— Я что, сказал что-то не то, раз ты так взбесилась? — Чу Цзыхан на самом деле слегка улыбнулся, закашлявшись чёрной кровью. — Разве он не просто твоя еда? Ужин ждёт тебя, разве ты не собираешься поесть?

— Заткнись! — взревела Ёрмунганд. — Ты хоть понимаешь, каково это, быть отвергнутым? Тысяча лет сна! Бесконечные повторяющиеся кошмары! В кромешной тьме ты сам по себе! — Из её глаз потекла красная жидкость, было неясно, кровь это или драконьи слёзы. — А твой брат держит тебя за руку… Сможешь ли ты принести его в жертву? Он единственный, кто был с тобой тысячу лет, год за годом! Только он… На опустевшем троне только король и королева могли согревать друг друга…

 Она завыла, как безумная, или как девочка, потерявшая любимую куклу.

— Но ты всё равно собираешься его сожрать, не так ли? — усмехнулся Чу Цзыхан. — Тебе правда нужно говорить такие жалкие слова такому человеку, как я? Думаешь, я могу тебя утешить? Ты дракон. Даже если бы от всей вашей расы остались только вы двое, ты бы пожертвовала единственным оставшимся, чтобы сохранить свою власть и господство... Вы - вид, в котором выживают сильнейшие, и именно поэтому вы сильнее нас, хрупких людей. Только сильнейшие доходят до конца, а слабые становятся пищей для своих сородичей. Ты уже добилась успеха. Успешным не нужно проливать слёзы за слабых.

Долгое молчание. Ёрмунганд подняла Чу Цзыхана в воздух. Две фигуры, покрытые пепельно-серой чешуёй, стояли на краю пустынной платформы, словно какая-то многозначительная скульптура.

 — Да, ты прав, — после долгого молчания выдохнула Ёрмунганд и снова улыбнулась. — Ты странный. Ты вообще человек? Мыслишь, как один из нас.

— Я просто пытаюсь понять тебя с теоретической точки зрения. Я неплохо разбираюсь в теории.

 Какой саркастичный комментарий… даже Лу Минфэй почувствовал, что ему не сравниться с ним. Всё-таки, искусство сарказма заключается не только в остроумии, но и в определённом состоянии ума, умении сохранять его хладнокровным.

— Но он был не просто едой, — в итоге сказала Ёрмунганд, и её тон снова стал тоном упрямой девушки по имени Ся Ми. — Он был моим братом.

— У тебя не было выбора. Ты поступила в колледж Кассел ради останков короля драконов Константина, верно? Если бы ты его сожрала, то могла бы получить и новую кровь, — сказал Чу Цзыхан.

— Видимо, в твоём мозгу совсем не осталось жидкости. Я почти готова аплодировать тебе за то, что ты всё ещё так ясно мыслишь, — усмехнулась Ёрмунганд. — Но меня остановил мой сородич. Под твоим колледжем скрыто много тайн. В колледже Кассел учатся не только гибриды. Там есть драконы - чистокровные драконы, некоторые из них не слабее меня, а то и сильнее.

И тут опять пришла очередь Лу Минфэя удивляться. Дракон, который сильнее королевы драконов Ёрмунганд? Существо, превосходящее первое поколение? Может ли это быть кто-то другой, кроме Чёрного императора или Белой императрицы?

— Значит, ты не смогла добыть себе еду и была вынуждена использовать своего брата, чтобы насытиться?

— Мне нужна сила, я должна стать Хель! — медленно процедила Ёрмунганд. — Чтобы противостоять нашим сородичам, нужна только подавляющая сила. Я больше не могу ждать. Глупые люди, ваше понимание нас - капля в море. Вы беспокоитесь о нашем пробуждении, но понятия не имеете, что надвигается еще большая буря. По сравнению с пробуждением неизведанного, мы ничтожны. И день этого пробуждения не за горами.

— И что это?

— Тебе не обязательно знать. Даже если бы ты узнал, тебе это всё равно не поможет.

— И то верно. — кивнул Чу Цзыхан. Его грудь перестала кровоточить, видимо крови в его организме совсем не осталось. Земля вокруг него была залита черной, опасной жидкостью, густой, как деготь.

— Твоя сила намного ниже, чем у короля Бронзы и Огня, — сказал он, с трудом поднимая голову. — Почему?

