Рождество приближалось день за днём. Несмотря на то, что кучи снега возвышались настолько, что невозможно было открыть главные ворота бухты Чёрного Лебедя, в порту становилось всё теплее, комнатная температура достигала неслыханных 28 градусов по Цельсию. Под предлогом приближающегося Рождества доктор предоставил дополнительные 2 тонны топлива котельной, приказав рабочим обеспечить в комнатах весеннее тепло, чтобы девочки могли нарядиться в красивые платья и потанцевать. 

Не считая членов партии, все в бухте Чёрного Лебедя были православными христианами, и каждый год проводилось празднество в честь Рождества, на котором мужчины и женщины пели и танцевали. Доктор также ставил детям рождественские ели, украшенные подарками, и каждый ребёнок получал комплект новой одежды. Только в Рождество дети бухты Чёрного Лебедя могли стать теми, кто был описан в книгах о москвичах, теми, кто носил праздничную одежду, меховые шапки-ушанки и наслаждался попкорном и мороженым. По системе оповещения доктор сообщил, что майор Бондарев из Москвы помог бухте Чёрного Лебедя решить вопрос с зимними поставками, и вскоре припасы не будут проблемой. Так как это разрешилось, не было нужды экономить; доктор щедро снабдил офицеров алкоголем и сигаретами, подарил медсёстрам духи и чулки и распорядился, чтобы каждый день на ужин подавали картофельное рагу с говядиной. Медсёстры нарезали ленты в красочные гирлянды и развесили их на стенах коридоров, украсили электрическими гирляндами огромную рождественскую ель, установив её в золотом зале, где висел портрет Ленина. Макушка дерева достигала потолка, а под его ветвями было достаточно места, чтобы дети могли туда залезть. 

— Ты слышал, что майор Бондарев будет группами посылать нас в Москву учиться в старшую школу? — Сергей, жуя, понизил голос.

— Где ты это услышал? — Яков замер с ложкой, не достигшей его рта. 

— Я слышал, как старшая медсестра говорила с другими медсёстрами о том, что здесь нет учителей, которые могли бы дать нам среднее образование, поэтому пришло время отправлять нас в Москву для дальнейшего обучения.

— Ты уверен, что тебе не послышалось?

— Абсолютно. Старшая медсестра даже отдельно упомянула, что нас здесь только четверо достаточно взрослых для старшей школы: ты, я, Хоркина и Антон, — сказал Сергей. — Первая группа - это мы вчетвером.

— Было бы классно, если бы наша четвёрка вместе пошла в одну и ту же школу, — Яков украдкой взглянул на Хоркину, которая сидела напротив них. — Пойти в старшую школу в Москве было бы так круто!

— Ты имел в виду, было бы классно, если бы ты пошёл в ту же школу, что и Хоркина, м-м? — Сергей широко улыбнулся. — Никаких меня или Антона.

— Я не говорил ничего такого, ты просто выдумываешь. Мы хорошие друзья, конечно же мы должны пойти в одну старшую школу, — лицо Якова слегка окрасилось в красный.

— Я не соревнуюсь с тобой за Хоркину. Я ещё даже не выше её — смущённо прошептал Сергей. — В старших школах Москвы наверняка есть красивые девушки. Я себе там найду. Но тебе лучше быть начеку, Яков. Стоит Хоркине попасть в Москву, как за ней погонится куча парней красивее тебя.

— Я не говорил ничего о Хоркине! Я сказал, что мы все друзья! — повторил Яков, но любой мог бы заметить, что он не был до конца честен.

— Я не хочу в среднюю школу в Москве… У меня нет там никаких родственников, и это так далеко, — мрачным тоном сказал Антон.

— Не будь дураком, пойти в среднюю школу в Москве - это редкая возможность! — сказал Сергей. — Я слышал, что продовольственный паёк в Москве гораздо лучше, чем в других местах. У нас будет возможность работать в крупных учреждениях. У москвичей есть маленькие машины и дачи, и они даже могут покупать иностранные вещи.

— Я думаю, что и здесь довольно хорошо… — Антон слизнул говяжий соус с губ и уставился на тонкую белую фигуру, сидящую на конце обеденного стола. Платиновые волосы девочки выросли в длине, теперь свисая и закрывая половину её лица.

Рената доела последний кусочек картошки, встала и отнесла свой поднос из нержавеющей стали на стойку для посуды. Антон и Сергей смотрели ей вслед, пока она уходила.

— Антон, тебе нравится та бумажная кукла? — усмехнулся Сергей. — У неё даже грудь нормально не выросла!

Несмотря на свои слова, глядя на ту тонкую девушку, Сергей не смог остаться полностью равнодушным. В его глазах Рената была всё ещё далека по красоте от Хоркины, но недавно эта когда-то невзрачная «бумажная кукла», казалось, вдруг похорошела. Её бледная кожа налилась цветом, её глаза стали живее, и, несмотря на то, что она была всё ещё худа, тонкие ноги под её юбкой с лодыжками едва больше кулака имели грациозный изгиб, делая её похожей на распускающуюся иву, на которую хотелось взобраться и обхватить руками.

— Все девочки будут расти, в один прекрасный день Рената станет даже красивее Хоркины, — прошептал Антон. Хоркина внезапно поднялась, бросила взгляд на Антона и ушла со своим подносом. 

— Аха-ха-ха, у Хоркины острейший слух; ты сказал запретные слова! — рассмеялся Сергей.

Рената вернула очищенный поднос в шкаф с посудой и, используя своё тело как прикрытие, достала со дна шкафа маленький гаечный ключ, затем засунув его в рукав. 

Снаружи ревела метель. Рената обняла Зорро и тихо поползла по вентиляционному ходу. Её неразвитое тонкое тело было в точности достаточно маленьким, чтобы пробраться в этот проход, который был менее 40 сантиметров в диаметре. Чтобы облегчить себе задачу, она лезла в одном нижнем белье, так что даже если бы она испачкалась, она могла бы просто вытереться снегом и избежать подозрений медсестёр. Тёплый воздух шёл через ходы, поэтому было не так холодно.

«Эти ходы проводят тёплый воздух в различные зоны. С их помощью ты можешь добраться до запретных мест», — указания Зеро были очень подробными. Он нарисовал на снегу монтажную схему воздуховода для Ренаты. — «Чтобы выбраться отсюда, нам нужны еда, средство перемещения и оружие… Тяжёлое оружие».

Рената остановилась у 58-й вентиляции и выкрутила болты гаечным ключом, который она украла в обед. После бережного удаления фильтра она сбросила потрёпанный коврик, который взяла с собой.

«Вылези из вентиляции номер 58. Там много труб, которые ты можешь использовать как ступеньки, чтобы спуститься шаг за шагом. Но верхние трубы очень горячие, так что тебе нужно будет подстелить себе под ноги что-нибудь изолирующее», — советовал ей Зеро.

