У Лу Минфэя не было никаких причин срывать эту свадьбу, он просто втайне восхищался или жаждал чужой девушки.

Восторжествованию безответной влюблённости не было места.

— Старший брат, я когда-нибудь рассказывал тебе о книге под названием «Шанхайская крепость?»

— Да. Я купил копию и прочитал её в самолёте.

— Ты помнишь её сюжет? Дурак влюбляется в потрясающую девушку, но эта потрясающая девушка выходит замуж, — тихо начал Лу Минфэй. — Дурак обменивается взглядами с девушкой, но у него не хватает смелости признаться в чувствах. Он думает, что жених девушки - неудачник. Он часто пишет сообщения девушке, и она отвечает ему. Он хранил все эти сообщения, думая, что они являются доказательством того, что он ей нравится.

Чу Цзыхан в тишине слушал, как Лу Минфэй рассказывает историю, концовку которой он знал. За окном тем временем продолжала куковать кукушка. В мире существуют истории, которые ты никогда не захочешь услышать вновь, потому что для них нет решения. Некоторые истории кажутся неизбежными, не из-за случайности или упущенных возможностей, но из-за неразрешимого узла. Если это трагедия, то её печаль предопределена уже в начале.

Он прочитал «Шанхайскую крепость» по рекомендации Лу Минфэя, когда летел первым классом «Объединённые авиалинии» из Пекина в Чикаго. После того, как он закончил книгу, он сунул её в карман для журналов рядом с его сиденьем, он не собирался брать её с собой, просто хотел оставить, чтобы на неё наткнулся следующий пассажир. Затем он попросил стакан ледяной воды и стал наблюдать за облаками, проплывающими мимо. И так прошло три часа. За это время не так и не нашёл решения для главного героя.

Не всякая история любви в мире имеет решение.

Лу Минфэй продолжил свой бессвязный рассказ.

— Но в одну ночь дурак присылает девушке очень важное письмо, в котором раскрывает большой секрет, но девушка не отвечает. Дурак думает: «Как это может быть? Как? Обычно она не спит в это время — она должна была ответить на моё сообщение. Почему она не отвечает? Что ей мешает?»

Тогда этот идиот вдруг подумал: «О, это потому, что в такую ночь она со своим парнем», — тихо говорил Лу Минфэй. — У них романтический вечер и они занимаются интимной близостью… Такие вещи, старший брат, я знаю, тебе тоже не слишком знакомы… Они скоро поженятся, и они также могут целоваться, шептать друг другу нежности и даже кувыркаться в кровати. А что насчёт дурака? Он продолжает отправлять сообщения. В течение долгого времени всё, что было между ним и этой девушкой - это текстовые сообщения, в то время как она и её жених ходили за покупками, смотрели фильмы, ели вне дома… и целовались.

Он просто думал, что был важен в жизни этой девушки, но на самом деле он просто неудачник, — тихо закончил Лу Минфэй. — Так ли велика любовь? Может ли любовь сделать кого-то самым великим?

— Достаточно, — тихим голосом сказал Чу Цзыхан.

— Я просто хотел сказать, что я думаю, что старшая сестра и босс…

—Я сказал, достаточно! — на виске Чу Цзыхана вдруг запульсировала вена. Редко можно было увидеть его гнев, и, хотя он изо всех сил старался сдерживаться, его голос прозвучал, как рык льва. — Если ты не веришь в то, что сможешь что-то сделать, то ты на самом деле не сможешь! Если ты уже потерял надежду, как можешь достичь чего-либо?

Он ненавидел беспомощность в словах Лу Минфэя. Чу Цзыхан давно стёр понятие «беспомощности» из своего сознания.

Он бесчисленное количество раз вспоминал то штормовое шоссе, возвращаясь к моменту, когда тот мужчина бросился к «Одину» с мечом, пока он уезжал на майбахе, чуть ли не плача от страха. Он ненавидел трусливое лицо, которое было у него в ту секунду. Будь он способен вновь сделать выбор, он схватил бы длинный меч с другой стороны дверцы машины и пустился бы назад, чтобы сразиться плечо к плечу вместе с этим человеком, даже если бы это означало смерть.

Мальчик должен иметь честь умереть вместе со своим отцом.

Но никому не было позволено изменить прошлое. После этого случая Чу Цзыхан выбрал больше никогда не убегать. Чем сильнее был враг, тем крепче становился его боевой дух. Ему всегда казалось, что он стоит на краю обрыва и пути назад нет. Если бы не это обстоятельство, то не было бы такого большого конфликта между ним и Цезарем - Цезарь также был человеком, никогда не позволяющим себе отступить, кроме тех случаев, когда дело касалось Ноно.

Лу Минфэй сильно удивился, а его голос начал дрожать.