— Это любопытство ученого-ботаника? — рассмеялась Ёрмунганд. — Да, ты прав. Неважно, скажу я тебе или нет. Все близнецы на троне разные. Мы дополняем друг друга. Например у дракона Бронзы и Огня сила Константина намного превосходила силу Нортона, но он родился с инвалидностью и никогда не смог бы развить своё тело до огромных размеров. Он был слаб и ничем не отличался от обычного человеческого мальчика. Между Фенриром и мной у Фенрира было врождённое преимущество - его Яньлин намного превосходил мой, но его интеллект был на очень низком уровне.

— Ты была его мозгом. Ему нужно было только довериться тебе, — понял Чу Цзыхан.

— Да, он слушал всё, что я ему говорила.

— Это твой отец, Чёрный Император, всё подстроил, не так ли? Тот, кто на самом деле обладал властью, имел большую слабость. С самого начала они считались едой для вас. И когда у вас не оставалось иного выбора вы могли просто поржать их — продолжал рассуждать Чу Цзыхан.

— Да — подтвердила его догадки Ёрмунганд. — Они были рождены, чтобы стать... пищей.

Она начала тихо всхлипывать, медленно опускаясь на колени. Лу Минфэй не мог ясно разглядеть фигуру, то она казалась безумным чудовищем, то это была просто Ся Ми. Он подозревал, что у этого дракона, который так долго маскировался под человека, развилось раздвоение личности. Возможно, даже она сама больше не знала, была ли она Ся Ми или Ёрмунганд.

— Какая жалость, похоже, у неё раздвоение личности, — вздохнул кто-то рядом с Лу Минфэем.

Лу Минфэй так испугался, что у него чуть сердце не остановилось. Он повернул голову и был приятно удивлён - не тем, что вызывает улыбку, а тем, что хочется броситься к кому-то, ударить его в грудь и закричать: «Где ты был, чёрт возьми?! Почему ты пришёл только сейчас?!»

«Лу Минцзе», маленький дьявол, который мог всё уладить, главный союзник, скрывающийся за кулисами. Пока он был рядом, никто в мире не мог угрожать Лу Минфэю - даже король драконов.

Сегодня «Лу Минцзе» был одет в аккуратный чёрный костюм, белую рубашку и чёрный галстук, его волосы были зачёсаны назад и аккуратно уложены. В руке он держал букет белоснежных роз, а выражение его лица было торжественным.

— Ты сегодня женишься? Тебе хоть 18 есть? — Лу Минфэй оглядел его с головы до ног.

— Белые розы для похорон, — улыбнулся ему «Лу Минцзе». — Брат, ты должен знать, что в гардеробе каждого мужчины всегда должен быть чёрный костюм. Он понадобится тебе в двух случаях: на свадьбе и на похоронах.

— На чьих похоронах? — Лу Минфэй почувствовал холодок в груди.

— Не волнуйся, это не твои похороны. Это для остальных — Голос «Лу Минцзе» звучал как песня. — Все те дети, которые любят петь, похоронены под цветами, а следующей весной на их улыбающихся лицах расцветут новые цветы.

— Что это за извращенная поэзия?

— Панихида — тихо произнёс «Лу Минцзе».

— Пожалуйста, перестань петь такие депрессивные песни и помоги мне спасти Чу Цзыхана!

— Я уже научил тебя этому методу, что-то за что-то, обменяй что-то, чтобы получить пустоту, — слабо улыбнулся «Лу Минцзе». — Брат, ты не можешь вечно питаться за чужой счёт. Иногда нам всем приходится платить, чтобы следовать правилам. Что касается Чу Цзыхана, я советую тебе оставить его в покое. За четверть твоей жизни я могу помочь тебе выбраться отсюда и заодно убить короля драконов. Это действительно выгодная сделка, лучше любой скидки на Таобао.

— Откуда ты знаешь про Таобао? — Лу Минфэй запнулся, нервно подсчитывая в уме.

Торговать или не торговать - вот в чем вопрос. Он и раньше сомневался в эффективности этой сделки. Неужели в этом мире действительно существует такая вещь, как бесплатный пирог? Этот маленький дьявол сделал для него столько невероятных вещей, он правда делал это по доброте душевной? Дьяволёнок выглядел как старый хитрый торговец, за каждую унцию, которую он отдавал, он, несомненно, требовал десятикратную, а то и стократную компенсацию. Но что Лу Минфэй мог предложить взамен?

Он поднял глаза и увидел, что «Лу Минцзе» улыбается ему, внезапно заставив его отступить на шаг. Улыбка «Лу Минцзе» отразилась в его глазах, жуткая и глубокая, как черная дыра.