Рената опустилась на землю, согнулась, добежала до мусорной кучи, перевернула большую картонную коробку и накрыла ей своё тело. Через несколько минут она услышала тяжёлые шаги военных ботинок. Группа сторожей с пистолетами-пулемётами Шпагина в руках открыли дверь склада и посветили вокруг яркими фонарями. Они не заметили ничего подозрительного, поэтому закрыли дверь и ушли.

«Патрулирование склада происходит каждые 15 минут группами в три солдата. Они осматривают помещение только беглым взглядом. С твоим размером, если ты спрячешься под какой-нибудь большой картонной коробкой, ты будешь в абсолютной безопасности. Там много таких коробок».

Рената вылезла, перемещаясь меж коробок, как бродячая кошка в поисках пищи. Она не слишком беспокоилась, это не было её первой вентиляционной «операцией», и она становилась всё более и более опытной. В первые вылазки она дрожала от страха, но со временем «правила игры» стали ей хорошо знакомы. Играть в эту игру было легко - её правилами были слова Зеро. Пока она точь-в-точь следовала его указаниям, она была в полной безопасности. В качестве источника света она использовала маленький светящийся в темноте будильник, стоявший у ее кровати, и в самой глубине склада нашла коробку, о которой ей говорил Зеро. Деревянная коробка была в высоту с саму Ренату и с годами подгнила. Когда она откручивала болты гаечным ключом, деревянные доски издали отчётливо слышный скрип.

Шаги сторожей вдруг замерли, и Рената в страхе свернулась калачиком.

— Чёртовы крысы! — пробормотал один из сторожей. Затем раздался звук удара по кремню, он зажег сигарету и продолжил патрулирование.

Рената вернулась к работе, усердная, как маленькая мышь. Все винты были сняты, и внутри коробки оказался ДШК*. Калибр в 12.7 миллиметра делал его похожим на небольшую пушку. Почти двухметровый ствол был покрыт охлаждающими рёбрами, говоря о том, насколько устрашающим было оружие при выстреле - без охлаждения ствол бы размягчился.

(*Дегтярёв-Шпагин-Крупнокалиберный — советский тяжёлый пулемёт)

«ДШК-1938, максимальная дальность 5,4 километра, скорострельность 125 выстрелов в минуту. Это самое мощное оружие, которое нам доступно. Оно стояло здесь десятилетиями, но его хорошо смазали, так что всё должно быть в порядке. Никто не помнит о существования этого пулемёта, если ты его заберёшь, никто и не заметит. Не забудь взять ящик с боеприпасами».

Рената стала проталкивать 180-килограммовое оружие через пустой склад. Если бы колёсное крепление не было бы так хорошо смазано, она не смогла бы сдвинуть его и на миллиметр. Она двигалась по длинному грузовому коридору и возле собачьего питомника нашла небольшой отсек, который упомянул Зеро. Она толкнула ДШК внутрь, закрыла дверь, затем на цыпочках прокралась к маленькой двери в конце коридора и тихо прошептала: «Эй, добрый вечер».

Потревоженные ездовые собаки не залаяли, вместо этого от них раздалось тихое скуление. Рената протянула руку к передней стороне конуры, и собаки ласково лизнули её. Несколько дней назад ездовые собаки стали друзьями Ренаты. Согласно указаниям Зеро Рената вылила бесцветную прозрачную жидкость на мясо, которое бросила собакам. 

«Это галлюциноген, который действует на собак. Для них он безвреден, но он заставит их принять тебя за дружественного компаньона. Они будут верны тебе сильнее, чем своему хозяину. Нам нужно средство перемещения, и единственное, что здесь есть - это ездовые собаки».

До возвращения сторожей Рената забралась обратно в вентиляционный ход. Зевая, она пробралась обратно тем же путём. Сегодняшняя операция была завершена, и она могла поспать.

«Хорошая работа, моя маленькая принцесса», — в Комнате Ноль мальчик, привязанный ремнями к креслу-реклайнеру, открыл свои глаза, всё ещё в одетый в смирительную рубашку, — «Мои подданные, встретите ли вы моё возвращение гирляндами из костей?»

***

В канун Рождества, 1991 год, метель пришла как по расписанию. Ни единого огонька не было видно в небе, вихри превращали снег в белого дракона, устремлённого в небеса. Главные ворота бухты Чёрного Лебедя были закрыты, и все двери и окна были заколочены, чтобы метель не помешала рождественскому празднеству. 

Девочки бегали по коридору и играли, мальчики снаружи здания выкрикивали их имена. Время от времени Рената видела полуголых девочек, пробегающих мимо двери, придерживающих свои платья, чтобы закрыть грудь. Их кожа была белой, как молоко, а их молодые тела были красивы и пленительны. Девочки выгнали мальчиков, которые уже сменили одежду, с того этажа, потому что им нужно было переодеться и нанести макияж. Доктор поручил главмедсестре открыть коробки на складе и вынуть все красивые платья, чтобы девочки могли выбрать себе наряды. Среди них были некоторые вещи, которые Рената раньше никогда не видела - чёрные вечерние платья, сарафаны, своими расцветками напоминающие цветы, полупрозрачные юбки с белой кружевной окантовкой, а также высокие каблуки и чулки, предназначенные для взрослых. Доктор улыбнулся и сказал, что девочки всё равно когда-нибудь вырастут, так почему бы им не попробовать надеть туфли с высокими каблуками.

— Хоркина, кого ты пытаешься очаровать? Якова или Сергея? — закричала Журова, погнавшись за Хоркиной.

— Если бы я была мальчиком, ты бы мне тоже нравилась!

— Кто засунул толстые подкладки в свой лифчик? Кто научился делать химическую завивку? Это наша Журова, милая Журова! — Хоркина увернулась от преследования, рассмеявшись.

Они все были одеты лишь в нижнее бельё и чулки, и, поскольку они не привыкли к высоким каблукам, их бег был неуклюжим. Мальчики внизу услышали их перепалку и задорно засвистели.

Рената обняла Зорро, её новая одежда висела перед её кроватью. Она сделала всё, что сказал ей Зеро, и этой ночью она покинет бухту Чёрного Лебедя. Она хотела взять с собой только эти две вещи. Она не обладала телом взрослой девушки, как Хоркина и Журова, поэтому было не так много одежды, которая ей подходила. Её новый наряд состоял из белой рубашки с расшитыми краями, шерстяной юбки цвета верблюжьей шерсти с меховой отделкой, кожаной шляпы с полями и сапог цвета верблюжьей шерсти. Он не был таким роскошным, как платья Хоркины или Журовы, но это был самый красивый наряд, который она когда-либо имела в своём распоряжении. Она решила, что наденет этот прекрасный комплект одежды, когда пойдёт на встречу с родителями. Когда они увидят, как их давно потерянная дочь предстанет перед ними в таком красивом наряде, они, несомненно, будут удивлены и восторженны. 

