Доктор Херцог и Бондарев наблюдали за Ренатой через маленькое окошко в железной двери. Бледная худая девочка сидела на своей кровати, укутавшись в одеяло и дрожа. Пятна крови на её теле ещё не вытерли, и паутинка алого шла по её гладкой спине.

— Когда мы нашли её, она была в Комнате Ноль. Зеро пытался изнасиловать её. Но она, скорее всего, сама проникла в запретную зону, — отчиталась главмедсестра, фыркнув через нос. — Доктор, я говорила вам, она не так послушна, как кажется! 

— Изнасилование? — доктор нахмурился. — Они всего лишь дети.

— Доктор, вам не стоит недооценивать их. Пусть дети ещё маленькие, но они развиты не по годам. Эти девочки так кокетливы, как та Хоркина, которая перешила свою ночнушку, чтобы она сильнее обтягивала талию, выставляя напоказ мальчикам свою фигуру! — громко сказала главмедсестра. — Знаю я этих маленьких девочек!

Доктор нахмурился сильнее, очевидно незаинтересованный в её болтовне.

— Как там Зеро?

— Мы ввели ему седативное средство, сейчас он в порядке, — ответила главмедсестра. — Он был подвергнут операции и подчиняется звуку колотушек. Нет нужды волноваться о нём.

— Не должен ли Зеро был быть крепко закован?

— Ремни на смирительной рубашке были дряхлыми. Мы обнаружили, что его запястные ремни порвались, но мы усилили их цепями! Мы проявили халатность, и гарантируем, что подобное больше не повторится! — главмедсестра встала по стойке смирно и отдала честь. 

— Порвались только запястные ремни? Ремни на ногах были целы, так что он был надежно привязан к креслу, — сказал Бондарев, — что означает, что он не мог свободно передвигаться, верно?

— Абсолютно невозможно!

— Что за история с ребёнком из Комнаты Зеро? — Бондарев повернулся к доктору.

— Он был первым ребёнком, который прошёл каллозотомию. В то время наши операционные техники были ранними, и, возможно, произошли некоторые проблемы, что привело к его нестабильному послеоперационному состоянию. Для него характерны агрессивные припадки, так что мы держим его в Комнате Ноль, и он всегда носит смирительную рубашку. Мы проводили над ним множество экспериментов с галлюциногенами, он очень важный исследовательский объект. 

— Большие дозы галлюциногенов могут усилить его агрессию.

— Он всего лишь безумец.

— Какая у него способность родословной?

— У него нет способности родословной, — доктор покачал головой. 

— Значит, мы можем исключить возможность того, что один из них - вторгшийся? Когда прозвучали сирены, этих двоих детей поймали за попыткой изнасилования, — сказал Бондарев.

— На всякий случай мы можем провести операцию над номером «38», — предложила главмедсестра. — После этой операции любой станет послушным.

Доктор посмотрел на Ренату через железное окошко и тихо вздохнул.

— Рената всегда имела хорошие манеры, не так ли? В этом месте, где всегда либо ночь, либо день, где холод может заставить человека проклясть Бога, смотреть на неё - это словно наблюдать живой цветок, это позволяет мне почувствовать внутреннее облегчение. Цветок, подвергшийся операции - это всё равно, что образец, и здесь и так достаточно образцов — он окинул рукой железные двери других комнат. — Оставьте мне единственный живой цветок.

— Доктор, почему бы нам не обсудить это в вашем офисе? — сказал Бондарев.

Звуки их шагов стихли в другом конце коридора, и слёзы страха потекли, ломая самообладание, которое Рената старалась поддерживать. Она бесконтрольно тряслась, но не смела проронить ни звука. Она слышала разговор доктора и Бондарева, и за прошедшую минуту её судьба решилась единственным словом. Она избежала операции. 

— Наше дело не терпит отлагательств. Мы должны переместить всю бухту Чёрного Лебедя — говорил Бондарев, всё ещё осматривая округу инфракрасным ночным видением. 

