысла. Я принесу вам почитать книгу. Есть ещё манга-версия, её я дам Рику.

Мы кивнули, не особо увлекаясь этой темой.

— Если и давать имя загадочному космонавту, то это просто невозможно сделать, не назвав его в честь этого шедевра.

И тогда Шота объявил имя несчастного космонавта, который изменит наше лето.

— С этого момента этот труп зовут „Чарли“.

Если называть невероятные совпадения судьбой, то, возможно, это действительно судьбоносное событие. Пять лет назад мы, недовольные тем, что в старом здании не было даже одной страшной истории, подложили туда проклятые талисманы. И теперь, в этом же месте, мы нашли скелет космонавта.

Интересно, как бы мы, будучи тогдашними учениками средней школы, отреагировали на это? Наверное, были бы в восторге.

* * *

Послесловие переводчика

Спасибо за прочтение главы. Вообще она должна была выйти на 1 сентября, но я заболел, поэтому глава чуть задержалась. Также буду очень благодарен, если вы подпишитесь на ТГК, ссылка в закрепе.

Перевод с японского: layt