Низкие тучи нависали над морем, которое беспокойно волновалось. Черный корабль рассекал черное море, оставляя за собой белый пенный след.

— Ты замаскировал его под рыбацкое судно!? — крикнул Цезарь, перекрикивая шум газотурбинного двигателя.

— Нет, это научно-исследовательское судно! — крикнул в ответ Чисей. — Мы исследуем миграционные пути редких видов океанических рыб! Сейчас мы находимся в международных водах, но это исключительная экономическая зона Японии. Мы подали заявку на двенадцатичасовое ограничение судоходства, так что в течение этого времени в этом районе не будет других судов!

Японский филиал замаскировал «Маниах» под рыбацкое судно, на носу которого белой краской было написано «Монимару», а с кормы свисала траловая сеть. Они вышли из четвертого причала Токийского порта и плыли уже три часа. Согласно вечернему прогнозу погоды, сегодня ночью в близлежащих водах ожидается шторм силой 8 баллов и волны высотой до двух метров, что едва ли подходит для плавания, но редкое ограничение судоходства действует только в течение этих двенадцати часов. Они не могли позволить себе нырять и исследовать эмбрион дракона, когда над ними постоянно проплывали другие суда. Когда они вышли из гавани, солнце уже садилось, а над морем дул сильный ветер. Множество рыбацких лодок возвращалось в порт, чтобы переждать шторм. Когда корабли поравнялись, рыбаки помахали им, и у Лу Минфэя возникло трагическое ощущение, что «ветер воет, и отважные моряки уходят в море, чтобы никогда не вернуться». Однако Цезарь, одетый в белую капитанскую форму, выглядел совершенно непринужденно. Он стоял, облокотившись на перила, и махал рыбакам. Он даже запрыгнул на одну из рыбацких лодок, чтобы купить свежего камчатского краба, как будто «Монимару» была яхтой его семьи, на которой он вез в Генуэзский залив целый выводок супермоделей, чтобы позагорать.

 Небо прорезали лучи прожекторов, по небу неслись темные тучи, вдалеке грохотал гром. Похоже, этой ночью будет не только сильный ветер, но и проливной дождь. Лу Минфэй почувствовал, как по его телу пробежал холодок. Несмотря на передовые технологии, «Маниах» был всего лишь судном среднего размера, а устойчивость на море в основном зависит от веса. Без достаточной массы никакие передовые технологии не помогут. Он сомневался, что корабль выдержит надвигающийся шторм.

— Не волнуйся. — Чисей заметил его беспокойство. — Японский филиал всегда готовится к любым неожиданностям. Скоро вы сами все увидите.

Цезарь поднял крышку пароварки, открывая ярко-оранжевого камчатского краба. Он схватил «Диктатора» и начал разделывать краба, раскладывая белое мясо на льду, поливая васаби и соевым соусом из морепродуктов. Он запрыгнул на рыбацкую лодку, чтобы купить краба на вечерний перекус. Несмотря на то, что миссия вот-вот должна была начаться, он все равно находил время наслаждаться жизнью. Помимо камчатского краба, он купил серебристо-красного дикого морского леща и установил на носу «Маниаха» пароварку для приготовления ухи. Чтобы избавиться от рыбного привкуса, Цезарь использовал побеги бамбука и зеленые сливы, поэтому на приготовление белоснежного бульона ушло целых три часа. На протяжении всего путешествия Цезарь сидел на носу, лицом к ветру, листал толстую инструкцию по эксплуатации и следил за тем, как в котелке поднимается пар.

— Он очень терпеливый — - сказал Чисей Чу Цзыхану, прислонившись к перилам с сигаретой в руке.

— В чём-то да, например, в том, чтобы долго ждать, пока девушка в тебя влюбится, или ещё дольше - пока она выйдет за тебя замуж. — Чу Цзыхан вытер свой длинный меч. — Но в некоторых случаях он не может ждать ни минуты.

 Лу Минфэй со скучающим видом посмотрел на небо и подумал: «Неужели можно влюбить в себя девушку, просто выжидая? Не будь наивным. Пока ты глупо ждёшь, она под тем же лунным светом идёт под руку с кем-то другим, просто ты об этом не знаешь».

 Он не мог не вспомнить о «Лу Минцзе». Этот чертёнок встретился с ним на вершине ледяного утёса под белой луной, словно намекая на что-то. Оказалось, что его отправили на задание в море, но теперь над ними нависли тёмные тучи, и корабль качало на волнах - совсем не так, как в спокойном лунном свете. Что-то было не так, но он не мог понять, что именно.