— Сложно найти место, более подходящее, чем это. Это место является естественным тайником, сюда невозможно попасть без самолёта, ледокола или собачьей упряжки. Досадно будет отказаться от него — вздохнул Херцог. 

— Но ваше исследование больше не является секретом. Посторонний подслушал наш разговор. Он ещё не покинул бухту Чёрного Лебедя, но в конечном итоге он найдёт возможность побега. Мы не можем удержать его здесь - он обладает идеальным геном и может скрыть своё присутствие. Что, если секрет драконьего рода будет передан в Москве кому-то более влиятельному? Нам придёт конец — сказал Бондарев. —необходимо задержать этого вторгшегося настолько, насколько это возможно. Он только видел драконьи кости и пока что не познал всех секретов бухты Чёрного Лебедя, так что я думаю, что он не будет торопиться уйти. За это время мы переместим всё важное. 

— Что насчёт драконьих костей? Собачья упряжка не сможет переместить нечто настолько массивное.

— Нечто настолько большое можно лишь оставить позади. Мы можем повторить поступок Распутина - уничтожить проход и запечатать их в вечной мерзлоте. Всё, что можно переместить, мы возьмём с собой. У нас есть корабль.

— Где этот корабль?

— Вы же не думали, что я прошёл весь путь из Москвы на лыжах? — сказал Бондарев.

Бондарев вставил металлический цилиндр в железный отсек.

— Нам стоит немного отойти, — сказал Бондарев. — Эта вещь каждый раз жжёт мои глаза.

Металлический цилиндр с оглушающим взрывом изверг пылающий белый огонь, создавая яркую полосу света в вечном ночном небе. Цвета переливались от красного до фиолетового, это было похоже на прекрасное северное сияние.

— Ленин стоит на якоре всего в 40 километрах от бухты Чёрного Лебедя, он скоро прибудет. Этот новый тип сигнального заряда великолепен, американские шпионские спутники примут его за северное сияние — сказал Бондарев.

— Вы однажды сказали, что «Ленин» не придёт, — посмотрел на него доктор.

— Москва не собиралась отправлять «Ленин» для поставок в бухту Чёрного Лебедя, но теперь можем мы. «Ленин» принадлежит моей семье. 

Чёрная тень поднялась на горизонте, рёв крыльев гигантской пчелы стремительно приближался. Снежная пыль, поднятая ротором вертолёта, закрутилась в торнадо, отблески красной звезды появились в белом вихре. Это был тяжёлый вертолёт Ми-26 с кодовым названием «Нимб», одно из главных достояний советской военной промышленности. Вертолёт навис над железной пристанью, его поисковой прожектор лучом света прорвал густой сумрак, его дверь открылась, и 5 капитанов выстроились в линию, отдавая честь Бондареву. Под вертолётом заморгал коммуникационный свет, передавая сообщение Бондареву азбукой Морзе. 

— Мы рады видеть Вас в целости и сохранности, Ваше Императорское Высочество! — зачитал сообщение доктор.

Они назвали Бондарева «Вашим Императорским Высочеством» вместо «товарища», показывая, что и вертолёт, и Ленин в заледенелом море были верны уже не Советскому Союзу, а этому потомку династии Романовых. Будучи погребённым в истории на протяжении около века, имя Романовых было готово воссиять вновь, и, с мощью драконьего рода на их стороне, достижение ими восстановления господства на Земле не казалось чем-то невозможным.

Бондарев передал какое-то письмо доктору.

— Это моё письмо к семье. Пожалуйста, взгляните.

Доктор заглянул в письмо и вернул его Бондареву.

 — Если всё пойдёт удачно, мы закончим переезд в течение нескольких недель, — сказал Бондарев, передавая письмо капитану, который спустился по канату. — Мы выстроим вам новенькую исследовательскую базу около тёплого Балтийского моря, дополнив её курортной виллой.

Капитан поставил к ногам Херцога ящик. В нем была коллекция выдержанной водки «Red Label».

