– Я не понимаю.

Но это ничего не значило. В любом случае он тот, с кем она может никогда больше не встретиться. Что ещё важнее, Райс начала считать оставшиеся дни до момента, когда они смогут покинуть эту деревушку.

Через шесть месяцев мост, ведущий к имперским землям, будет открыт. Мост откроется для народа впервые за прошедшие три года.

Чего бы то ни стоило, ей нужно пересечь мост в этот день. Как только они оплатят пропуск, они смогут попасть на имперские земли и вести мирную жизнь.

Плата составляла четыре золотые монеты за взрослого и две за ребёнка, это означало, что для пропуска Райс и Карин всего потребуется шесть золотых монет. Сейчас у них накоплено пять.

«Как только окажемся на землях империи, Карин и я сможем хорошо зажить.»

Народ Виевари не принимал и смотрел свысока на людей с востока вроде Карин. Несколько лет назад король издал королевский указ, который запрещал преступления на почве ненависти и нетерпимость по отношению к ним, но слова на клочке бумаги мало что остановили.

При появлении темнокожих люди постепенно отдалялись, дабы избежать или проигнорировать тех. Иные даже насмешливо прикрывали носы и уходили прочь, словно те воняли.

Но на имперских землях всё было иначе.

Они были намного ближе к восточному континенту, чем это место, и восточный народ мог с лёгкостью попасть на имперскую землю и свободно вести существование в его столице. Узнав об этом, Райс начала отчаянно копить деньги на переезд.

«Нам нужно поспешить и уйти из этой деревни.»

Деревня была первым местом, где они осели, покинув лагерь беженцев.

Тут было достаточно хорошо, и Райс пришлось по нраву то, что окружающие их горы были полны хороших трав, но жители деревни были не так рады принять её, зная, что с ней Карин.

Не имея иного выбора, они поселились в заброшенном домике на окраине деревушки и с того момента уже прошёл год. Год жизни, словно чужие, в этом селении. Но была проблема.

Взгляды жителей на неё и Карин начали становиться странными.

«О чём же они могут думать?»

Но она знала, что эти взгляды были отнюдь не хорошими. Будь это возможным, она бы захотела покинуть это место при первой же возможности, но им было некуда идти. В течении следующих шести месяцев мост не откроется, так что нравится ей это или нет, им нужно оставаться тут до того момента.

«С другой стороны, куда ещё мы можем пойти?»

Деревня может быть другой, но глазение и неодобрительные взгляды не поменяются. Будет лучше оставаться тут, где она имеет доступ к множеству дорогих трав и копит деньги, пока только может.

Именно тогда она подумала о поместье герцога. Ей было интересно, будут ли они там в безопасности от испытующих взглядов сельчан?

«Да о чём я говорю?»

Райс встряхнула головой, удивившись собственным мыслям.

С её тамошней работой было покончено, поэтому её нога больше никогда не ступит в то место снова. Она подумала, что было бы неплохо, если бы она напоследок показала его Карин, но это не то место, куда можно пойти чисто для удовлетворения их любопытства.

– Райс, ты не идёшь? Я пойду вперёд!

– Нет, я иду! Карин, давай идти вместе!

Услышав зовущий её снаружи голос Карин, Райс быстро вышла из передней двери. Пока они вдвоём спешили по горной тропинке, незаметно для них кое-кто наблюдал за теми издалека.

* * *

Раз в восемь дней все всех освобождали от работы в пользу религиозных обрядов и в эти дни в деревне было особенно шумно.

В этот день верующие из столичной церкви приходили помолиться в сельский совет. Люди приходили на молитву, ожидая в очереди с самого утра до вечера, дабы исповедоваться в своих грехах Богу и встретить новую неделю с чистой душой и телом.

В народе было три основных типа людей, которым не разрешалось принимать участие.

К первому относились те, кто работали мясниками или наёмными палачами. Им это запрещалось, ибо эти люди зарабатывали на жизнью смертью.

Ко второму причисляли тех, кто уже исповедовался в грехах множество раз, только чтобы продолжить грешить, не слушаясь данных им Богом наказов. Тухлые яйца(?) в этой деревушке тоже причислялись к этому типу.

А к третьему типу относились те, кто не был частью населения деревни.

Райс и Карин были третьим типом.

Они жили на окраине, близко ко входу в лес, в маленьком домике. Они жили подобно изгнанникам, проигнорированные и непринятые жителями этого селения.

При их первом появлении люди тут же заметили молодую и красивую Райс и поприветствовали ту с распростёртыми объятиями.

Однако, как только они заметили позади неё Карин, они отошли назад. Она была языческим дитём – ведьмой, и принять это было непозволительно.

Все они считали, что если достаточно предупредить Райс, та бросит Карин и пойдёт жить с ними, но Райс безо всяких колебаний проигнорировала их и в скором времени поселилась в заброшенном охотничьем домике на окраине.

Люди были не рады этому, но в то же время не могли ничего сказать, потому что технически они расположились за пределами их деревушки.

– Идём, Карин.

