Скоростной поезд мчался по рельсам, раскалёнными августовским солнцем. Сквозь окно он видел рисовые поля, чередующиеся с реками. Телефонные столбы, воробьи, названия станций, на которых они останавливались — всё это мелочи, которые заполняли его мысли. Четыре билета, которые достал отец, намекая на поездку в Сеул: старший брат, который спал в обнимку с камерой, стук колес о рельсы, а еще сваренные вкрутую яйца, которые чистила мать для него ловкими движениями. Некоторые воспоминания просто нельзя было забыть.

— Мы приехали. Выходи.

Он хотел, что железнодорожные пути были вокруг Земли, не заканчиваясь. Даже спутник не оправдал его ожидания. Она была эмоциональна, разговорчива, а еще… женщиной.

В мире муса1 к женщинам было большее уважение и предрасположение, нежели к мужчинам. Говорили, что они лучше вызывали духов и утихомиривали их. Поэтому главы семей муса или лорды Чукчангчи² обычно были женщинами. Сараира тоже была женщиной. Грозные маэнгмуса³ клана Банси тоже были женщинами. Каждая женщина, встречающаяся в его жизни, была либо его врагом, либо умалишенной. Рядом с женщиной муса разве можно было бы быть не осторожным?

— Иди быстрее.

Они вышли из поезда в городке, напоминающем село, с незнакомым названием. Он десять лет прожил в маленьком городе во «Внежитии», и восемь лет в Чхукчжанчи. Взгляд Ирока переместился к автомату с напитками, который стоял на станции. Названия оказались ему неизвестными. Чуть помедлив, она погрузился в мысли о своих потерянных годах. Но его ненавистная спутница не вытерпела даже такой недолгой запинки.

— Я же сказала идти быстрее, оглох чтоли?

Он не понимал, почему все вокруг постоянно приказывают ему спешить. Иди быстрее, ешь быстрее, убивай быстрее — все должно происходить молниеносно. Он даже сбежать не мог. Сделает всё так быстро, как только пожелают.

Спутница поймала такси, как только они вышли с вокзала, не прекращая своих занудных рассуждений о ценности времени. Сразу он думал, что они так и доедут на машине, но через время они все же пересели на городской автобус. А после — на экспресс. Они проехали так много дорожных знаков, что Ирок уже не понимал, куда его везут.

В семь вечера они сошли с очередного транспорта. Они оказались на сельской дороге в какой-то глуши, где даже многоэтажки исчезли. Над головой спутницы возвышалась луна, закрытая белым туманом. С наступлением ночи сельская дорога, где уличный свет оказался роскошью, стала совсем унылой. Женщина не проронила ни слова.

Сумка за плечом вмещала немного: три пары чёрных носков, одну пару белых, две рубашки, зубную щётку и пасту. Спать на улице было худшим из вариантов.

Небо оказалось совершенно темным, дорога без света была едва видна. Женщина выбрала путь вверх по холму, рядом с чесночными полями, это стало испытанием для изношенных кроссовок Ирока. И у него только сейчас закралась мысль, что, возможно, она может его убить по приказу Сариры.

— Я Чжухи из клана Бэкён. Я чжонмуса⁴. В имении клана Нанджубёль есть большое священное дерево. Тебе нужно проверить стену позади него, там есть повреждённый участок. Я оставлю там сообщения от Сариры-ним, так что будешь проверять, когда скажу. Это — моя роль, а то, что там написано — твоя.

Даже Ирок, обычно нечувствительный к миру, слышал о клане Бэкён. Возможно, они были влиятельны среди чжонмуса, если не равны Нанджубёлю. В голове вдруг промелькнул образ врага, которого он хотел убить, и он усмехнулся. Казалось, деловой нос Сариры не разбирался, чей это — чжонмуса или маэнгмуса.

— Ты — Аутсайдер, сирота, и я представила тебя как того, кого клан Бэкён приютил, одел и накормил. Так что постарайся не попасть в немилость юной дамы. Не позорь имя клана Бэкён своим поведением, как сейчас. Конечно, перед этим Сарира-ним лично позаботится о твоей жизни, — добавила она.

«Аутсайдер» означал того, кто не из Чхукчжанчи, чьи родители не муса, кто родился и вырос в обычной семье. Единственная ложь была в том, что клан Бэкён его приютил; а статус Аутсайдера — правда. Как говорят, муса выбирает небо, так и Ирок вдруг привлёк внимание власть имущих. Сарира приказывала ему всю жизнь благодарить небо, но он показал ей средний палец.

Есть мнение, что Аутсайдеры с даром муса обречены на тяжёлую жизнь. Вне мира им никто не верил, путь один — стать шаманом или монахом. Если дар не всколотить, человек окажется через десять лет сильным, но обычным. Вот пропасть.