— Небольшой подарок, чтобы убедиться, что у вас не закончится алкоголь до нашего отправления из бухты Чёрного Лебедя, — подмигнул Бондарев.

— Похоже, я выбрал верного союзника, — улыбнулся доктор.

В другую лунную ночь Рената прильнула к маленькому окошку, выглядывая наружу. В чёрном как смоль коридоре одинокая подвесная лампа покачивалась на ветру.

После последнего происшествия двери всех детских комнат были закрыты, и у Ренаты не было больше возможности выскользнуть и исследовать. Она ждала этой ночи полнолуния весь месяц, но чёрный змей всё не приходил. Ужасное подозрение поселилось в её сердце: могли ли медсёстры активировать ту сигнализацию, чтобы поймать змея? Быть может, они уже убили его, содрали его чешую, вырвали его позвоночник и высушили его шкуру на крыше. Думая об этом, она невольно вздрогнула.

Она подошла к другому окошку, где сохли полярные маки. Даже в таком холодном краю полярные маки цвели всего два месяца. Она выкопала во дворе целое растение, когда оно было в цвету, пересадила его в белый металлический ящик и поместила его возле обогревателя, надеясь, что увядшие цветы чудесным образом воскреснут в тепле. Но это никогда не работало. Она крепко обняла Зорро, и слёзы стали грозиться потечь снова. Чёрный змей не вернулся, полярные маки высохли, и теперь казалось, что в этом мире остались лишь она и Зорро.

Вдруг знакомая рождественская мелодия эхом пронеслась по коридору, словно там собралось бесконечное множество людей. Словно они играли стальными тарелками, и всё здание будто стало слегка покачиваться под жизнерадостный, безмятежный ритм. 

Рената в восторге повернула голову и увидела, как через окошко сверкали золотые глаза змея.

Рената попробовала толкнуть железную дверь, и она открылась без сопротивления. Огромное тело чёрного змея свернулось в коридоре, его хвост свисал с дыры, которую он проделал в стене, так как его туша не могла поместиться внутри. Зеро стоял, прислонившись к змею, скрестив руки, его лицо было полным гордости, словно он был красивым парнем в большом городе, ехавшим на совершенно новой машине, чтобы подобрать красавицу-девушку на фильм.

Он обнял Ренату.

— Видишь? я не лгал. Чёрный змей - это мой питомец, — сказал он, словно тот человек, который пытался атаковать Ренату, никогда не был им, и он всегда был её хорошим другом.

Рената долгое время молча смотрела на свои ноги.

— Спасибо.

— Я же говорил, что могу помочь. Только не заставляй меня сейчас брать тебя в жёны, — Зеро широко улыбнулся.

Рената поняла намерения Зеро. Происшествие «нападения» успешно перехватило фокус внимания медсестёр, настолько отвлекая их, что они не захотели разбираться с ней, вместо этого сосредоточившись на Зеро. Каждую ночь они собирались в Комнате Ноль - в одну из них Рената даже видела, как они вкатывали внутрь целую тележку тяжёлых медикаментов. 

— Ты в порядке? — спросила Рената. 

— Галлюциногены? — беспечно сказал Зеро. — Для меня они всё равно что обычное снотворное. Посмотри, красиво, правда?

Зеро указал на потолок. Рената взглянула вверх и увидела, что он был украшен золотистой фольгой, порезанной в виде лепестков и северных оленей, словно это были игрушки на рождественской ели. Зеро приподнял Ренату, чтобы она могла дотянуться до одной из фигур, и она выбрала северного оленя. Он был так прекрасен, будто был сделан не из дешёвой гальванической фольги, а из самого настоящего чистого золота.

— Так красиво! — искренне сказала Рената. 

Ветер гулял по коридору, и золотистая фольга мелодично звенела, словно ветряные колокольчики. 

— Давай, потанцуй, — Зеро похлопал чёрного змея по чешуе.

