Женщина вышла из заказанного ранее такси и, направляясь к сеульскому вокзалу, закурила сигарету. Привыкшая к жизни в отдаленном поселении, которое казалось деревенской глушью, она быстро почувствовала надвигающуюся головную боль. Небоскрёбы и дороги внешнего мира ощущались как клетка, в которую загоняют людей.

Особенно неприятным казались люди, живущие в Сеуле — молодые и старые, мужчины и женщины. Столкновения среди людей не были редкостью, никто даже не извинялся за это. Особенно молодежь, шедшая дальше, будто ничего не случилось.

Скоростной поезд прибыл за минуту до отправления, пока женщина нервно смотрела на часы. Неужели тот, кого она должна была увидеть, потерялся в толпе вокзала, как в водовороте, без возможности выбраться?

— Где его носит…

В тот же момент, пока женщина, сев на скамейку, искала номер в записной книжке, рядом показались большие кроссовки. Приподняв голову и увидев упавшую тень от человека, она уже была готова сделать ему выговор.

— Что так задер…

Перед женщиной была поставлена задача: доставить бездомного мальчишку в клан Нанджубёль. И за опоздание, даже если на 2 минуты, она уже готова была сделать ему выговор, он должен знать свое место. Но после взгляда на мальчика все слова будто исчезли, а глаза продолжили метаться по нему, подмечая сумку на левом плече

— Я заблудился. Первый раз в Сеуле.

Голос у него был низким, но понятным. Мальчик оказался настолько высоким, что женщине пришлось задирать голову. Говорили, что его подобрал и вырастил клан Банси. Она ожидала увидеть неприятно худого подростка с затенённым лицом.

Но мальчик в синем галстуке, белой рубашке и чёрных хлопковых брюках был настолько красив, что на миг заставил женщину забыть об этом «городе-канализации». Что-то в нём тронуло её сердце — возможно, шлейф тяжёлого прошлого, длинные тёмные ресницы или естественный цвет губ. По нему было видно сразу, что жил он не сладко.

Все было бы хорошо, если бы не взгляд и манера общения, которые у него от природы были вялыми. Вечно говорящие мужчины всегда отталкивают, но молчаливый и медлительный спутник — не лучше. Приметив, что женщина замолчала, он неловко поморщился — возможно, это была его привычка, когда он испытывал стыд или дискомфорт.

— Вы собираетесь меня ещё ругать?

— …Забудь. Пойдём. Поговорим в поезде.

Скрыв легкое покраснение на щеках, она вцепилась ногтями за ручку сумки. С спутником, чье лицо так и осталось безэмоциональным, она зашла в поезд. Вагон был полностью свободен, предоставляя любые места на выбор. Сев на место напротив, женщина прокашлялась.

Если это было его первое посещение Сеула, значит, что и поездка в поезде впервые. Мальчик бросил сумку на соседнее пустующее кресло и, противореча первому впечатлению о наивном мальчишке, закинул ногу на ногу, откинувшись на спинку кресла и устремив полный скуки взгляд в окно. По его виду было ощущение, что он вот-вот заснет, но его глаза так и не сомкнулись до самого отправления.

— Тебя зовут… Ким Ирок, верно?

Женщина завела разговор, решив обменяться хоть какой-то базовой информацией. Но мальчик, похоже, не желая сотрудничать, продолжал смотреть в окно:

— Да.

— Ты прошёл специальную подготовку как чонмуса, не так ли?

— Да.

Получив столь неохотные ответы, женщина на мгновение задумалась. История муса долгая. Не было известно, началась ли она во времена, когда волшебство сотворило чудеса или ещё до появления неба и земли.

Те, кто мог взаимодействовать с духами, демонами, душами и древними богами, невидимыми для обычных людей, назывались «муса». Это были посланники, рождённые на земле, избранные небесами. Сначала они были лишь посредниками между богами и людьми, но позже «муса» разделились на два лагеря, когда получили власть управлять духами.

Следовавшие изначальному пути стали называться «чонмуса», а те, кто связался с тёмными сущностями и проклятиями — «менмуса». Процесс обучения был схож, как и способность управлять духами, но методы получения и применения силы различали Чон и Мен.

Чонмуса стремились к добру и строго запрещали ритуалы проклятия, причиняющие вред людям. Тот, кто нарушал это табу, мог стать менмуса, но путь назад был невозможен. Раскаяние не было добродетелью муса. Использовать духов ради своих желаний — вот перекрёсток муса.