Если быть честным, Ироку не везло: его выбрали из многих, он — ровесник драгоценной леди, у него есть старший брат — заложник. Каждая мелочь — неудача. Он никогда не травил людей, как та уродка Сарира, но оказался в такой яме. С какого-то дня он смирился с тем, что небо его презирает.

— Что мне делать? — спросил он.

— Что значит «что делать»?

— У меня нет опыта общения с женщинами. Мне угрожали смертью или же били по лицу как некоторые — и всё.

Женщина, которой должно быть всё равно, топнула ногой о землю и резко остановилась. Обернулась впервые за долгое время и холодно улыбнулась.

— У тебя же есть красивая мордашка, да? Будь мягким и тёплым. Будь добрым. Чтобы никто не догадался, что ты можешь душить их своей тишиной.

Она называла себя чжонмуса, но в её словах была глубина, которой позавидовала бы маэнгмуса. Под ночным небом, где звёзды нервно мерцали, Ирок сдержанно усмехнулся.

— Я не безнадёжный случай. Быть мягким и добрым при ней?

— Это твоя работа. Если не справишься, Сарира-ним, я думаю, позаботится о твоем братике.

— Понятия не имею почему ты говоришь о брате какого-то парня, может снова схватить тебя?

— Ты!..

— Схватить? — и он двусмысленно улыбнулся.

Женщина, дрожа от злости, казалась готовой прекратить спор. Подтянула подол юбки и пошла дальше. «Я-то тоже хочу иногда сильно выругаться» — подумал он с явной насмешкой.

Тёплый ветер пронёсся между ними, пока каждый шел в своих мыслях. Последние восемь месяцев его мир сковывала вечная зима. Лето вошло в его душу, медленно и лениво растекаясь.

В клане Банси учили раздирать душу врага языком, взглядом и силой. И теперь его учат покорять сердце юной девушки, подобной лотосу? Разве не проще взращивать поля на затопленной земле?

Главной целью Ирока было ни от кого не зависеть. Он пришёл к такому выводу после трёх месяцев размышлений по приказу Сариры. Если он молчит — выживет. Если не достигнет цели — Сарира вызовет обратно.

На него не возлагали больших надежд: незрелый характер, вкусы, воспоминания — всё неясно. Но его мысли не успели раздуться, как воздушный шар. Вдруг она резко повернула каблучком, и её туфли загремели по камням.

— Подойди и будь рядом.

Чжухи из клана Бэкён. Утром она ему ничем не запомнилась, вечером назвала себя — и он заинтересовался. Её несчастье было манящим. История о человеке, которого предала Земля и отвернулось небо — всегда привлекательна. Вот он: в его голове больше не оставалось нормальных мыслей. День, когда она пожалеет, что ввела его в Нанджубёль как приманку, уже близок. Эта вода, пролита Сарирой.

— Так почему ты их предала? — спросил он, подойдя к женщине, что смотрела на луну, будто получая видение. Идея, что недовольство между чжонмуса и маэнгмуса передаётся генетически, не звучала смешно. Почему чистокровная чжонмуса предала свой род?

Одними губами она сказала замолчать.

— Потому что есть тот, кого я хочу убить.

Даже в без эмоционального голосе Ирок уловил подсказку. Он специалист по злобе и мести. Он почувствовал к ней родство: разве не каждый живёт с мыслью о человеке, которого он хотел бы убить?

— Теперь молчи.

Они стояли в поле, или на тропе, ожидая чего-то. Ирок вычерчивал кончиком кроссовка на земле борозды. Её голос снова прозвучал, торжественно:

— Врата скоро откроются. Будь начеку. Говорят, даже в логово тигра можно войти, если остаться начеку.

Любой подумал бы, что она герой, а другой — дыра зла. Ирок вздохнул. Он ошибался: даже с общим желанием мстить, она была холодным человеком.

— Это Чжухи из клана Бэкён.

В этот момент женщина дрожащим голосом обратилась к небу. Через несколько секунд трёхцветный свет ослепил его: красный, синий, жёлтый пронизывали веки и отступали, заставляя его вздрагивать.

Дзинь. Звон колокольчика, где-то между женщиной и звёздами, рассеял свет. После этого свет превратился в фонари, его взгляд прояснился. На больших вратах, мягко подсвечиваясь, появились слова «бутон лотоса». Затем деревянные ворота, что казались тяжёлым бревном, выросли ввысь.

— Это Чжухи. Я опоздала, да?

Голос женщины изменился: покорный и неузнаваемый. Колокольчик свисал с вершины врат.

— Не отводи взгляд.

Перед входом ручка двери стала крутящимся глазом. Чжухи, встала перед ним, словно прикрывая Ирока, прошептала. Оба молчали, забывая даже моргать. Середина глазных ворот согнулась, словно резина, и пристально смотрела на них. Даже деревья — затаили дыхание.