Змей медленно и неловко закачался, как будто он действительно танцевал, как в игре индийских заклинателей змей. Но от танца этой гигантской стометровой змеи здание зашаталось и стало трескаться. Расползлись огромные трещины, металлические крепления, поддерживавшие крышу, упали, и бетонный пол выглядел, как будто по нему прошлись плугом. Рената в восторге вскрикнула.

— Тебе не холодно? — Зеро взял руку Ренаты и выдохнул тёплый воздух в её ладонь.

— Нет.

— Тогда давай пойдём наружу! — Зеро побежал, держа руку Ренаты.

Он знал эти похожие на паутину коридоры даже лучше, чем Рената. Они распахивали по пути дверь за дверью, проходили тихие коридоры, в которых была деактивирована сигнализация, и забирались по заржавевшим железным лестницам на этажи повыше. В эту ночь каждый уголок порта был им открыт. Они бежали, держась за руки, и вскоре Рената вслух рассмеялась, чувствуя, что она летела. Они забрались в небольшую часовню и поднялись по священному кресту, чтобы достичь витражного окна. Рената забралась на плечи Зеро и толчком отворила окно. Как только холодный ветер коснулся её лица, ей захотелось плакать, мир перед ней был настолько прекрасен, что это заставило её почувствовать себя совершенно одинокой. Зазубренные айсберги стояли вдали, а гигантские льдины дрейфовали по полярному морю, огромное голубое ущелье находилось среди них, и канал с тёмно-синей водой пересекал их. Солнце скрылось за горизонтом, и розовые румяна рассыпались по краю неба.

Зеро выбрался через ржавый проём в железном окне, затем помог Ренате подняться на крышу. Это была высшая точка бухты Чёрного лебедя. Бетонный крест стоял в снегу, на нём были написаны имена красноармейцев, которые отдали свои жизни, чтобы построить бухту Чёрного Лебедя. 

— Вон там, в 453 километрах, Северный полюс, — указал рукой Зеро, затем он повернулся — а там, в 3781 километре - Москва. 

Сильный ветер пронёсся мимо их ног. Рената обняла Зорро и посмотрела на север и затем на юг, в тот момент бухта Чёрного Лебедя ощущалась как маленькая гора, которую она покорила. Она возвышалась, а её взгляд окидывал весь мир, но вдруг она слабо вздрогнула. Она была так близка к полюсу Земли, но так далека от человеческого мира.

— Холодно? У меня есть решение! — с гордым видом сказал Зеро.

Он потащил Ренату вниз, к кресту, и открыл железную вентиляционную дверь, покрытую снегом. Поток тепла поднялся из печи снизу, изгоняя холод из сердца Ренаты.

— Это единственный дымоход в бухте Чёрного Лебедя. Мы сидим прямо над ним, так что холодно не будет, — Зеро сел рядом с Ренатой, он слегка прильнул к ней, что казалось самим собой разумеющимся и начал напевать незнакомую мелодию.

— Откуда ты так много знаешь? — спросила Рената.

— Чтение, — сказал Зеро. — Я читаю книги в библиотеке.

Бухта Чёрного Лебедя имела большую библиотеку, но она была предназначена только для исследователей, даже медсёстрам не разрешалось входить внутрь. Рената проскользнула туда в ту ночь, когда появился чёрный змей. Поскольку Зеро был хозяином змея, было неудивительно, что он мог проникнуть в библиотеку. В глазах Ренаты Зеро мог сделать всё что угодно; ничего не казалось для него невозможным.

— У меня есть кое-что для тебя, — Рената расстегнула молнию на спине Зорро и вытащила жестяной ящик, куда она посадила полярный мак. Цветок высох, но белый жестяной ящик был по-прежнему красивым. Это был лучший подарок, который она смогла придумать. Она спрятала цветок в Зорро, чтобы уберечь его от медсестёр во время их проверок, потому что они не разрешали иметь посторонние предметы в комнатах. 

— «Papaver radicatum»? — спросил Зеро.

— Что? — Рената не поняла его слов.

— Это, — Зеро показал рукой на полярный мак. — В книге написано, что оно называется «Papaver radicatum».