— Зорро, будь храбрым. Сегодня вечером мы пойдём искать маму и папу.

Она крепко поцеловала медвежонка в голову.

— Девочки, поторопитесь, одевайтесь и открывайте дверь! Мне всё ещё нужно дать вам урок перед началом вечеринки, чтобы вы не натворили глупостей! — громко крикнула главмедсестра из-за двери. 

Перед дверью здания собралось несколько офицеров и медсестёр. Офицеры были одеты в шерстяную парадную форму, а медсёстры надели шерстяные юбки и длинные сапоги с каблуками, а также нанесли лёгкий макияж. 

Когда Рената закончила переодеваться и вышла из комнаты, она бросила взгляд в конец коридора. Как всегда, дверь в Комнату Ноль был закрыта, и оттуда не доносилось ни звука.

— Людей поистине легко обмануть с помощью материальных наслаждений, — сказал Бондарев, сидя у камина, заряжая магазин пулями со стальным сердечником. — Вы всего лишь снабдили их дополнительным топливом для отопления, сигаретами и алкоголем для мужчин, чулками и духами для женщин и новой одеждой для детей, а они совершенно ослабили бдительность и не осознают надвигающейся опасности. 

— Да, люди такие. Глупые и хрупкие, они будут удовлетворены лишь небольшой толикой материальных благ. Мужчины и женщины в порту с нетерпением ждут рождественского празднества. Солдаты с надеждой предвкушают, как после они затащат одну из медсестёр в кровать, а мальчишки - то, как они признаются понравившимся девочкам в любви. Слабые не имеют права жить в этом мире, — доктор стоял перед зеркалом, застёгивая рубашку и поправляя запонки в виде серпа и молота. — Но скоро всё будет иначе. Как только новая человеческая раса, усиленная драконьими генами, будет рождена, все человеческие слабости будут искоренены!

— Вакуумные бомбы взорвутся в полночь. Чтобы не попасть под ударную волну, нам нужно находиться как минимум в десяти километрах от бухты Чёрного Лебедя. Поэтому нужно уйти до 11 вечера — сказал Бондарев, затем посмотрев на наручные часы. — Сейчас 19:50, рождественское празднество начинается через 10 минут. Вам следует подготовить свою речь.

— «Ленин» готов? — доктор взглянул на свои наручные часы и надел военную форму.

— Никаких проблем не возникло. Ядерный реактор и газовые турбины уже работают в полную силу, нам осталось только подняться на борт и отчалить. Но метель яростнее, чем бы ожидали, видимость снизилась до 50 метров. Я не уверен, смогут ли ездовые собаки найти «Ленина».

— Верь в ездовых собак, они духи Арктики, — доктор повесил на грудь три медали: орден Ленина, орден Красного Знамени и орден Октябрьской Революции. — Начиная с 9 вечера вентиляционные каналы начнут транспортировать тёплый воздух с подмешанными галлюциногенами в каждое помещение. По мере повышения концентрации галлюциногенов всем будет всё веселее и веселее. Они не заметят нашего ухода и вместо этого будут полностью погружены в радость рождественского сочельника.

— Если в этом мире действительно существует Бог, мы обязательно попадём в ад, верно? — прошептал Бондарев.

— Бог не наказывает за злодеяния, иначе я бы не дожил до этого возраста, — равнодушно пожал плечами доктор. Он повернулся и открыл дверь. Тепло и звуки музыки ударили ему в лицо, фрагменты золотой фольги летали в воздухе, и золотой зал ослеплял своим освещением.

Солдаты играли на аккордеонах, а молодые девушки пели и танцевали. Дети собрались вокруг огромной рождественской ели, загадывали желания и вставали на цыпочки, чтобы дотянутся до подарков на ветвях. Воздух был наполнен ароматом говяжьего бульона, испечённого печенья и женских духов. Появление доктора вызвало бурные аплодисменты, и он поднял руки, приветствуя всех собравшихся.

— Мои дорогие друзья, сегодня Рождество, важный день для бухты Чёрного Лебедя. Наш друг из Москвы, майор Бондарев, подтвердил, что наше исследование получило высокие похвалы от начальства! Скоро мы сможем группами отправиться домой, чтобы навестить свои семьи. Все здесь будут награждены - вы получите боевые медали и возможность поехать отдыхать на Каспийское море. Вы все - нашей страны! Пойте и танцуйте в эту прекрасную ночь!

Рената стояла за рождественской елью, наблюдая, как все ликуют и подпрыгивают от радости. Солдаты и медсёстры обнимались и страстно целовались. Возможность отправиться домой и навестить семью была всеобщей мечтой, и обещание доктора было волнующим. Но Рената не верила ни единому его слову. Каждое из них, произнесённое тем вечером, звучало для неё шипением гадюки, а страх пробирал её до костей.

После того, как доктор чокнулся со всеми, он вернулся в свой кабинет, чтобы продолжить работу. Тем временем золотой зал становился всё более оживлённым, и температура поднималась всё выше. Молодёжь танцевала морскую джигу, им становилось жарче, и они сняли военную форму и отбросили её в сторону. Медсёстры тоже поснимали свои пальто, обнажая под своими жилетами белое кружево нижнего белья. Все они были сильно пьяны, и их взгляды были полны неприкрытого соблазна. Запах гормонов перебивал аромат духов, наливая щёки собравшихся румянцем. В своём танце они обнимали друг друга, солдаты засовывали руки в жилеты медсестёр, они кусали губы друг друга, как любовники или как кровожадные звери. Даже дети стали неспокойными, они подражали взрослым, танцуя щека к щеке. Рената была самой младшей из этих детей, остальные были старше её - Антону и Хоркине было по 15 лет, Якову же было уже 16, он был гораздо больше, чем миниатюрная Рената. У некоторых мальчиков появились усы над верхней губой, а грудь девочек стала полнее, их талии покачивались при ходьбе. Большинство девочек выбрали шёлковые платья, подолы которых кружились выше их колен, обнажая их тонкие прямые ноги. Мальчики, как взрослые, носили парадную форму меньших размеров с жёлтыми лентами на плечах, широкие кожаные ремни были туго затянуты вокруг их талий, из-за чего их спины держались прямо.

Музыка перешла в мягкий медленный темп, женщины и мужчины нежно обнимали друг друга, покачиваясь щека к щеке, их лица были багровыми, словно они вот-вот начнут истекать кровью. Рената всё ещё пряталась за рождественской елью, наблюдая за танцем высокой Хоркины и красивого Якова. На Хоркине было красное полупрозрачное платье с V-образным вырезом на спине до талии, обнажавшим белый топик. Её золотистые волосы были завязаны в высокий хвост, ослепительные в тусклом свете. Рената считала, что Хоркина была настолько красивой, что по сравнению с ней она была неполноценной. Каждый мальчик хотел потанцевать с Хоркиной, и она меняла пару каждую песню. Но её любимым партнёром для танцев по-прежнему оставался Яков, у которого были хорошо выражены мышцы, и чья фигура была похожа на тело взрослого мужчины.