[Проход]

Как только звон разрешения затих, железный засов соскользнул. Во всех с Чхукчжанчи сейчас — зима. Белоснежный покров окутал ветви деревьев, выглядывающих над стеной. Алый свет фонарей окрашивал щёку Чжухи, которая толкала ворота.

— Пошли.

Двор Нанджубёля был застелен белым снегом. На фоне чёрного ночного неба он напоминал тушевую живопись. Особняк украшен вечерними шелковыми фонарями, чтобы никто не споткнулся. Спиной к нему стояла женщина, окутанная светом фонарей. Это граница между своими и чужими. Ирок не хотел заходить без приглашения.

— Заходи. Чего стоишь там?

У него были только поношенная дорожная сумка и он сам. Он задержал дыхание и перешагнул через порог. Прошёл мимо пяти сосен, посаженных у входа. Он включил фонарь и шагнул внутрь.

—Ирок, проходи. Поздоровайся с ней.

Он выдохнул пар и его повели до женщины. Он знал, что надо сказать при первой встрече. Вышедшая старая женщина сняла верхнюю одежду и поклонилась. В её глазах скромность застенчивого человека, но улыбка была тёплой.

— Боже мой… даже при таком виде он один из самых красивых среди детей нашего дома. Почему вы раньше не сказали, что привели этого замечательного ребёнка?

Яркий дом, запахи, ощущение. В присутствии старушки Чжухи фальшиво улыбнулась:

— В семье Бэкён других и быть не может… Он может быть не так прекрасен, как кажется на первый взгляд, прошу, позаботьтесь о нем. Хоть он и аутсайдер… Он воспитан со всей любовью нашего матриархата.

Тень разлилась по лицу Ирока: он услышал о любви Матриарха, которой не существовало. Атмосфера была чужая. Он посмотрел на калитку, украшенную фонарями.

Вдруг дверь в дом захлопнулась. Скрип, шорох шагов за перегородками. Зажжён свет. Перед ним появилась жёлтая ханбок-юбка.

Женщина, аккуратно собравшая волосы, была босой. Он никогда не видел женщину без носков. Она держала юбку и ловко прыгала.

— Бабушка!

Сарира, должно быть, любила и ненавидела эту невыносимую девушку. Фразы «Наша Чэхва, наша Чэхва» уже насквозь сидели в голове. Он слышал о её красоте и добродетели до усталости.

— Бабушка! Ты не слышишь?

— Моя леди, у нас гости, потом… —

— Мой телефон! Где спрятала?! —Взбунтовавшись, она кричала на снегу, как зайчонок.

Это совсем не то, о чём он слышал. Девушка резво прыгала.

— Леди, вы правда это… при гостях?

Старушка, скрипя зубами, упрекала её: «стыдно». Но девушка не отступила, она спустилась по камню и скрестила руки.

Во дворе, похожем на фестиваль фонарей, он увидел её впервые.

— Видите, как было бы прекрасно, если бы вы послушались меня раньше? Я… —

Она болтала, постукивая ногой. Она не замечала взгляды гостей, ошеломлённых присутствием. Её белая чёджори, жёлтая юбка с вышивкой-бабочкой и цветочная шпилька с нефритом — всё это не скрывало её живость. Его взгляд, как чужой, обратился к леди. Только тогда она замолчала.

Под ночным светом фонарей и луны они встретились глазами.

— Ах… так это вы.

Она узнала его, как он её. Играющая улыбка — словно приглашение, как будто он предназначен ей. Ирок осознал: он плывёт по течению чужих прихотей. Она снова улыбнулась.

— Я — Чэхва. Я давно ждала такого Аутсайдера, как ты.

Удивлённым приветствием Чэхвы Ирок прищурился. Девица в Лотосе оказалась ярче слухов, невиннее, чем он думал, и сложнее, чем он ожидал. Она не осудила его молчание. Он отвернулся первым от её взгляда — как будто она читала его опустошённую душу. Чэхва, прилетевшая за телефоном, не отводила глаз, пока Чжухи не отдала Ирока, словно пряча беспорядок.

— Э… честь — встретить вас, госпожа Чэхва. Но я думаю, мне нужно идти.

— А, да. Я ещё свяжусь с кланом Бэкён позже. Спасибо, что доставили его. Мы сами позаботимся о Ироке.

Старушка взяла фонарь и поставила у ног Ирока, который продолжал молчать. Она явно не хотела пересекаться с Чэхвой и спешила слинять отсюда. Он тоже молча пошел. Когда они оказались вдали от дома, он оглянулся.

Чэхва, словно жёлтый цветок, всё ещё стояла, наблюдая за ним.

¹ Муса — носитель духовных способностей.

² Чукчангчи — священная земля, обитель кланов муса.

³ Маэнгмуса — агрессивные муса.

⁴ Чжонмуса — более традиционные муса.

⁵ Чёджори — верхняя часть ханбока.