«Лу Минцзе»… обманывал его!

Он понял, что попал в очевидную ловушку. Именно «Лу Минцзе» привел его в логово этого дракона, наблюдая, как он попадает в ловушку, заставляя его пожертвовать своей жизнью. От начала и до конца это был тщательно продуманный план.

Даже если бы существовали боги и дьяволы, стал бы дьявол на самом деле прилагать столько усилий только для того, чтобы заполучить душу неудачника? В мире было много других людей с большими желаниями, ради которых стоило торговать.

Лу Минфэй внезапно обхватил голову руками. То, чего хотел «Лу Минцзе», было не просто никчемной жизнью… было нечто гораздо более важное, то, что он должен был защищать, и это медленно отнималось у него в результате сделки с «Лу Минцзе».

— Эта вещь не должна быть потеряна!

— Как пожелаешь, позвони мне, когда будешь готов, хотя времени осталось немного — «Лу Минцзе» неровной походкой зашагал по железной дороге, проложенной по угольным пластам. — О, я забыл тебе сказать, что хоть я и не женюсь сегодня, но кое-кто другой женится. Принц по имени Цезарь и принцесса по имени Чэнь Мотон с радостью выбирают украшения и готовятся к свадьбе. Они войдут в часовню с красными розами в руках и будут жить долго и счастливо.

Он повернул голову с отсутствующим выражением лица.

— На твоем месте я бы сделал другой выбор. Если ты уйдешь отсюда, это будет означать, что ты сможешь остановить их. Я ненавижу, когда кто-то забирает … то, что принадлежит мне! — Мимолетное холодное выражение промелькнуло на его юном лице.

— Похоронный звон уже прозвучал, но это гимн открытию врат в другой мир. — Ёрмунганд перестала плакать и подняла глаза. — Это будет прекрасный день. Море разобьётся о берег, и из глубин поднимется корабль, сделанный из ногтей мертвецов. Хель, богиня смерти, вместе с душами умерших встанет на корабле, готовая обрушить свою ярость на мир живых.

— Рагнарёк? — поинтересовался Чу Цзыхан.

— Да, но ты не доживёшь до того, чтобы увидеть это великолепное зрелище. — Ёрмунганд протянула руку с когтями, её пальцы сомкнулись, как лезвия, и медленно погрузились в рану Чу Цзыхана. — Но не бойся, это скоро закончится. Как только я извлеку твоё сердце, ты станешь одним из обитателей царства мёртвых. Мы с тобой по-прежнему хорошие друзья, ты же знаешь, что будешь стоять на моём корабле. Давай вместе дадим волю нашей обиде. Обида расцветает, как чёрный цветок, распространяясь по всему миру - это будет прекрасно.

— Как… слуга Смерти? — у Чу Цзыхана осталось ещё немного сил, чтобы слегка удивиться от услышанного, но его зрачки уже утратили золотистый оттенок. — Интересно, способен ли слуга Смерти оценить красоту цветов…

— Я тебе всё расскажу, — сказала Ёрмунганд, с силой вонзая свои, похожие на лезвия, когти в рёбра Чу Цзыхана и погружая их глубоко в его грудь.

Лу Минфэй в шоке вскинул голову, но было уже слишком поздно что-либо предпринимать. Клинообразные когти пронзили спину Чу Цзыхана, и рука Ёрмунганд почти полностью вошла в него. Из спины Чу Цзыхана хлынула кровь, словно взлетающий чернильный дракон под огромным давлением.

Внезапно золотые глаза Чу Цзыхана вспыхнули! Подобно тому, как кошачьи глаза сужаются при ярком свете, прищуренный взгляд стал острым, как нож.

Чу Цзыхан схватил Йормунганд за запястье и крепко сжал его. Кость запястья хрустнула, и Йормунганд взвыла от боли. Она не могла отдёрнуть руку: сломанные рёбра Чу Цзыхана сработали как медвежий капкан, крепко зажав её руку. Чу Цзыхан ударил Ёрмунганд в грудь, издав оглушительный звук, сопровождавшийся хрустом ломающихся рёбер. Две фигуры разделились: Чу Цзыхан развернулся на 360 градусов и приземлился на спину.

Лу Минфэй продолжил ронять челюсть от развернувшейся перед ним сцены. С биологической точки зрения это было невозможно - тот, кто потерял столько крови, не должен был остаться в живых, не говоря уже о том, чтобы нападать!