 — Господа, господа, — Цезарь хлопнул в ладоши. — Идите отведайте камчатского краба по-хоккайдски. Япония - первая в мире страна по приготовлению морепродуктов.

— Я думал, ты поставишь её на второе место - чуть позади итальянцев. — Лу Минфэй отправил в рот кусочек крабовой клешни. Чистый, натуральный вкус морепродуктов наполнил его рот, отдавая лёгкой сладостью.

 — Итальянцы - прирождённые повара, но когда дело касается морепродуктов, мы всё же немного отстаём от японцев. Япония - островное государство, не приспособленное для животноводства. До реставрации Мэйдзи1 основным источником белка для японцев был рыбный промысел. Говядина появлялась только на банкетах даймё2, а простолюдины набивали животы морепродуктами. Поэтому все свои кулинарные навыки они сосредоточили на их приготовлении, ведь больше готовить было нечего. — Цезарь с удовольствием демонстрировал свои познания в кулинарии.

 Лицо Чисея ничего не выражало. Он не утруждал себя попытками понять, хвалит Цезарь Японию или насмехается над ней. Каждый раз, когда он пытался понять этих беззаботных глупцов, он ошибался, поэтому решил, что лучше и не пытаться.

 Цезарь открыл бутылку сотерна и разлил золотистое, похожее на мёд вино по четырём бокалам.

 — Сотерн из Шато д’Икем — идеальное дополнение к омарам и крабам. — Цезарь поднял бокал. — На этот раз наша команда довольно необычная. У некоторых из нас разные взгляды, но я надеюсь, что мы не перегрыземся до завершения миссии. После миссии мы сможем делать все, что захотим, в День свободы - драться до последнего и не оставлять никого в живых. У нас еще будет шанс. Давайте выпьем за успешное завершение нашей миссии.

 Это был странный тост, но в нем чувствовался искренний порыв. Лу Минфэй, Чу Цзыхан и Чисей чокнулись и залпом выпили.

— Молодой господин, мы почти у «трона Сумеру», — сказал Кроу, подойдя к Чисею сзади.

— Подай световой сигнал, пусть «трон Сумеру» откроет доки — сказал Чисей.

Он повернулся к команде Цезаря:

— А теперь позвольте мне пригласить вас полюбоваться совместным проектом Института Ива-рю и компании «Маруяма Констракшн» - «Непотопляемым роном Сумеру».

 По его знаку морской горизонт, скрытый за темными облаками, внезапно озарился ярким светом. Линия, где небо встречалось с морем, стала особенно яркой, словно солнечный свет отражался от воды. Постепенно он стал похож на возвышающийся над морем дворец - ослепительный, сияющий павильон, более величественный, чем любой мираж. Свет превратил небо и море в ослепительно-белую пелену. «Маниах» начал замедлять ход, и «морской дворец» распахнул свои гостеприимные ворота.

— Плавучая платформа? — догадался Цезарь.

— Да, это семейный проект. Эти плавучие морские платформы предназначены для долгосрочных морских работ, таких как разведка нефтяных месторождений или глубоководная добыча полезных ископаемых. Несмотря на то, что они движутся медленно, их огромный вес позволяет им выдерживать ветер силой до 12 баллов по шкале Бофорта и даже цунами. В буддизме «троном Сумеру» называют основание, на котором стоят статуи Будды или пагоды. Мы назвали эти платформы «тронами Сумеру», потому что они действительно являются непотопляемыми основаниями. Семья сосредоточила здесь все шесть платформ «Трон Сумеру», чтобы они служили основанием для глубоководных исследований. Это гораздо надёжнее, чем затонувший здесь «Ленин», так что не волнуйтесь из-за шторма — успокоил их Чисей.

«Маниах» выключил газовые турбины и закрепил швартовочные цепи по обеим сторонам корпуса. Корабль отбуксировали в док плавучей платформы, достаточно большой, чтобы вместить все судно целиком. Двери дока закрылись, и по обеим сторонам платформы зажегся свет. Люди в черной одежде, стоявшие по обеим сторонам дока, низко поклонились: — Добро пожаловать, молодой господин, на осмотр «Трона Сумеру»! Их голоса эхом разносились по огромному замкнутому пространству, вызывая дрожь.