Долгое время два лагеря существовали параллельно, но вражда была неизбежна. Презрение и предубеждение, когда-то шептания, стали официальными теориями. Они заключили мирный договор во времена разделения Кореи, но хрупкий мир рухнул 17 лет назад. Тогда глава клана Банси, Сарира, убила лидеров клана Нанджубёль.

Не просто убила — она прокляла главу и её мужа. Официально это была авария, но весь мир муса знал правду. Все отношения между лагерями были тут же разорваны.

Но самым важным было то, что после проклятия Сариры остался в живых младенец — наследник Нанджубёль, величайший чонмуса в истории. Пророки говорили, что этот ребёнок превзойдёт Чон и Мен и станет гордостью небес. Попытка убить его провалилась — как и почему, осталось тайной.

— С этого момента я буду передавать тебе приказы от леди Сариры. Я устрою тебя в Нанджубёль в качестве новичка-хэнона. Твоя первая задача — сблизиться с этим ребёнком. Это и есть миссия.

Новички-хэноны проходили обучение, помогая на ритуалах. Позже они становились полноценными хэнонами или уходили. Для большого клана, вроде Нанджубёль, подбросить туда Ирока не составляло труда.

Но с точки зрения женщины, внедрить шпиона в клан чонмуса — игра на выживание. Однако мальчик продолжал смотреть в окно, лежа в пол-оборота, словно ему это было безразлично.

— Сядь нормально. Нам нужно всё обсудить.

— Да… говорите.

— Я сказала, сядь ровно.

На это глаза мальчика резко сузились. Он насмешливо повторил:

— Я сказал — говорите.

— Это что за отношение такое?

— Мне неинтересно с вами ничего обсуждать, аджумма.

— Что?

Он сказал это равнодушно, но дерзость его слов удивила её. Только тогда он слегка усмехнулся:

— Шучу.

Он выпрямился, как бы сглаживая ситуацию, но взгляда так и не перевёл — признак явного неуважения. Она поняла: несмотря на красивую внешность, между ними была стена, которую не преодолеть.

— Ким Ирок. Перестань пялиться в окно. Слушай.

Но он молчал. С таким подходом он точно провалится как шпион, и под удар попадёт и она. В отчаянии она поднялась… и ударила его. Шлёп!

— Всё ещё не смотришь?

Он лишь мельком взглянул на неё. Тогда она ударила снова — шлёп, шлёп! Щека покраснела, глаза опустели. Только когда она устала, в его взгляде появился звериный блеск.

— Разозлился?

— Да.

Голос стал ниже и глубже. Улыбнувшись, он сказал:

— Помнишь, что я говорила?

Клан Банси был известен жестокостью. Они могли проклясть даже младенца ради цели. Кто осмелится пойти против них?

Этот мальчик — их дитя. Несколько пощёчин — ничто для него.

— Я должен сблизиться с тем ребёнком… а вы меня внедрите как хэнона.

— Если всё слышал, почему не ответил?

— Меня не учили иначе. Как вы знаете.

Он насмешливо посмотрел на её сжатый кулак.

— Кстати…

— Что за поведение…

— Вы ведь в том же положении, аджумма. Если я открою рот… умрёте и вы.

Она онемела. Несколько пощёчин явно не установили иерархию. Он поймал её за запястье. Лицо женщины побледнело от боли.

— Если я предам Сариру, убьют брата. Но если меня поймают, умру только я. Может, тогда его отпустят. Если нет — я стану духом и отомщу.

— Что ты несёшь…

— Умрём вместе, если надо. И да… запястье. Берегите его. А то сломается.

— Ха…

— М?

Он отбросил её руку, игравшую в превосходство. Женщина отступила, потирая запястье. Мальчик пристально смотрел на неё.

— Зачем так смотришь?

— Ну… вы точно не влюбились в меня?

— Что?!

— У вас лицо красное. Краснее, чем у меня, а меня били.

— Закрой рот.

— Вот именно.

— Ким Ирок.

— И вы закройте. А то снова возьмусь за ваше запястье.

Его тон вновь стал спокойным, как в начале. Женщина, покраснев до ушей, отвернулась. Она ошиблась — думала, что мальчишку сломали. Но щенок оказался с клыками.

Она обмахивала лицо рукой, не зная, что сказать. Он вернулся к прежней позе, уткнувшись в окно.

В поезде они больше не обменялись ни словом до прибытия. Их общее шпионское путешествие началось с катастрофы.