Чу Цзыхан присел на корточки, всё его тело покрылось чешуёй, которая то расширялась, то сжималась. Он делал глубокие вдохи, поглощая огромное количество кислорода. Из его тела торчали окровавленные шипы, а мышцы под чешуёй перекатывались, как текущая вода, прежде чем внезапно напрячься. Он медленно поднялся, стоя на ногах, согнутых в коленях. Стоя лицом к Ёрмунганд, он слегка поклонился, держа в руке обнажённый Божественный клинок «Мурасамэ».

 С биологической точки зрения люди не могли этого сделать, но никто и не говорил, что драконы не могут. И Лу Минфэй понял: перед ним сражались два дракона!

Ёрмунганд в шоке уставилась на Чу Цзыхана, она была уверена, что знает об этом человеке всё. Под воздействием драконьей ауры Фенрира Чу Цзыхан уже довёл способность «Кровавая ярость» до чрезвычайно опасной «второй степени». Даже Анжу, скорее всего не знал, что её можно использовать во второй раз. Если первый выброс был подобен льву, то второй мог быть больше похож на тираннозавра. А теперь то, что могло потрясти её, королеву драконов, было…

Третьей степенью «Кровавой Ярости»!

Эту способность можно было развить даже до третьей степени! Был ли третий выброс… сердцем королевы драконов?

Гибридом, бесконечно приближающимся к силе королевы драконов. Это могло бы объяснить, как гибриды сражались с королями в те долгие годы, когда у них не было научных знаний. Это была сила, обретённая ценой собственной души.

 Чу Цзыхан посмотрел на неё холодными, как лёд, золотыми глазами. Казалось, он больше не узнавал Ёрмунганд и Ся Ми. В этот момент в его глазах читалась лишь дикая жажда крови.

— Бессознательное состояние? — пробормотала Ёрмунганд. — Ты уже стал слугой Смерти.

Она произнесла заклинание на древнем языке, активировав новый Яньлин и её владения быстро расширились. В них появились эффекты интенсивной ионизации и намагничивания. Железнодорожные пути расплавились, металлические капли взлетели в воздух и начали вращаться вокруг Ёрмунганд. Яркие капли сталкивались и сгорали, примеси превращались в пепел, а капли становились всё ярче. Король драконов усовершенствовал её оружие с помощью Яньлина, в её руке эти капли сгустились в причудливое гигантское оружие, похожее на косу, предназначенную для жатвы жизней.

 «Пламя правителя» Чу Цзыхана вспыхнуло снова, и его владения тоже расширились. В пределах 10-ти метров «Пламени правителя», на границе двух владений, появился видимый барьер, в котором танцевали бело-фиолетовые статические разряды и чёрные огненные змеи, раскалённые до тысяч градусов. Светлые участки ослепительно сияли, а тёмные напоминали чёрные дыры.

 Они одновременно оттолкнулись от земли, их ноги с обратным расположением суставов взметнулись с невероятной силой, а фигуры растворились в стремительном движении. Строение ног не характерно для двуногих млекопитающих, оно похоже на строение ног низших существ, таких как богомолы, и обеспечивает невероятную силу прыжка. Блоха может подпрыгнуть на высоту, в четыреста раз превышающую её собственную, если бы люди обладали такой же способностью к прыжкам, они могли бы подпрыгнуть примерно на 700 метров. В этот момент воображение стало реальностью. Чу Цзыхан и Ёрмунганд пронеслись сквозь бескрайнее пространство, и каждое их столкновение сопровождалось оглушительным грохотом. Они преследовали друг друга, даже бежали вдоль отвесных скал, бросая вызов гравитации.

 С потолка непрерывно падали камни, разбиваясь в воздухе. Камаитачи в ужасе взлетели, но были обращены в пепел расширяющимися владениями.

Однако несколько Камаитачи упали на Лу Минфэя, который закрыл голову руками и попытался увернуться. Его уши наполнили их испуганные крики. Казалось, что наступил самый настоящий конец света.

 Все рельсы раскалились докрасна, а на земле горела угольная зола. На стенах и даже на потолке появились большие яркие пятна в тех местах, где «Пламя правителя» Чу Цзыхана прожгло камень. В воздухе кружились бесчисленные раскалённые железные опилки, словно сотни тысяч танцующих духов. Они намагничивались статическим электричеством во владениях Ёрмунганд. Каждый раз, когда два бойца сталкивались, повсюду разлетались металлические осколки. Наспех выкованное оружие Ёрмунганд явно не могло сравниться с таинственным клинком «Мурасамэ», а эти металлические осколки были подобны летящим ножам, способным прорезать камень, и их было столько же, сколько пуль при пулемётном обстреле. Лу Минфэй не мог понять, реальность это или кошмар, но как бы сильно он себя ни щипал, он не мог проснуться.