Подъехал козловой кран и опустил трап. Чисей возглавил команду Цезаря в сопровождении телохранителей Кроу и Яши и поднялся на лифте на верхние этажи. Лу Минфэй слышал только жужжание вращающихся вентиляторов. В огромном плавучем сооружении повсюду ощущался солёный запах морской воды. Где-то журчала вода, прежде чем её уносила вездесущая дренажная система. Плавучая платформа раскачивалась на волнах, и даже на стальной, на первый взгляд ровной, дорожке казалось, что идёшь по пологому склону. Лу Минфэй вцепился в перила, боясь, что очередная волна сбросит его с лестницы.

— Не волнуйтесь. «Трон Сумеру» полностью оцифрован. Если волны станут слишком большими, откроются нижние отводные клапаны, чтобы ослабить их силу — дополнил Чисей.

— Но глубина в этом районе превышает 8 километров. Вы не можете бросить якорь, так как же вы закрепляете эти платформы? — поинтересовался Цезарь.

— Всё так же, с помощью якорей, но без 8-километровых цепей. Японский жёлоб образовался в результате столкновения двух тектонических плит, и экстремальные глубины наблюдаются только на их границах. За пределами этих участков морское дно не такое глубокое, — пояснил Чисей. — Шестнадцать железных якорей удерживают эту плавучую платформу на морском дне.

Они поднялись на вершину «трона Сумеру», и им показалось, что они смотрят на Синдзюку с террасы храма Пробуждения. Волны слой за слоем обрушивались на дно платформы, время от времени вздымаясь в воздух белой пеной. «Трон Сумеру» был соединён со стальными тросами, которые на ветру натягивались, как струны арфы, а затем снова ослабевали. На каждой плавучей платформе стояли люди в белой военной форме. Ветер от лопастей всепогодных вертолётов был таким же сильным, как морской бриз, и трепал их волосы. Это было похоже на армию, ожидающую смотра.

— Так много людей? — Лу Минфэй был потрясён. — Неужели группа поддержки должна быть такой большой?

Чисей взял у Кроу громкоговоритель и поднялся повыше: — Сегодняшняя миссия на вас!

Его голос разнесся над морем, и все мужчины на платформах в унисон ответили: — Мы отдадим все силы, чтобы выполнить миссию семьи! — Наложенные друг на друга голоса более тысячи человек заглушили даже шум волн.

— Для этой операции отделение в Кансае сформировало подразделение «Ветер». Их задача - вести воздушное наблюдение за всей акваторией. Если кто-то попытается помешать погружению, подразделение «Ветер» примет ответные меры. Кроме того, они будут отгонять посторонние суда», — объяснил Чисей.

Кроу выпустил синюю сигнальную ракету, и вертолеты взлетели, рассредоточившись в разных направлениях, чтобы просканировать море прожекторами.

— Отделение в Канто сформировало подразделение «Огонь». Они отвечают за огневую поддержку. Мы оснастили их небольшими патрульными катерами с двумя крупнокалиберными пулеметами и одноместными ракетными установками, а также легкими торпедами Тип 97. С их помощью можно сдержать даже крейсер.

В небо взлетела красная сигнальная ракета, ворота на платформах открылись, и патрульные катера двинулись по волнам, ведя огонь из двух пулеметов.

— Элитные члены клана Фума составляют подразделение «Лес», которое находится на нашем периметре. Они управляют рыбацкими лодками, оснащенными подводными микрофонами и системами мониторинга погоды. Их задача - следить за обстановкой в море и заранее предупреждать нас, если погода станет опасной.

 Кроу выпустил зеленую сигнальную ракету, и в ответ вдалеке замерцали огни - это был сигнал от Лесного отряда, расположенного далеко отсюда.

— Что касается этой платформы, то она является частью подразделения «Года» (Горный отряд), которым я руковожу лично. Все его члены - лучшие специалисты из Института Ива-рю. Горный отряд будет сопровождать глубоководный аппарат на протяжении всего процесса. Мы останемся здесь, даже если ветер усилится до 8 или 12 баллов, а высота волн достигнет 2 или 20 метров. Мы всегда готовы прийти вам на помощь и будем рады вашему возвращению. Вот что значит быть частью Горного отряда - быть непоколебимым, как гора — заявил Чисей. — Семья собрала команду из тысячи человек, чтобы сопровождать вас во время погружения. Пожалуйста, предоставьте нам все, кроме управления батискафом!

— Неужели все это так необходимо? — Цезарь затянулся сигарой. — Это всего лишь погружение, но из-за всех этих приготовлений кажется, что мы отправляемся в бой.