Рената не знала, что это было научное название полярного мака. Растение было обозначено как «Papaver radicatum» в ботаническом справочнике из библиотеки. Зеро действительно получал знания оттуда, поскольку с ним почти никто не говорил. 

— Этот цветок высох, — вздохнула Рената. — он был красивым, когда цвёл. Ты можешь посадить новый в следующем году, когда он снова зацветет. 

Рената не могла решиться вытащить из земли высохший цветок; это было, словно, оборвать чью-то жизнь. Но она решила, что мальчики не настолько бережливы, ведь они всегда ломали свои игрушки.

Зеро осторожно взял белый жестяной ящик.

— Не нужно сажать новый. «Papaver radicatum» не умрёт; он зацветёт снова, — он остановился и затем сказал нечто странное. — В этом мире всегда есть такая жизнь; такая, которая умирает, только чтобы вернуться.

— Спасибо за подарок, Чичерина Рената Евгеньевна, — сказал Зеро с широкой улыбкой. — Мне нечего подарить тебе в ответ, но я мог бы тебя поцеловать.

— Как ты меня назвал? — Рената была ошеломлена. Она лишь знала, что её зовут Рената. Она и не думала, что у неё была фамилия или полное имя.

— Ты, Чичерина Рената Евгеньевна. Я видел твою папку, знаешь, та, во втором ящике снизу в архиве, который закрыт тремя замками. Но это не может остановить меня, — улыбнулся Зеро.

— Я даже не знала этого, — Рената опустила голову. — Меня привезли сюда, когда я была очень маленькой. Я не помню, как выглядят мои родители. Когда я пытаюсь думать о них, мне на ум приходят только размытые фигуры.

— Они бросили тебя, так почему же ты всё ещё по ним скучаешь? — раздражённо фыркнул Зеро.

— Я помню, что мой папа пах алкоголем, и он колол меня своей бородой. Моя мама была красивой. Даже если они бросили меня, я всё ещё скучаю по ним, потому что они мои родители.

— Теперь у тебя есть хороший друг, так что ты можешь забыть о них. Я буду обращаться с тобой лучше, чем они! — уверенно указал на себя Зеро.

Рената взглянула на него, думая о том, что это было не тем же самым. Она опустила голову и притихла, и воздух вокруг них будто немного похолодел. 

— Гав! Гав! — вдруг Зеро залаял по-собачьи.

Рената вздрогнула, но, когда она подняла голову, она увидела, как Зеро, показывает ей язык. Она тут же поняла, что Зеро пытался приободрить её. Он считывал её чувства, как будто они были его собственными и не могла не подыграть. Она захихикала, забывая печальную тему, которую они только что обсуждали.

— Если тебе кажется, что «Зеро» - не лучшее имя, ты можешь звать меня «Маленький Пёс-Лузер», — сказал Зеро.

«Ты действительно ведешь себя как маленькая собачка, когда пытаешься кому-то угодить», — подумала Рената, но вместо этого сказала вслух:

— Это слишком грубо.

— Когда я умолял тебя стать друзьями, ты глядела на меня так, как будто смотрела на маленькую собачку-неудачницу, — Зеро криво улыбнулся.

— Это не так.

Зеро слегка удивился.

— Ты был похож на тюленёнка, — тихо сказала Рената, невольно улыбаясь. Она вытянула руку и похлопала Зеро по голове. Зеро, вероятно, не понял, что имела ввиду Рената, но он послушно позволил ей похлопать себя по голове.

— Если ты не хочешь, чтобы я тебя поцеловал, хочешь ли ты чего-то другого? Я могу попытаться достать это для тебя — сказал Зеро.

Рената доверяла способностям мальчика; даже сам чёрный змей был его питомцем. Было ли что-то, чего он не мог бы сделать? Но после долгих размышлений она покачала головой.

— Нет ничего, чего я хочу.

— Может быть, желание?

— Я хочу пойти домой, или… позволь мне умереть.