Прикрыв лицо капюшоном, Райс ускоренными шагами пошла по тропинке. Карин следовала за ней, ещё ниже натянув капюшон на лицо. У них было много клади, а преодоление горной тропы занимало много времени. Шагая дальше, они едва успевали вытереть пот.

– Хах…так жарко. – произнесла Карин.

А затем прямиком с крыш некоторых построек она услышала сиплые возгласы людей.

– Невероятно! Снова! Покажите снова!

– Всего за одну монету вы сможете увидеть ещё больше невероятных трюков!

На этот раз выходной день совпал с днём визита талантливой труппы, приезжавшей сюда раз в каждые два месяца. Услышав возгласы людей, Карин с ошеломлённым лицом посмотрела на небо, ввысь на крыши.

Но они не могли туда пойти. Они шагали по задним дорожкам как раз из-за того, что что не могли позволить себе быть увиденными, делая всё возможное, чтобы не попадаться людям на глаза.

– Звучит весело.

Карин была не по годам взрослой девочкой, но подобные моменты служили грустным напоминанием о том, какая она на деле юная.

При виде такой Карин Райс почувствовала вину. Отношение сельчан к ней не давало им даже мельчайшей крупинки свободы пойти и посмотреть на приехавшую сюда талантливую труппу.

«Думаю, будет сложно пойти и посмотреть на них позади.»

Сегодня это будет невозможно. Её посетило чувство, что им как можно скорее надо вернуться домой.

В последнее время атмосфера, исходящая от сельчан, становилась страннее. Обычно ни одна душа не проходила мимо домика, в котором они жили, но в последнее время она ловила всё больше и больше взглядов от людей, проходящих мимо.

Они делали вид, что свернули не туда, окидывая взглядом Карин и Райс, прежде чем развернуться.

Их глаза вселяли тревогу, а их взгляд Райс был знаком с прошлого – эти глаза принадлежали тем, кто иногда посещал лагерь беженцев, рынок купли и продажи людей.

А когда люди пребывают в отчаянии, умоляя даже о самом маленьком ломте хлеба, они становятся лёгкой наживой. Они проходили мимо и хватали среди молящих молодых девушек, бросая тех в фургон.

Райс распознала в глазах сельчан этот взгляд.

– Давай быстрее, Карин.

– …Хорошо.

Словно разочаровавшись, Карин медленно повернула голову, собираясь поднять брошенную ею на землю сумку – кожаный саквояж, набитый до краёв разновидностями сушёных трав.

Когда время года медленно сменилось летом, им удалось увеличить количество собираемых ими трав. Их нынешняя ноша значительно перевешивала обычную норму, и вдобавок ко всему она нашла источник, к которому ей посоветовал присмотреться в горах травник. На этот раз их недельный заработок определённо произведёт впечатление.

«Такими темпами нам будет хватать с лихвой.»

Её работа в поместье принесла больше денег, чем та ожидала. Ещё немного и у неё будет достаточно денег, чтобы оплатить пропуск через мост.

«Надеюсь, он больше не объявится», – подумала Райс, вспомнив одну персону.

Среди мужчин, в последние дни часто показывавшихся около их домика, был и младший сын старосты деревушки.

Было достаточно короткого разговора, чтобы понять: он не человек великого ума. По сути его интеллект был серьёзно и, скорее всего, относительно низок. Таким образом, ни одна женщина деревни не желала выходить за него замуж.

Хоть и староста был человеком состоятельным, некоторые вещи нельзя было терпеть ни за какие деньги.

Ни одна женщина в здравом уме не захочет выходить за такого мужчину, который беспардонно спускал штаны и мочился там, где ему заблагорассудится – он поглядывал на женщин, хватал их и при этом вонял, потому что не мылся как следует.

И словно бы этого было недостаточно, но у старосты были другие, более способные сыновья. Как младший, по сравнению с двумя старшими братьями он не получит никакой собственности.

Когда Райс впервые появилась в деревне, появилась идея, что она станет его женой.

«Невероятно.»

Даже думать об этом было ужасно. Хоть и у неё практически ничего нет, она оставила родной дом и очутилась из всех мест именно здесь, появившись без семьи и родителей, всё же существовал предел вещей, которые та могла терпеть.

Она скорее умрёт, чем выйдет замуж за такого мужчину. За человека, который даже имел дерзость попросить её продать Карин.

[Я могу найти того, кто хорошо заплатит.]

За человека, который и глазом не моргнув может попросить женщину продать свою дочь.

А потом он наговорил ей ещё больше слов. Слов настолько отвратительных, что их одних хватало, чтобы наполнить её отвращением. Два дня назад он подошёл к ней, заговорив с Райс тоном, который заставил ту содрогнуться.

[– Ра…йс…ты такая хорошенькая…]

Разглядев в его глазах пошлость, Райс сделала шаг назад. Несмотря на то, что тот не приходил сюда с тех пор, как недавно возле дома Райс его укусила змея, сейчас он смотрел на Райс, а у его рта образовывались слюни.

[– Р-раз ты…моя жена… я могу делать с тобой всё, что захочу…с этим лицом…с этими ногами…и с этой грудью…]

Как бы ей того не хотелось, она не смогла принять его слова за мимолётную чушь, вызванную его слабоумием.