Рената тоже хотела научиться танцевать. Слушая музыку, она невольно начала притопывать под неё, отбивая ритм. Но она помнила указания Зеро - она должна была тихо покинуть золотой зал около десяти часов, не привлекая лишнего внимания.

Она подняла взгляд на настенные часы. Всё ещё оставалось 5 минут. У неё всё ещё было время посмотреть, как танцуют Яков и Хоркина. В этот вечер они выглядели, как принц и принцесса танцпола - такие завидные.

Во время танца рука Якова медленно скользнула вниз по талии Хоркины и дерзко залезла ей под платье. Он поднял подол её платья и погладил стройные бёдра Хоркины, открыв взору Ренаты край её чулок. Рената пришла в шок и поняла, что что-то было не так. В обычных обстоятельствах мальчики и девочки получили бы выговор от медсестёр, даже если бы они просто держались за руки. Хотя медсёстры были не столь строги в честь рождественского празднества, то, что делал Яков, определённо не было разрешено. Даже если другие этого не заметили, разве Хоркина не умела отказывать?

Хоркина будто бы бессознательно прижалась к телу Якова, её бледное мягкое тело было похоже на белую змею.

Страх волной накрыл Ренату, когда она осознала нечто не менее ужасающее - часы остановились! Она думала, что до десяти было ещё пять минут, но эти пять минут тянулись без конца. Уже прошло две песни. Только очень внимательным взглядом кто-нибудь мог бы заметить, что секундная стрелка не двигалась. Это были механические настенные часы, которые заводились каждый день, и каждый сверял свои наручные по ним. Но они замерли, и теперь весь золотой зал застыл в вечных 21:55. Все танцующие думали, что было ещё рано, и что конец празднества был далёк.

Рената охватила помещение быстрым взглядом, большинство пар подражали Якову и Хоркине. Солдаты были даже более дерзкими, чем Яков, они кусали губы медсестёр в их объятиях, не сдерживаясь, щупая их тела.

Рената, дрожа, отступила назад, в угол. Это место, эти люди, что-то было не так! Все были словно погружены в какой-то иной мир, угождая своим порывам так, будто завтра наступал конец света. Они потеряли самоконтроль, их разумы поглотило желание, они забыли стыд и превратились в зверей. 

Ей было необходимо немедленно уходить - Зеро всё ещё ждал её. Она осторожно поплелась вдоль стены, нащупывая путь к двери.

Дверь золотого зала была закрыта - три механических замка, настроенных в разных направлениях, держали дверь запертой. Сама дверь была цельной, железной внутри и сделанной из древесины персикового дерева снаружи, замочные скважины были залиты расплавленной канифолью! Страх охватил сердце Ренаты. Кто-то умышленно запечатал золотой зал, и какая-то опасность приближалась, а тем, кто был внутри, не было пути наружу. Даже все вместе они не смогли бы сломать эту дверь. Рената стучала в дверь и кричала, но её голос перебивала внезапно ставшая громче музыка. Аккордеонист запрыгнул на танцпол, уверенно играя вычурную мелодию, а мужчины и женщины держались за руки и кружились вокруг него, их туфли отбивали по полу с достаточной, чтобы он дрожал, силой. Все они были такими счастливыми, их радость затмевала отчаяние Ренаты,как Ода к радости Бетховена затмевала бы скуление щенка. 

Голос Ренаты прервался, она прильнула спиной к двери, которую никогда не смогла бы открыть, наблюдая, как эти глупцы наслаждались, будучи на волоске от смерти. Она была лишней среди них. Даже в обычные времена она была не такой, как они. Её вечной тюрьмой в бухте Чёрного Лебедя были не железные двери или замки, а эти чужие люди. Так было всегда - она жила в темнице, созданной из бетона, стали и чужаков, прижимая к груди своего потрёпанного плюшевого мишку.

Она была так напугана, что ей захотелось заплакать, но слёзы всё не подступали.

— Рената, почему ты не танцуешь? — чей-то тихий голос раздался позади неё.

Она в страхе обернулась и увидела Антона, прильнувшего к дверной раме с покрасневшим лицом. Антон жил в комнате 14 и был на год старше Ренаты. Он был худ и бледен, веснушки рассыпались на его узком лице, и слабый желтоватый пушок пробивался над его верхней губой. Карие глаза Антона уставились на Ренату, он облизнул сухие губы, от него пахло алкоголем. 

— Тебе не жарко? — Антон произнёс этот вопрос каким-то странным голосом.

Рената подалась назад, пытаясь ускользнуть в угол и мотая головой.

— Ты потеешь, — Антон приближался шаг за шагом.

— Я… Мне не жарко… — сипло сказала Рената, она не могла узнать собственный голос.

— Если тебе жарко, танцуй. Давай танцевать — Антон положил свои руки на плечи Ренаты, стаскивая её шаль. Её нежные полупрозрачные плечи теперь были обнажены, на них оставались висеть лишь лямки лёгкого платья с белым шифоновым подолом. 

Рената вскрикнула в потрясении, когда Антон обхватил её талию и поднял её через плечо, таща её на танцпол. Кто-то подбадривающе крикнул и стащил шляпу Ренаты, её бледно-золотистые волосы ниспали, развеявшись, как лист золотого шёлка. Танцующие мужчины и женщины криками поддерживали «смелость» Антона, приговаривая: «Целуй её! Целуй её! Целуй её!».

Антон поставил Ренату на пол и стал танцевать вокруг неё. Он яростно, будто одержимый, тряс руками и ногами, его взгляд не покидал тела Ренаты. Она чувствовала, что он раздевал её глазами. Люди окружили их ряд за рядом. Антон едва коснулся обнажённых плеч Ренаты. Хоркина и Яков были неподалёку, подбадривая его и целуясь. Рената внезапно поняла их намерения. Она видела их глаза, полные желания - звери. Тот вечер был карнавалом, беспощадным карнавалом. В тот вечер они могли делать всё чего бы ни пожелали, и никто не встал бы на их пути. Это была ночь претворения их мечт в явь, но им нужна была жертва. Словно в древние, непросвещённые времена, когда люди приносили девственницу в жертву богам в хороший день, танцуя и поя вокруг неё.

Рената была выбрана жертвой, потому что она отличалась от всех остальных.

Рената потянулась к юбке платья и достала из-под неё небольшой скребок, который она прятала в подоле - прибор, который она украла из старого ящика с инструментами на складе. Она предполагала, что ей понадобится какое-нибудь оружие для самозащиты, но теперь она была готова вонзить его в собственное сердце. Она отчаянно хотела пойти домой, но она не возражала и против смерти.