— Почему умереть? Если ты умрёшь, я останусь здесь без друга, — Зеро почесал голову.

— Но почему мне стоит жить здесь? — прошептала Рената. — День за днём, без какого-либо смысла. В какой-то момент смерть начинает звучать не так страшно - это просто как сон. Если я умру, мои мама с папой не узнают, и никто не будет грустить. Никто не будет плакать обо мне… Ты стал бы плакать обо мне, Тюленёнок?

Зеро ещё не успел привыкнуть к новому прозвищу и неловко обнажил зубы. 

— Я не буду плакать. Я плакал слишком много, я больше не могу плакать.

Рената не поняла, что это значило. Она подумала, что Зеро, скорее всего, не имел бы причины плакать по ней в любом случае. В конце концов, они стали друзьями совсем недавно. Такой способный человек, как Зеро, наверняка сможет в будущем найти ещё друзей.

— Не надо умирать, Рената, — Зеро ласково погладил её по волосам. — Говорю тебе, этот мир восхитителен, и в нём так много вещей, которые ты ещё не испытала и не увидела. Так что не умирай… Продолжай жить… И лишь те, кто стоят на твоём пути, заслуживают смерти, — он сказал эту угрозу так нежно, что у Ренаты дрогнуло сердце.

— Когда у тебя день рождения? — спросил Зеро.

— Рождество.

— Ха! Идеально! — Зеро радостно хлопнул в ладоши. — Когда придёт день твоего рождения, я подарю тебе подарок.

— Мне никогда не дарили подарок на день рождения, — сказала Рената, трепеща от волнения. — Даже что-то маленькое было бы хорошо.

— У меня нет ничего маленького, — негромко сказал Зеро. — Я подарю тебе желание. 

— Желание? — Рената была в замешательстве.

— Я подарю тебе свободу. Ты сможешь покинуть это место и увидеть своих родителей, — Зеро прижал свою руку к ладони Ренаты, как будто произнося клятву.

— Правда? — Рената не могла поверить своим ушам.

— Чичерина Рената Евгеньевна, убежишь ли ты со мной? На этом пути мы не покинем друг друга и не предадим друг друга, до самой смерти — Зеро смотрел ей прямо в глаза.

Рената долго смотрела на этого волшебного мальчика. По его глазам, казалась, пошла неотчётливая золотистая рябь, его взгляд был глубоким и далёким, тянущимся сквозь тысячелетия.

— Даю слово, — прошептала она.

***

— В общей сложности 128 железных шкафов, заполненных данными и образцами генов, были перемещены на «Ленин» «Нимбом». Двести миллионов долларов также были переведены на ваш счет в Дойче Банке. Теперь нам осталось переместить только последнюю, самую важную партию грузов. Затем перед нами возникнет вопрос о том, как уничтожить бухту Чёрного Лебедя. Мы не можем оставить какой-либо информации тем, кто может найти эти руины, — сказал Бондарев.

Доктор развернул на столе большой чертёж. 

— Когда бухта Чёрного Лебедя была построена, у неё был план полного уничтожения. Согласно этому плану, мы вызовем полное разрушение толстого замёрзшего слоя почвы, толщина которого составляет несколько десятков метров, и похороним всё под ним. Этот план называется «Смерть Лебедя». 

Бондарев пробежался глазами по чертежу.

— Гениально! Каждая опорная конструкция старательно спроектирована. При взрыве произойдёт полное разрушение и восстановление будет невозможным!

— Но нам будет сложно уйти незамеченными. В Верхоянске находится база военно-воздушных сил, где стоит эскадрилья, состоящая из тяжёлых истребителей Су-27. Им приказано при необходимости уничтожить бухту Чёрного Лебедя, не оставляя выживших. Я сам нахожусь под их наблюдением, и, если бы не ваше прибытие, я не мог бы сбежать.

— Эти истребители - настоящая проблема. Эскадрилья Су-27 это серьёзная угроза даже для авианосного флота, «Ленин» не сможет справиться с ними, — Бондарев нахмурился.