В этой апокалиптической сцене один человек всё ещё мог улыбаться.

«Лу Минцзе», стоявший с букетом белых роз в конце платформы, смотрел на две метеорные тени с улыбкой, в которой смешались жалость и насмешка. Сильный ветер разметал розы, их белые лепестки затрепетали в воздухе.

Ёрмунганд и Чу Цзыхан одновременно приземлились на платформу. Чу Цзыхан слегка помедлил, готовясь снова атаковать, в то время как Ёрмунганд тяжело рухнула на землю. Платформа, изначально достаточно прочная, чтобы выдержать целый танковый батальон, была укреплена в десять раз большим количеством стали и бетона, чем обычно, и мгновенно разрушилась. Бездонная трещина протянулась на сто метров в сторону, камни взлетели в воздух и рассыпались в порошок. Земля скрутилась и перевернулась, как змеиный хребет.

В этом заключалась сила короля Земли и Гор - Ёрмунганд могла найти «глаз» чего угодно, нанести удар в самое слабое место, направить свою силу и мгновенно уничтожить цель. Именно эту невероятную силу Ёрмунганд использовала, чтобы разрушить Южный вокзал и «Змея Мидгарда».

Чу Цзыхан упал в расщелину.

Ёрмунганд снова ударила по земле, заставив раскалённые рельсы вокруг них задрожать. Они извивались, как змеи, под действием огромной силы, которую вкладывала в них Ёрмунганд, сворачиваясь в спирали. Они устремились к Чу Цзыхану, который инстинктивно увернулся, но рельсы образовали вокруг него клетку, не давая ему сбежать. Раскалённый рельс пронзил его правую грудь, разорвав лёгкое.

Чу Цзыхан врезался в труп павшего короля драконов Фенрира, как пушечное ядро, пробив прочную драконью чешую. Ёрмунганд спустилась сверху, вонзив когтистые лапы в бетон и расправив за спиной костяные крылья!

Она взмахнула рукой, и потрёпанная гигантская коса разлетелась на куски. Чу Цзыхан оставил на этом оружии сотни шрамов. В его руке осталась только рукоять. Воспоминание об этом человеке было уничтожено - Божественный клинок «Мурасамэ» отдал свою жизнь в качестве меча после многочисленных столкновений, слабея с каждым шрамом, который он наносил на гигантскую косу. Чу Цзыхан отбросил рукоять и устало прислонился к трупу дракона.

К его глазам постепенно возвращалась ясность, ослепительное золото исчезало. Его неконтролируемые золотые зрачки погасли в этот день, потому что их хозяин исчерпал всю свою кровь.

— Ты очнулся, — тихо сказала Ёрмунганд, как и в тот раз, когда она ждала у его постели, пока Чу Цзыхан выйдет из десятидневной комы.

Черты дракона на её теле быстро исчезли. Выпирающие мышцы расслабились, костные шпоры, чешуя, костные выступы и когти втянулись в тело. Ужасающие крылья медленно сложились, прижавшись к спине и погрузившись под кожу. Её израненное тело быстро исцелилось, новая кожа была нежной, как у младенца. Она снова была Ся Ми, стоящей обнаженной, ее кожа сияла, словно подсвеченная изнутри. Каждый изгиб был юным и красивым, чистым и непорочным, не вызывающим никаких неприличных мыслей.

— Это было похоже на ночной кошмар — вздохнул Чу Цзыхан.

— Кошмар закончился — прошептала Ся Ми.

Она подошла к Чу Цзыхану босиком, ее ступни были прозрачными, как нефрит.

— Ты вот-вот умрешь. Ты хочешь что-нибудь сказать?

—Ся Ми… или к Ёрмунганд? — Чу Цзыхан посмотрел на неё.

— Ся Ми. Ты понятия не имеешь, кто такая Ёрмунганд на самом деле.

— Зачем ты попросила меня прийти к тебе домой?

Ся Ми долго молчала, а потом улыбнулась.