Она всегда мечтала о том, как когда-нибудь она вырастет, станет красивой, и кто-то вежливо пригласит её на танец и поцелует её руку под луной. Она бы влюбилась в того человека, и он полюбил бы её. Она бы сделала всё, что угодно ради него. Она не хотела быть ягнёнком, сожранным Антоном, так что лучше будет умереть.

Главмедсестра ворвалась в их ряды откуда-то сбоку, выбила скребок из её руки и пьяно закричала:

— Бумажная кукла опять не слушается!

— Стоит ли нам наказать её? — она толкнула Ренату на ковёр.

— Давайте посмотрим, выросла ли Рената в девушку! — воскликнул Яков, притягивая к себе Хоркину для глубокого поцелуя.

— Одобрено! — крикнула ему в ответ главмедсестра.

Музыка перешла в энергичный вальс, и поток людей взволнованно окружил Ренату. Их руки варварски касались её тела. Кто-то стащил её лямки, другой дёрнул её за волосы, третий безжалостно щипал её руки. Её тело, бледное, как соль или снег, становилось всё более и более обнажённым. Кто-то вылил на неё алкоголь и попытался поджечь её зажигалкой, но главмедсестра выбила её из его рук и прижала того мужчину к ковру. Рената пустыми глазами смотрела на люстру на потолке, её сознание медленно угасало. Её тело больше не ощущалось её собственным, и все унижения казались лишь пьесой, разыгрывавшейся на сцене. Она не чувствовала себя особенно грустно, но слёзы тихо катились по её щекам. Антон подполз к ней, как собака, наклоняясь, чтобы поцеловать её губы. Он колебался, чувствуя, что все острые ощущения от этого действия пропали, потому что губы Ренаты были холодными и бледными, как губы мертвеца.

«Клац, клац, клац» - механические замки на двери разблокировались один за другим. Скрип открывающейся двери был негромким, но он немедленно затмил все остальные звуки золотого зала. Все замерли, бессознательно поворачивая головы к двери. Незнакомый мальчик стоял со скрещёнными руками, он опирался на дверь из красного дерева. Рената ещё не видела Зеро настолько ослепительным. На нём была шапка из медвежьей шкуры, изящное шерстяное пальто тёмно-синего цвета и серебряная брошь в виде ангела на воротнике - он выглядел, как юный благородный охотник, который по ошибке забрёл в танцевальный зал. Зеро повернулся, закрыл за собой дверь и пошёл к центру танцпола. Куда бы он не шёл, люди сами собой расходились, давая ему дорогу.

Зеро встал между Ренатой и Антоном, поставил Ренату на ноги и спокойно поправил её платье. Он вернул её лямки на место, застегнул пуговицы, отряхнул волосы и платком вытер алкоголь с её кожи. Наконец, он окинул её взглядом, демонстрируя пренебрежение.

— И это плоское тело заставило вас всех потерять голову?

Он с холодной ухмылкой повернулся к Антону.

— Эй! Зачем ты трогаешь мою девочку?

Антон выглядел, как напуганный щенок, его глаза бессмысленно бегали по комнате.

— Зачем ты тронул мою девочку? — Зеро вдруг выдал Антону размашистую пощёчину, от её силы Антон крутанулся вокруг себя.

Антон сжал зубы, ярость вспыхнула в его глазах.

— Зачем ты тронул мою девочку? — ещё одна пощёчина, в этот раз, с другой стороны, заставила Антона вновь закружится.

— Зачем? — третья пощёчина.

Не успел Антон как-нибудь ответить, как ему была выдана четвёртая.

— Я тебя спрашиваю.

В процессе данного акта озорное выражение Зеро ни разу не изменилось, он не выглядел разъярённым или особенно суровым. Он вёл себя так, словно всё, что он сделал, было совершенно естественным. Его девочка была оскорблена другим мальчиком, и он имел полное право преподать этому невеже урок.

— Я сказал тебе быть дома к десяти, не так ли? Не задерживайся допоздна, — Зеро взял руку Ренаты и повёл её из толпы. 

Поток воздуха зашумел за ними, и прежде, чем Рената успела среагировать, Зеро оттолкнул её в сторону. Антон побежал на Зеро, как разъярённый бык, его глаза налились кровью, а кожа побагровела. В тот момент у Антона было достаточно сил, чтобы перевернуть слонёнка, он не мог вытерпеть, что девочку, которая ему нравилась, увёл другой. Зеро глубоко вдохнул и вдруг бросился к Антону. Он шагнул вперёд, развернулся и взмахнул кулаком, он поразил Антона в низ живота мощным апперкотом. Антон согнулся надвое от боли и невольно выпятил грудь. Зеро продолжил наступление тяжёлым ударом в грудь Антона, за которым последовал хук в челюсть. Антон выплюнул несколько окровавленных зубов, всё его тело приподнялось над землёй! Но это было ещё не всё - Зеро прокрутился, ударил его локтем в лицо, затем выполнил поворот на 360 градусов и подпрыгнул, чтобы достичь Антона в воздухе. Новый раунд апперкотов завершился ударом с разворота. Ни один чемпион по боксу не смог бы выполнить такую невероятную серию ударов.

Зеро рассмеялся и закричал:

— Хадукен!

Он, словно пёрышко, приземлился, а Антон рухнул на пол, плюясь кровью.

Зеро поправил свой воротник.

— Первый раз пробую это движение, мои извинения. Финальный удар был несколько неидеален, прошу у всех собравшихся прощения.

Рената вспомнила. Она видела в библиотеке японский журнал, в котором описывалась приставочная игра. Она не могла понять текст, но помнила о том, что там была группа картинок, показывающих, как какой-то японский воин поднял врага в воздух и продолжил атаку. Удары Зеро были прямиком из игрового журнала… Прямо как он и сказал, все свои знания он получал из чтения книг, он даже мог претворить вымышленную боевую технику в явь!

Антон с трудом пытался подняться, а главмедсестра в гневе бросилась к Зеро, видимо, намереваясь хорошенько поговорить с этим смутьяном. Зеро вдруг обернулся и охватил комнату взглядом, его глаза теперь пылали насыщенным золотым сиянием.

Всех, включая Ренату, охватило благоговейное потрясение. Она лишь услышала, как Зеро холодно произнёс:

— На что вы все уставились? Никогда не видели, как кто-то дерётся за девушку?

В одно мгновение танцпол вернулся к прежнему состоянию. Прерванный бал продолжился, женщины и мужчины вернулись к песням, танцам и поглощению крепкого спиртного, и даже Антон вновь присоединился к празднеству. Казалось, что недавнее происшествие было лишь мелким неприятным эпизодом, который был теперь в прошлом, и не было нужды более уделять ему внимания. Они продолжили наслаждаться своим прекрасным вечером.

— С днём рождения, — сказал Зеро, вытирая слёзы Ренаты своим рукавом.