— Это не единственная проблема. План «Смерть Лебедя» включает в себя детонацию 48 вакуумных бомб, скрытых под бухтой Чёрного Лебедя. Эти бомбы по своей мощности близки к небольшому ядерному снаряду. При первом взрыве фугасный порох распыляется в воздухе, идеально смешивается с ним и затем снова взрывается. Ударная волна от взрыва пороха может даже разрушить винты «Нимба».

— Это не кажется мне проблемой. Мы можем сначала эвакуироваться и только затем детонировать вакуумные бомбы — сказал Бондарев.

— Проблема заключается в том, что, как только наша эвакуация будет обнаружена той эскадрильей, они также смогут взорвать эти бомбы. Более того, они начнут преследовать нас вдоль моря, — сказал доктор. — Мы должны выставить разрушение бухты Чёрного Лебедя за несчастный случай - пожар. Когда они заметят возгорание, эскадрилья вылетит из Верхоянска. Как только они увидят, что ситуация вышла из-под контроля, они взорвут вакуумные бомбы с воздуха. В это время мы под покровом непогоды тихо удалимся на собачьих упряжках. Миру будет известно лишь полное разрушение бухты Чёрного Лебедя и отсутствие выживших.

— Это отличный план. Когда мы будем перемещать последнюю партию грузов? Вам нужно лично сопровождать перевозку последней партии, как и этих детей. Несмотря на то, что между нами установилось доверие, я не думаю, что вы станете передавать все бразды правления в мои руки, — улыбнулся Бондарев.

— Я буду лично сопровождать перемещение последней партии грузов, и вы отправитесь со мной, — сказал доктор.

— На собачьей упряжке?

— Да, мы должны покинуть бухту последними. Если кто-то из порта обнаружит наше исчезновение, мы не сможем достичь сценария происшествия «без выживших» — холодно ответил доктор.

— Вы имеете в виду, что, исключая вас, меня и тех детей, никто не выживет? — лицо Бондарева приняло серьезное выражение.

— В вас зародилось сострадание, товарищ Бондарев? — доктор повернулся, его обыкновенно изящные и мягкие глаза теперь были холодными и лишёнными тепла. — Вы должны понимать, что человек, который знает нашу тайну, прячется здесь, в бухте Чёрного Лебедя. Можем ли мы позволить ему покинуть это место живым? Исследование приближается к своему заключению, и от исследователей больше нет толка. Я могу самостоятельно завершить последний шаг - встраивание драконьих генов в человеческие для создания гибридов. Вскоре мы будем обладать великой мощью, сравнимой с королевской, и король не делит своей власти с другими.

Бондарев сморщил нос, как будто уже мог почувствовать запах крови.

— Понял! Мы должны иметь мужество идти на жертвы! — Бондарев поднял свой стакан. — За наше дело!

— За наше дело!

— Ещё один вопрос: могут ли собачьи упряжки вывезти всех детей? — спросил Бондарев.

— Мы берём с собой только самых ценных детей. Большинство из них больше не имеют никакой ценности — спокойно сказал доктор. — Мы не то, чтобы имеем возможность открыть ещё один детский дом в новом месте, и детей-носителей идеального гена не так уж трудно найти. Мы уже тщательно изучили этих детей.

Бондарев глубоко вдохнул холодный воздух.

— Вы решительны, как король. Или, вернее, как тиран.

— Когда жестокость может привести к успеху, любой станет жестоким, — холодно сказал доктор. — Трусливое сострадание - это лишь слабость. Если бы я не был тем, кем являюсь, я бы не посмел работать с вашей семьёй.

— Что насчёт Номера Ноль? Вы возьмёте его с собой?

— Нет. Ему вкололи слишком много галлюциногенов. Его разум находится на грани краха. Он образец, который уже исчерпан.

— Что насчёт Ренаты?

Доктор опустошил свой стакан водки.