— Изначально ты не должен была умереть здесь. Если бы ты прислушался к моему последнему сообщению, хорошо выспался и пришёл ко мне домой завтра днём в новой одежде, которую купил, то ничего бы не случилось. Конечно, ты бы меня не увидел, потому что к тому времени я бы уже ушла. Согласно моему плану, сегодня вечером должна была появиться Хель. Но почему ты не послушался меня и настоял на том, чтобы прийти сюда?

Чу Цзыхан схватился за грудь, пытаясь в последний раз остановить кровотечение.

— Не обращай на меня внимания. Я просто хотел побыть здесь ещё несколько минут… У меня всё ещё осталась пара вопросов.

— Хорошо, — кивнула Ся Ми.

 Чу Цзыхан изучающе посмотрел на неё.

— Я должен был догадаться… в тебе было так много подозрительного, но я не замечал этого, потому что при первой встрече с тобой у меня возникло ощущение, что я тебя знаю. Почему? Почему я не могу вспомнить? Я пытался вспомнить те дни, но у меня ничего не получается.

— Мы вместе выросли. Я тебе это говорила. Я всегда была твоей одноклассницей, — Ся Ми склонила голову набок. — Мы оба были одиноки, и, возможно, мы были самыми близкими людьми друг для друга.

— Я не сомневаюсь в этом, но я правда не могу вспомнить, поэтому я продолжаю пытаться.

— Ты когда-нибудь приглашал девушку в кино? — Она была капитаном группы поддержки баскетбольной команды средней школы Шилан. Однажды во время матча между вашей командой и другой школой она кричала твоё имя с трибун, надев сапоги на высоком каблуке. Она собирала волосы в высокий хвост. — Ся Ми закинула голову назад и собрала свои длинные волосы в высокий хвост, напевая мелодию, знакомую и Чу Цзыхану, и Лу Минфэю.

 Это был гимн средней школы Шилан, который исполняли на каждом спортивном мероприятии или по важному поводу.

— Однажды ты водил девушку в океанариум. Она была руководителем танцевальной группы в средней школе Шилан, и вы вместе работали над проектом. То лето выдалось жарким, однажды ты пришёл к ней домой. Она жила в старом здании, которое затеняло большое дерево утун. Ты раскладывал на столе справочники, а она занималась йогой на коврике позади тебя: стойка на руках, шпагат, сальто. Но ты ни разу не оглянулся, только говорил, как круто в этой комнате. — Ся Ми встала на цыпочки и грациозно повернулась, вытянув шею и ноги, словно лебедь, скользящий по воде.

Человеческий мозг похож на повреждённый жёсткий диск, который легко теряет данные, но некоторые вещи невозможно стереть, как бы их ни форматировали. В этот момент из глубин сознания Чу Цзыхана хлынули воспоминания, словно на него обрушился прилив, яркий до боли, табун диких лошадей, скачущих по пустынным полям его памяти.

Теперь он вспомнил: чирлидерша в фиолетовой юбке и белых ботинках на высоком каблуке, с высоким хвостом и блестящим макияжем на веках. Её глаза сияли ярче, чем блёстки. Товарищ по команде, игравший на позиции защитника, толкнул Чу Цзыхана локтем и сказал: «Эта девушка смотрит на тебя». Он тоже вспомнил огромное дерево утун, заслонявшее небо, стрекотание цикад снаружи, прохладный ветерок, дувший в маленьком домике под деревом. Звук его карандаша, скользящего по бумаге, безмолвный танец позади него, кружащийся чёрный лебедь. А ещё была та глупая черепашка в аквариуме и тот чудной дядя, который плавал с черепашьим панцирем на спине и над которым смеялся руководитель танцевальной труппы, указывая на маленький хвостик черепахи. А ещё был тот немного мрачный ирландский фильм «Однажды», он даже помнил сюжет этой картины. Это была история странствующего музыканта и его девушки, иммигрантки из Польши. Девушка была замужем, у неё была семья, и единственное, чем она могла помочь музыканту - это играть для него на пианино и неустанно искать спонсоров для выпуска его альбома. В конце концов музыкант стал знаменитым и уехал в Лондон, и единственное, что он мог сделать для девушки, это купить ей пианино, о котором она мечтала. Музыкант с гитарой отправился в аэропорт, а девушка, счастливая, играла на пианино, живя обычной жизнью. Муж поцеловал её в лоб. Слабая, неуверенная привязанность, которая осталась...

 Он вспомнил эти размытые лица, теперь каждое из них было таким чётким, они накладывались друг на друга и превращались в девушку, стоящую на коленях рядом с ним.