Рената молчала и только смотрела на него, слёзы заливали её лицо. В эту секунду она наконец почувствовала пронзающий страх - Антон действительно хотел сделать с ней что-то грязное на виду у всех. Это не было похоже на прошлый инсценированный поступок Зеро. Теперь она была так подавлена грустью, что ей хотелось свернуться калачиком и заплакать в каком-нибудь уголке, где никто не сможет увидеть её.

— Эй, эй! — голос Зеро зазвучал тише. — Не время плакать, мы всё ещё не в безопасности!

Рената продолжала плакать.

— Эй! Ничего с тобой не случилось, верно? Разве я не спас тебя только что? Ты всё ещё цела, всё ещё отчасти девственна, даже полностью не выросла, у тебя всё так же нет груди. Даже если они бы сорвали твою одежду, они бы ничего не увидели! — Зеро казался немного раздражённым.

Рената всё ещё плакала… Зеро глубоко вздохнул.

— Гав! Гав! — выражение лица Зеро вдруг переменилось, он стал лаять по-собачьи, его молящие глаза теперь были похожи на глаза тюленёнка.

Рената пустым взглядом смотрела на Зеро. Её губы были надуты, но постепенно это маленькое заплаканное личико было успокоено какой-то невидимой силой. Она невольно открыла ему небольшую улыбку. Зеро был похож на дьявола - дьяволы лукавы, и, когда они не хотят, чтобы ты плакал, они найдут, как успокоить тебя, потому что дьяволы слишком хорошо понимают человеческое сердце.

— Идём! Давай танцевать! Раз уж мы здесь! — Зеро потянул Ренату за руку.

Никто не мог бы представить, что мальчик, выросший в смирительной рубашке, мог быть таким великолепным танцором. От матросского танца до вальса и танго, он исполнял каждый из них с непринуждённым изяществом. Рената никогда не учила танцевальные па, но, наблюдая за глазами Зеро и следуя за ним, ей удавалось держать ритм. Зеро был похож на волшебника, а Рената была белой птичкой, танцующей вокруг волшебника.

— Кто научил тебя танцевать? — спросила Рената.

— Я научился сам, из книг. Я узнаю всё из книг. 

— Двери заперты.

— Это потому, что кто-то планирует взорвать этот порт. Я узнал только сейчас. Они пустили галлюциногены по вентиляционным ходам, поэтому все здесь кажутся тебе сумасшедшими. Галлюциногены похожи на наркотики. Люди, которые превышают дозу, теряют все здравомыслие, всю мораль и человеческое достоинство. Сейчас они жаждут лишь алкоголя, громкой музыки и противоположного пола. Те, кто здесь ещё трезв, — это ты и я, — объяснил Зеро, похлопывая Ренату по голове. – Твоя родословная слишком превосходная, чтобы галлюциногены влияли на тебя. Как такое мерзкое вещество может навредить кому-то с благородной кровью?

— Что мне нужно делать? — спросила Рената.

— Ты помнишь карту вентиляционной системы? — сказал Зеро. — Иди по вентиляционным ходам обратно в своё здание, зайди в мою комнату — Комнату Ноль. Быстро! Мы должны отойти на безопасное расстояние до полуночи. Будем надеяться, что собаки бегают достаточно быстро.

Он глубоко посмотрел Ренате в глаза значительным взглядом.

— Следуй моим указаниям и вскоре ты будешь свободна. Теперь вперёд, беги! Беги! — на его губах заиграла небольшая улыбка — моя маленькая принцесса!

Рената на мгновение была потрясена, и вдруг её ладони похолодели. Прямо там, меж её рук, Зеро превратился в сверкающую золотую пыль, рассыпавшуюся по ковру. Она всё ещё была в шумном танцевальном зале, воздух был полон запаха алкоголя, женщины и мужчины беззастенчиво танцевали и целовались, а дверь была заперта на три замка. Она с серьёзным взглядом стояла одна в центре танцпола, держа в руках плюшевого мишку.

***

В котельной дежурный лейтенант сгорбился над своей станцией, всё ещё хватаясь за бутылку водки Red Label. Пуля со стальным сердечником пронзила его сердце, а Бондарев стоял за ним, держа пистолет Макарова. Доктор чиркнул спичкой и бросил её в чан, заполненный топливом. В одно мгновение бурные языки пламени устремились в холодное хранилище. Огонь плавил толстый лёд, в этом льду неотчётливо виднелись крошечные, величиной в большой палец, эмбрионы. 

— Это эмбрионы со смешанными человеческо-драконьими генами? — спросил Бондарев.

— Это продукты несовершенной техники. Они могут выйти из-под контроля, — доктор стёр остатки топлива с рук. — Если они вырастут, то могут стать для нас проблемой.

— Могут ли они вырасти в дракона? — спросил Бондарев.

— Кто знает? В любом случае, продукты второго поколения будут лучше — сильнее и более контролируемые. Следующая наша цель - это архивы. Нам необходимо сжечь все ненужные чертежи. Это заставляет меня чувствовать себя так, будто я вернулся в Берлин тех времён, когда советская армия прорвалась в него. Каждое учреждение в Берлине находилось в огне, который сжигал все документы.

— Без 20 минут 11 часов. Молодёжь в золотом зале всё ещё развлекается? — Бондарев нёс на плече большую канистру с топливом, выходя из котельной бок о бок с доктором, переступая через липкую кровь.

— Я надеюсь, что они воспользуются последними секундами своей жизни и вдоволь насладятся общением с противоположным полом — холодно сказал доктор. Кран топливного бака за ними был открыт, и тонны топлива изливались на пол. Дополнительное топливо, выделенное котельной, предназначалось не для одного лишь отопления, другим его назначением было её сожжение. Едва они прошли несколько сотен метров, как за их спинами раздался оглушительный взрыв, и вздымающиеся языки пламени поглотили холодное хранилище. Взрыв горючего уничтожил два этажа, превратив эти нежные эмбрионы в пепел.

Стоя на конце пирса, доктор и Бондарев обернулись, чтобы бросить взгляд на бухту Чёрного Лебедя, охваченную пламенем. Огонь вырывался из каждого окна, звуки взрывов эхом разносились один за другим. Среди этих взрывов слабо слышались ликование аккордеона и рождественские песни. Люди в золотом зале полностью находились под контролем галлюциногенов и представляли, что они вернулись в процветающую и радостную Москву.

— Могут ли пограничники из Верхоянска уже заметить пожар? — спросил Бондарев.

— Нет, не могут. Видимость слишком низка из-за метели. Но с помощью орбитального спутника можно обнаружить инфракрасный сигнал, — ответил доктор. — Эскадрилья военно-воздушных сил отправит истребители Су-27 для расследования, но погода слишком плохая, даже асам авиации понадобится множество приготовлений до вылета. Я рассчитал, что они прибудут к 23:45. Если они зависнут в воздухе, взрывной волны вакуумной бомбы будет достаточно, чтобы сбить Су-27, и всё будет выглядеть как несчастный случай.