После этого она знала, что им в скором времени нужно уйти отсюда, и сказала это Карин. Они не могли объявить остальным о том, что готовятся к переезду, поэтому день за днём понемногу собирали вещи, делая вид, что снаружи всё хорошо, таща вещи.

«Однако мы не можем уйти прямо сейчас.»

Она надеялась, что они смогут остаться в этой деревушке до последнего возможного момента. Мост к имперским землям откроют нескоро, да и ещё, куда им деваться?

Деревня была местом, где они могли укрыться от диких животных и дождя. И хотя это всего-навсего формальность, рядом ещё была соседская охрана, так что лицам с нечистыми намерениями было нелегко к ним подобраться.

Поэтому перед тем как отправиться на имперские земли, для них двоих это место будет самым безопасным.

* * *

– Есть кто дома?

Когда Райс открыла дверь, первым, что было просто заметить, оказался запах кипящих в воде трав и давняя пыль. Карин тут же нахмурилась из-за вони. Она уже знала, что такой запах мог быть вызван плохим хранением трав.

В домике Райс и Карин было гораздо больше трав, чем здесь, но там всегда так приятно и освежающе, что многим отличалось от этого отвратительного запаха.

– Ох, это вы.

Изнутри вышел старичок, подавляющий собственный кашель. Он был владельцем этого места и местным сборщиком травяных препаратов.

«У Райс получается обращаться с травами гораздо лучше, чем у этого парня», – с негодованием подумала Карин, однако не произнесла этого вслух по очевидным причинам. Даже в самой деревушке люди уже это знали.

Особенно деревенские девушки. Многие из них предпочитали посещать Райс, если нуждались в лекарственных травах, дабы избежать посторонних глаз. В первую очередь это было из-за того, что этот старик имел склонность к неуместным прикосновениям под предлогом, что он «врач».

– Я принесла ваш недельный запас трав.

– Ах, положи их сюда.

В отличие от того, что он сделал обычно, сейчас он не сдвинулся с места, чтобы осмотреть травы.

Это определённо было странно. Обычно он осматривал их раз, затем дважды, пытаясь найти повреждения и несовершенство в травах, ища любой предлог для того, чтобы снизить их цену.

Засомневавшись, владелец вдруг повернулся, открывая ящик. Затем он достал нечто, с виду завёрнутое в красивую, цветную обёртку.

– Это тебе. Съешь.

Он протягивал это Карин.

– …

– Это фруктовая сладость, привезённая мной из столицы. Она очень ценная и дорогая. Тебе никогда больше не подвернётся шанс попробовать что-то подобное.

Как он и сказал, из сумки напротив Карин веяло мягким фруктовым ароматом. Это было так соблазнительно, что Карин на миг уж было клюнула, прежде чем прийти в чувство и спрятаться позади Райс.

– Что происходит?

– Ох, ничего. Так как вы упорно работаете, собирая травы, я хочу дать вам это. Не нужно быть такими осторожными.

«Я знаю, что ты довольно-таки скупой старикашка, так что прости меня за то, что я нахожу это слегка неожиданным и подозрительным», – подумала она, но знала, что не может этого сказать. Владелец настаивал, пытаясь всучить это Карин. Она не знала, в чём его план, но спровоцировать и разгневать того, ничего хорошего не произойдёт, поэтому она деликатно убедила Карин принять это.

– …Спасибо.

– Отлично. Теперь тебе нужно выйти. Мне нужно кое-что сказать Райс. Ешь конфету как следует.

– Что же это? – спросила Райс.

– Ничего плохо, так что слушай.

Райс повернулась и подмигнула Карин. Почему-то у неё возникло чувство, что она не хочет, чтобы Карин слышала то, что этот старый травник собирается сказать.

Увидев подмигивание Райс, Карин кивнула, выходя через заднюю дверь.

– Что происходит?

– Слишком…нетерпеливо. Сядь. Ты тоже съешь одну.

Он вёл себя так дружелюбно, что Райс почувствовала к нему ещё больше отвращения. Он всегда относился к тем, кто придирался к каждой мелочи, стараясь снизить стоимость их трав и заплатить поменьше, поэтому, естественно, она со всех сил старалась поверить в его доброту.

Он определённо что-то скрывал.

Райс посмотрела на конфету, протягиваемую им ей. Она была красивого цвета и очень сладко пахла. Это определённо те конфеты, за которыми она бы потянулась для себя, если бы могла.

Довольно долго посмотрев на конфету, Райс положила её в рот.

Она была такой сладкой, что у неё защипало на языке.

– Сын деревенского старосты. Знаешь такого, верно? Младшего.

– …И что с ним?

– Довольно очевидно, что тот ещё не прошёл церемонию совершеннолетия.

Церемония совершеннолетия. Любой мужчина, не смогший пройти её, будет крайне ограничен в своих возможностях на территории этой страны.

– Поэтому староста сказал, что хочет попросить тебя об услуге. Это насчёт последнего дня совершеннолетия.

Как она и думала. Вот о чём этот старик хотел с ней поговорить.

Она уже почувствовала, как по её коже словно ползёт жук.