— Кто-то однажды сказал мне, что учитель фехтования на мечах всегда спрашивает учеников перед тем, как они впервые берут в руки меч: «Ты всё продумал? Если решил схватиться за рукоять, никогда её не отпускай, потому что в тот день, когда ты её отпустишь, ты умрёшь», — спокойно процитировал Чисей. — Это можно интерпретировать по-японски: относиться ко всему как к битве, всегда быть готовым стоять на краю пропасти. Один шаг назад - и ты упадёшь в бездну, но если останешься на краю, то, возможно, выживешь. Речь идёт не о ловле кораллов или ракушек. Мы можем столкнуться с чудовищным существом уровня Короля драконов. Если оно всплывёт на поверхность, то даже объединённых усилий подразделений Ветра, Леса, Огня и Гор может оказаться недостаточно, чтобы его уничтожить.

Морская вода расступилась, и кран поднял тяжёлую бомбу из очищенной серы. Она была ярко-жёлтого цвета и по форме больше напоминала толстую сигару, чем традиционную бомбу, с маленьким хвостовым стабилизатором, который казался непропорционально маленьким по сравнению с толстым корпусом.

— Она похожа на чиби-версию, — решил пошутить Лу Минфэй.

— Такая форма лучше выдерживает давление. Вы же не хотите, чтобы серная бомба была раздавлена давлением воды на полпути вниз, не так ли? — привёл его в чувства Чисей. — Ее двигательная установка и возможности наведения очень ограничены, что позволяет ей преодолевать расстояние около километра под водой. Но на таком расстоянии взрыв абсолютно безопасен для вас. Он предназначен не для того, чтобы убивать драконов чисто взрывной силой, а скорее для того, чтобы вызывать проникающую коррозию из очищенной серы и ртути. Да, кстати, его кодовое название «Момотаро». У нас есть тридцать минут до назначенного времени, в течение которого институт Ива-рю завершит финальную проверку и разминку Триеста. У вас есть тридцать минут свободного времени - не стесняйтесь поболтать или вздремнуть, но я рекомендую вам воспользоваться туалетом, так как в батискафе его нет.

Он достал телефон и набрал номер: — Профессор Шнайдер, это Чисей из Японского филиала, докладывает. Команда погруженцев достигла назначенного места, и мы ожидаем распоряжений из штаб-квартиры.

На другом конце провода раздался ужасный свистящий звук, похожий на звук разорванных кузнечных мехов. В легких этого человека уже было полно дырок. Студенты колледжа Кассел описывали его дыхание как «будто слышишь, как оживает высохший труп».

— «Дайте мне сначала докурить», — слабым голосом произнес профессор Шнайдер.

***

Штаб-квартира колледжа Кассел, центральный диспетчерский пункт.

Сегодня здесь было пусто, и Шнайдер в одиночестве сидел посреди зала. Он достал из кармана маленькую жестяную коробочку, наполненную золотистым табаком. Для Шнайдера табак был сродни яду, и все в колледже это знали. Из-за какой-то странной болезни у Шнайдера сильно ухудшилось состояние дыхательных органов, и ему приходилось пользоваться аппаратом искусственной вентиляции легких. Куда бы он ни шел, ему приходилось таскать с собой кислородный баллон. И все же Шнайдер ловко и аккуратно скрутил сигарету, прямо как заправский курильщик. Но, сделав глубокую затяжку, он тут же сильно закашлялся, словно пытаясь вытолкнуть из легких весь воздух.

— Вы что, хотите себя убить? — спросил кто-то у него за спиной.

Шнайдер слегка вздрогнул: — Сегодня не ваша смена, профессор Манштейн.

Манштейн положил на стол коробочку с таблетками.

— Если вам так хочется курить, примите хотя бы одну. Они оказывают успокаивающее действие, так что вы не будете кашлять, как сейчас. То, что вы используете для дыхания, можно ли по-прежнему называть трахеей? Даже сломанный дымоход был бы эффективнее.

— Две трети моей трахеи было удалено и заменено мягкой пластиковой трубкой - сказал Шнайдер, приняв таблетку и сделав несколько вдохов из кислородного баллона. — Но пластиковая трахея работает достаточно хорошо - по крайней мере, ларингита у меня не будет.

— Я прочитал ваше медицинское заключение. Вас убьет не ларингит, вы умрете от отказа легких — ответил Манштейн.