— Вы действительно самый гнусный злодей в истории человечества, — кивнул Бондарев. 

— В мировоззрении драконов не существует ни добра, ни зла - лишь сила и слабость, — ответил доктор.

Две собачьи упряжки стояли на покрытым льдом море. На одной из них спали четыре мальчика, на другой бок о бок стояли два металлических инкубатора. Бондарев открыл один из инкубаторов, чтобы проверить - внутри было двое мальчиков младенческого возраста, обоим было менее года. На них были надеты кислородные маски, а от их тел шли питательные трубки. В бухте Чёрного лебедя их никто никогда не видел, а сами они никогда не видели солнечного света.

— Продукты второго поколения, безупречные, несущие в себе силу изменить мир, — доктор посмотрел на лица мальчиков. — Когда у нас будет больше законченных продуктов, мы сможем переписать историю человечества и начать прочно удерживать этот мир в наших руках!

— Взгляните последний раз на место, которое помогло вам исполнить вашу мечту, — Бондарев посмотрел на одно из зданий, поглощённых огнём. — Хотя бы выразите скорбь умершим, чтобы захватить контроль над миром, необходимо неминуемо испачкать руки в крови.

— Ваше сострадание звучит лицемерно, Ваше Высочество, но притворное сострадание делает из человека хорошего лидера, — сказал доктор. — Я сожалею лишь о том, что мы не смогли взять с нами драконий скелет. Мы ещё не успели завершить наше исследование над ним. 

— Он слишком большой и внедрён в камень. У нас недостаточно времени для его извлечения. Однако, мощность вакуумной бомбы в основном сосредоточена на поверхности и не затронет скелет. Он будет вновь похоронен в вечной мерзлоте, и никто не сможет пробурить её, чтобы его выкопать. Когда мы захватим мир, вы сможете посетить это место и извлечь его, а затем поместить его в собственный музей и любоваться им каждый день.

— Неплохая идея, — кивнул доктор. Они сели в упряжки и тряхнули вожжами. Ездовые собаки зарычали, но не двинулись с места, они царапали лёд и громко лаяли на пылающую бухту Чёрного Лебедя, как будто не желая оставлять что-то позади.

— Чёрт побери, я забыл взять суку! — доктор нахмурился. — Все эти ездовые собаки - щенки двух сук, Мии и Агаты. Мия выведена, но Агата, вероятно, всё ещё в питомнике. Ездовые собаки на вашей упряжке - щенки Агаты. Забудьте о них, если дети Агаты не побегут, щенки Мии также не тронутся с места. Одной упряжки для нас достаточно. Перенесите груз на мою упряжку.

Вдруг доктор услышал какую-то перемену в ветре за своей спиной, и на него упал луч прожектора. Он быстро обернулся и увидел зависший в воздухе огромный силуэт, его роторы взбивали снежный шторм в вихрь. Это был «Нимб», тяжёлый вертолёт с «Ленина», который рискнул прибыть в бухту Чёрного Лебедя в такую суровую погоду.

— Вы сказали, что «Нимб» не сможет взлететь в такую метель? — доктор замер, почувствовав, как что-то твёрдое упёрлось ему в спину — это был пистолет «Макарова» Бондарева. Пули со стальным наконечником пронзили грудь доктора одна за другой, разрывая его старое сердце на бесчисленные кусочки. Доктор выплюнул кровь, смешанную с фрагментами его лёгких, которые также были уничтожены в процессе. Он с трудом повернул свою голову и взглянул на Бондарева, его глаза были полны потрясения.

— Без меня… ты не сможешь завершить исследование… — сказал он хриплым голосом.

— Мы никогда не намеревались завершать ваше исследование, — глаза Бондарева мерцали величественным золотым цветом.

— Кто ты… на самом деле?

Бондарев поддержал доктора и вколол ему адреналин с помощью пневматического шприца.

— Продержитесь ещё пару минут и станьте свидетелем величайшей сцены.

Вдруг бухта Чёрного лебедя яростно затряслась, и из-под земли раздались звуки продолжительных взрывов. Но это была не детонированная раньше срока вакуумная бомба. Будь это она, всё окружающее пространство диаметром в квадратный километр было бы сровнено с землёй. Поднялась вспышка света, и бесчисленные частички вечной мерзлоты рассеялись по замёрзшему морю.

— Инженерные взрывные устройства? — хриплым голосом спросил доктор.

— Новый тип инженерной взрывотехники. Даже вечная мерзлота, при условии правильного бурения, может поддаться. Теперь огромная шахта 180 метров в глубину ведёт к пещере Распутина, где с помощью лазеров мы прорежем лёд и заберём драгоценный артефакт, который однажды принадлежал вам, — сказал Бондарев. — Вы слишком много лет провели в изоляции от внешнего мира и не были осведомлены о прогрессе мира инженерии. Сегодня несложно пробурить вечную мерзлоту в одно мгновение, достаточно лишь знать местоположение цели.

— Ты… хочешь забрать дракона! — понял доктор.

— Да, — Бондарев сменил магазин, подошёл к саням и выстрелил четырьмя пулями в груди четверых детей.

Дети, всё ещё находясь под действующим сильного снотворного, умерли, не оказав никакого сопротивления. Это была чистая бойня.

— Вы не единственный, кто готов жертвовать жизнями ради великого дела, — Бондарев положил руку на сердце, молча выражая скорбь детям, которых только что убил, выражение его лица было благочестивым, даже слегка набожным. Он взял топор для льда и начал рыть яму. — Мне нужно выкопать ледяную яму, чтобы спрятать вас. Вакуумная бомба не сможет полностью уничтожить ваше тело, но она искалечит его до неузнаваемости. Следственная группа из Москвы опознает вас по вашим обгоревшим костям. Именно так я планирую организовать сценарий разрушения «без выживших». И я не являюсь частью бухты Чёрного Лебедя, никому не придёт в голову искать моё тело. 

Снежинки падали в широко раскрытые глаза доктора, долго не тая. В таких холодных условиях человек, умерев, быстро охлаждается. Стая ездовых собак побежала в сторону пылающей бухты Чёрного Лебедя, вероятно, ища свою мать.

Рената, пробираясь через коридоры, похожие на лабиринты, держа Зеро за руку, Зорро был привязан к её спине. В её руках был маленький свёрток с тем небольшим количеством одежды, которой она имела - нижнее бельё и маленькая ночнушка. На ней был единственный хороший наряд.

Потолок коридора также начинал воспламеняться, куски пола проваливались, разбиваясь о землю. Жаркий белый пар извергался из трещин вентиляционных каналов, раскалённые докрасна стальные трубы стали изгибаться. Какофония звуков раздавалась посмертной песнью лебедя, последней панихидой по этой бухте Чёрного Лебедя. Снаружи огромный поисковый прожектор бессмысленно мотался с высоты своей башни, как беспомощный одноглазый гигант, осматривающий безлюдную пустошь. 