— Рената - это очень послушное дитя, она маленький живой цветок. Её улыбка согревает моё сердце. Но, — он похлопал Бондарева по плечу, — скоро мы променяем это проклятое место на Прибалтику, не так ли? На тёплое и влажное место, полное ярких цветов. Зачем мне брать цветок в сад, и так находящийся в полном цвету?

— Живой цветок так ценен именно тем, что он цветёт в холодной Арктике. Среди поля других цветов она ничего не стоит, — вздохнул Бондарев.

— Так позволь же ей остаться в Арктике, — спокойно сказал доктор.

— Когда вы планируете окончательное отбытие?

— На Рождество. Согласно прогнозу погоды, это будет крайне пасмурный день.

***

Зеро пальцем выводил на ладони Ренаты цифры.

— «723499611211». Запомни эту последовательность. Это - код от механического замка на твоей двери. Чтобы покинуть это место, тебе нужно хорошенько подготовиться. Не бойся. Просто делай, как я говорю, и, если ты не сделаешь ни одной ошибки, тебе не будет ничего угрожать. Наша клятва вступила в силу, и с этих пор мы беглецы, вместе совершающие побег. 

Рената уверенно кивнула.

Зеро похлопал её по голове.

— Хорошая девочка. Я знал, что не ошибусь, выбрав тебя.

Он хлопнул в ладоши, и чёрный змей взобрался по спирали вдоль стены часовни. Его золотые глаза, яркие, как огромные свечи, посмотрели на Ренату и Зеро. Железные чешуйки на его теле продолжали играть рождественскую песню, и под эту мелодию, казалось, каждая снежинка превращалась в маленьких золотистых северных оленей и рождественские ели, изящно опускаясь в танце. Это был самый прекрасный момент этой ночи и также её завершающий акт.

Рената приподняла юбку своей ночнушки и сделала реверанс чёрному змею. «Спасибо». Это был жест, которому она научилась из книги, то, как балерина сказала бы спасибо. 

— Спусти нас, — сказал Зеро, будто он говорил со слугой.

— О, я помню, что слышала, как кто-то читал здесь стихи. Это был ты? — вспомнила Рената.

— Когда же окончится тысяча лет, Сатана будет освобождён из темницы своей, и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырёх углах земли, народы Гога и Магога, и собирать их на брань; число их будет как песка морского, — с лёгкостью рассказал наизусть Зеро. — Это не стихи. Это отрывок из Библии. В нём говорится, что в конечном итоге дьявол выберется из своей тюрьмы, и тот день будет празднеством всех демонов в мире. Ты боишься дьявола?

Рената покачала головой. Она действительно не боялась, в основном, потому что она даже не знала, что такое дьявол.

— Хорошая девочка. Дьяволу стоит назначить тебя своей королевой, — улыбнулся Зеро, держа руку Ренаты и ведя её на голову змея.

Чёрный змей мягко спустил их на заснеженную землю, послушно опустил голову и поднял чешуйки на шее в виде ступенек.

— Спокойной ночи, — сказал Зеро.

— Спокойной ночи, — ответила Рената.

— Когда говорится «спокойной ночи», имеется в виду пожелание хорошего сна, — Зеро с проказливым видом просунул большой палец в лямки смирительной рубашки. — Мы скоро уйдём отсюда, верь мне. 

— Да! — Рената с энтузиазмом закивала головой. — Мы дали друг другу обещание!

Она побежала по снегу к зданию, где жили дети. Зеро молча смотрел ей в спину, его глаза сверкали ослепительным золотым цветом, подобно калейдоскопу, словно в них распустились цветы из золота. Постепенно нежное выражение, как у милого тюленёнка, сменилось холодным и свирепым.

— Я не покину и не предам тебя, Рената. Но наше соглашение не может длиться до конца наших дней; оно будет в силе лишь до того момента, пока ты перестанешь быть мне полезна, — прошептал Зеро. — Такая слабая девочка, как ты, не сможет выжить в этом мире в одиночку, и я не могу постоянно таскать тебя за собой.