Шнайдер сделал еще одну затяжку, и на этот раз его реакция была гораздо мягче. Он слегка прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом табака.

— Итак, что привело вас сюда в такое время? Вряд ли вы сюда пришли, только чтобы доставить лекарства? — Спросил Шнайдер.

Манштейн бросил на стол факс.

— Школьный совет прислал этот документ с требованием немедленно прекратить проект «Эмбрион дракона».

— Дела Исполнительного бюро не касаются этих стариков, — фыркнул Шнайдер. — Мы занимаемся только мелочью. Пусть они беспокоятся о крупных.

— Но в вашей команде дайверов есть драгоценный наследник семьи Гаттузо. Когда эта новость дошла до Рима, Фрост чуть с ума не сошел и сам собирался приехать сюда, но у него случился сердечный приступ на нервной почве. Иначе он бы уже распустил ваше Исполнительное бюро.

— Но разве этот подводный аппарат не был подарен патриархом Помпей? На нем даже есть специальная надпись «Да благословит мой сын рассвет».

— Все знают, что глава семьи Гаттузо - эксцентричный человек. Его личное мнение не отражает позицию семьи, а его интересы в Школьном совете полностью представляет Фрост, и если Фрост говорит «нет», значит, и семья Гаттузо говорит «нет».

— Список дайверов утвердил директор школы. Пусть Фрост поговорит с ним. Как только я докурю, мы продолжим проект «Эмбрион дракона». Если директор не прикажет прекратить операцию, то даже если приедет сам Фрост, это ничего не изменит.

— Ты не можешь так поступить. — Манштейн бросил на стол чёрную карту. — С этой чёрной картой семьи Гаттузо я обладаю теми же полномочиями, что и директор. Я могу приказать Норме принудительно завершить проект «Эмбрион дракона». Без помощи Нормы ты бессилен.

— Вот уж не думал, что ты присягнёшь на верность семье Гаттузо, — Шнайдер приподнял бровь. — Твой чокнутый старик всегда любил им противостоять.

— Я бы не сказал, что это верность. Я глава дисциплинарного комитета, и это даёт мне право проводить расследования в отношении профессоров. По их мнению, меня стоит завербовать, в отличие от тебя, преданного последователя директора. Проект «Эмбрион дракона» действительно странный - задание уровня «SS» было утверждено только вами с директором. Ты спешишь отправить трёх студентов с лучшими родословными в глубокое море, что на тебя совсем не похоже. Мне нужны объяснения, — потребовал Манштейн.

— Ты ошибаешься. Это решение не имело ко мне никакого отношения, его принял только директор, а я лишь исполняю его волю — ответил Шнайдер. — Это рискованно, но иногда приходится идти на риск.

Манштейн вставил чёрную карту в слот на панели управления. На экране появился фамильный герб Гаттузо. «Добро пожаловать, профессор Манштейн. Чёрная карта, которую вы держите в руках, прошла системную проверку. Теперь вы вошли в систему «Норма» в качестве главы Дисциплинарного комитета и привилегированного представителя семьи Гаттузо. Чем я могу вам помочь?» Голос Нормы эхом разнёсся по центральному диспетчерскому пункту.

— Я могу сейчас же отменить проект «Эмбрион дракона» или встать на вашу сторону, но вы должны объяснить мне, почему так торопитесь привести этот проект в действие.

— Вы когда-нибудь видели моё лицо? — спросил Шнайдер.

— Ваше лицо? — опешил Манштейн.

 Шнайдер снял кислородную маску, подставив лицо свету. Даже куря, он продолжал вдыхать кислород. Сняв маску, он старался держать лицо в тени. Манштейн впервые увидел лицо Шнайдера - от такого зрелища даже у любителей фильмов ужасов начались бы кошмары. Кожа под его глазами полностью высохла, остался лишь тонкий слой, прилипший к кости, а губы и нос сморщились, обнажив зубы.

1. Реставрация Мэйдзи — это комплекс радикальных политических, военных и социально-экономических реформ в Японии, которые проводились с 1868 по 1889 год. Их главной целью было восстановление сильной императорской власти и масштабная модернизация японского общества на основе европейского опыта. В исторической литературе этот период также называют «Обновление Мэйдзи» или «Революция Мэйдзи». 

2. В древней Японии (в основном в периоды Камакура, Муромати и Эдо) банкеты даймё были не просто застольями, а важными политическими событиями, демонстрировавшими статус, власть и вкус правителя. Я подобрала главные особенности таких трапез.