Взрывы шли волнами, и жаркий ветер и пыль лишали Ренату возможности дышать. Но она знала, что не могла остановиться; остановиться - означало умереть. В этот момент ей оставалось только следовать плану, который тщательно разработал Зеро. Но теперь от Зеро нельзя было ждать никакой помощи. Когда Рената нашла его, он был прикован ремнями к железному креслу-реклайнеру, в смирительной рубашке, его глаза были пусты и безжизненны. Рената наконец поняла, почему Зеро настаивал на том, чтобы она спасла его - он не мог действовать в одиночку в реальности. Как и другие дети, он был подвергнут операции по рассечению мозолистого тела. Он мог сопротивляться галлюциногенам, но им управляли с помощью металлических звуков.

Она нашла ножницы, примотанные изолентой ко дну кресла, ровно на том месте, о котором сказал ей Зеро. Рената прорезала ремни и потащила его за собой. Зеро послушно следовал за ней, но, так как он был в смирительной рубашке, бежал он неуклюже, держа в руках белый жестяной ящик с увядшим цветком - тот самый подарок, который Рената дала ему в видении, который он каким-то образом получил в реальности.

Пар и языки пламени окружали их со всех сторон, и она едва могла разглядеть дорогу. В первый раз она осознала, насколько огромной на самом деле была бухта Чёрного Лебедя - гораздо больше, чем она себе представляла. Коридоры, заполненные всевозможными вещами, которые она до того ни разу не видела, были в десятки раз длиннее. Через окна из кварцевого стекла она видела пылающую электростанцию и электрические провода, которые извергали ослепляющие искры. В металлической лаборатории, плавясь, пузырился медный тигель; резервуар с водой в акватической лаборатории треснул, и пятнадцатифутовая белуга плавала животом вверх в кипящей воде… Всё умирало, они были последними выжившими. Колени Зеро были испачканы кровью, он споткнулся о дверную раму, острым краем металла порезал колени и разорвал смирительную рубашку. Казалось, он совершенно не осознавал боли, его лицо оставалось бесстрастным, но это обстоятельство повлияло на скорость его бега. Если бы она его бросила, Рената могла бы бежать быстрее и, возможно, раньше найти способ сбежать отсюда. Но она не могла его отпустить - крепко держал её за руку, как ребёнок держит свою мать в толпе. Рената дунула в собачий свисток так сильно, как только могла. Этот свисток издавал ультразвуковые волны, неслышимые для людей, и был предназначен для подзыва ездовых собак, которые были дружелюбны к ней. Этому её научил Зеро. Но как могли ездовые собаки покинуть закрытый питомник и найти её? Она погрузилась в глубокое отчаяние. Они умрут здесь, вместе, и этот тщательно спланированный побег провалится из-за «случайного» пожара.

Она не могла больше бежать. Она усадила Зеро и села сама, прильнул спиной к стене. При пожаре поток горячего воздуха двигался вверх. Сев, она могла дышать немного легче. К этому моменту она уже не чувствовала грусти, она лишь сожалела. Она тратила все эти ночи полнолуния на то, чтобы кричать и бегать по бухте Чёрного Лебедя, но даже не задумывалась о том, чтобы запомнить пути побега. 

Она вдруг подумала о чёрном змее. Она задумалась о том, где он сейчас, если бы он знал, что его хозяин находится в ловушке в огне, он бы пришёл спасти их, не так ли? Но потом она почувствовала, что это были только пустые надежды. Пусть Зеро казался всемогущим в снах и галлюцинациях, в реальности он был лишь беспомощным мальчиком, которого она тащила за собой. Что мог сделать чёрный змей? В воздухе заканчивался кислород, и её голова становилась всё тяжелее. Рената крепко обняла Зеро… Она была напугана и хотела, чтобы Зеро обнял её в ответ, но в тот момент она должна была быть сильней, хотя бы немного, и защитить его.

Глубокий рёв эхом прозвенел в её черепе, и она вскинула голову. Рената была не уверена, не показалось ли ей. Она никогда раньше не слышала рык чёрного змея, но подсознательно она чувствовала, что он звал их - его аура была рядом, и он отчаянно звал своего хозяина!

Рената с трудом поднялась на ноги и приложила ухо к обжигающе горячей стене, чтобы послушать. Стена вибрировала в унисон с рёвом, который она слышала в своей голове. Она вдруг вспомнила эти ночи полнолуния, в которые бухта Чёрного Лебедя содрогалась, когда чёрный змей играл своими железными чешуйками, словно на музыкальном инструменте. Змей, должно быть, был неподалёку, пытаясь рёвом разрушить здание, чтобы открыть дорогу для Ренаты и Зеро. Мужество захлестнуло её с головой; Рената пнула потрескавшуюся стену, надеясь пробить сквозь неё проход. Она никогда ни в кого не верила, но теперь она верила в Зеро и его питомца-змея. Как и в те полнолунные ночи, когда змей ломал железную дверь и дарил ей свободу, сегодня он не покинул её.

Она смутно услышала собачий лай! Ездовые собаки! Эти духи Арктики! Они не разбежались в страхе, а следовали за её запахом сквозь пылающий хаос и бежали за ней вдоль стены, разделённые ей! Оказывается, в этом мире всё ещё был кто-то, кто её спасёт, тот, кто может услышать её голос. Оказывается, она не так одинока, как думала!

С грохотом стена рухнула, не из-за пинков Ренаты, а из-за колебаний какой-то странной звуковой волны. Метель ударила в лицо Ренаты, а за ней - пушистые тела ездовых собак. Собака-мать по имени Агата привела своих щенков спасать Ренату. Ездовые собаки прыгали вокруг Ренаты и своим взволнованным лаем подгоняли её. Рената крепко обняла собак, её слезы впитывались в их густой мех.

Точно! Чёрный змей - она должна взять его с ними! Рената протащила Зеро через щель в стене и стала судорожно озираться по сторонам. От половины бухты Чёрного Лебедя остались лишь раскалённые стальные каркасы. Отопительные трубы время от времени изрыгали тридцатифутовые языки пламени, и небо сияло кроваво-красным. Тяжёлый вертолёт поднимался всё выше и выше, врываясь в это кровавое небо, буксируя стальной трос. На тросе висел огромный чёрный скелет, его передняя часть была покрыта словно сделанной из железа чешуёй, а задняя была голыми костями, гигантские костяные крылья существа бессильно свисали. Это был мёртвый дракон - старый друг Ренаты, которого она не раз видела в своих снах. Рената наконец поняла, что это был не змей, а дракон, бывший король. В эти длинные ночи он ползал по крыше. Рената тянула свои руки, чтобы обнять огромного друга, и он холодно смотрел на неё, как отец или брат, не потакая её ребяческим капризам.