— Мы… мы просто болтаем, не бери в голову… Я, я… я просто несу чушь, ты же знаешь это, старший брат…

— Если у тебя нет надежды, ты ничего не сможешь сделать, — сказал Чу Цзыхан, смотря Лу Минфэю прямо в глаза, повторяя свои слова.

Лу Минфэй замолчал на некоторое время.

— Старший брат, ты когда-нибудь смотрел «Святого Сейю»?

Чу Цзыхан выдержал паузу.

— Я слышал о нём.

— Я был очень тронут, когда посмотрел, я даже могу процитировать его наизусть, — пробормотал Лу Минфэй. — Однажды Сейя был сбит с ног, он даже не мог подняться. Он сказал Афине: «У меня больше нет сил, я не могу двигаться вперёд». Афина ответила: «Но у тебя всё ещё есть надежда». Сейя подумал: «И вправду, у меня всё ещё есть надежда. С надеждой я неуязвим!» Затем он поднялся и победил врага — он пустыми глазами уставился в окно. — В тот момент я подумал: «В этом столько смысла! У меня тоже есть надежда. Пока у меня есть надежда, я буду крут!»

Тогда я посмотрел арку подземного царства. Сейю опять сбили с ног, на этот раз его противником был Бог. Человек не может победить бога, и в этот раз у него даже не было надежды, — продолжал он. — Сейя сказал Афине: «Я выложился на полную, богиня, но я проиграл». Тогда Афина ответила: «Но у тебя всё ещё есть жизнь. Твои руки не пусты». Сейя подумал: «И вправду, у меня всё ещё есть жизнь. Если я сожгу свою жизнь, я буду неуязвим!». Итак, он снова поднялся на ноги и победил Бога. Я снова был тронут, и я втайне решил, что хочу, чтобы появилось что-то такое, на что я мог бы поставить свою жизнь.

— Но позднее я понял кое-что. Афина - это босс Сейи, к тому же ужасный босс. Босс говорит изнурённому сотруднику сохранять надежду и бороться ценой своей жизни! Надежда и жизнь – они лишь предлоги, чтобы разыграть детей, чтобы заставить тебя чувствовать, что у тебя всё ещё есть будущее, — тихим голосом сказал Лу Минфэй.

Некоторых вещей можно достичь достаточным усердием, но для большинства вещей, даже если на кон поставить надежду и жизнь, это ничего не изменит.

Двое в столовой погрузились в молчание, но воздух между ними был заряженным. Зрачки Чу Цзыхана мерцали чем-то вроде ощутимого огня.

— Я знаю, что ты думаешь обо мне, старший брат. Я знаю, что я трус, — Лу Минфэй опустил глаза. — Ты знаешь меня достаточно долго, чтобы знать это.

Чу Цзыхан глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Гнев, который он чувствовал, был иррациональным, ему не было свойственно так сильно заботиться о чужих делах.

— Когда я учился в начальной школе, мои одноклассники смотрели на меня свысока, — продолжил он, — потому что в то время моя мама вновь вышла замуж, и все в моем классе знали, что мой отец не был моим настоящим отцом. Я учился в международной начальной школе, где большинство детей были из богатых семей, и многие из их родителей знали моего отчима. Одна из причин, по которой надо мной смеялись, заключалась в том, что моя мама была красивой, поэтому я посещал эту школу, но на самом деле я был всего лишь сыном водителя. 

Они говорили: «Новый папа Чу Цзыхана так добр к нему только потому, что он хочет переспать с его мамой!» — его голос начал понемногу дрожать.

Лу Минфэй удивлённо посмотрел на него и не знал, что сказать. Чёрт возьми, ему не следовало знать об этих личных подробностях прошлого. Он, лакей президента студсовета Цезаря Гаттузо, обменивается секретами с лидером общества «Львиное сердце» Чу Цзыханом поздно ночью, если папарацци запечатлели бы эту сцену, это бы приравнивалось к серьёзной измене.

— Парень, от которого пошёл этот разговор, был обладателем чёрного пояса по карате, самым молодым в Китае, — сказал Чу Цзыхан. — Тогда моя родословная ещё не пробудилась, и я не смог бы победить в драке с ним.

— Разве твой отчим не очень добр к тебе? Ты мог бы пожаловаться ему, чтобы он связался с отцом того паренька, а что касается мощи семьи, старший брат, ты никогда не проиграешь. У тебя два отца и оба потрясающие, а у него только один, — Лу Минфэй не смог не добавить это.

— Нет, я никогда ему об этом не говорил, потому что это его не касалось. Это было моё дело — тихо сказал Чу Цзыхан. — Я лишь попросил его отправить меня изучать кендо. Мне потребовалось три года, чтобы получить чёрный пояс. До этого никто не верил, что ученик начальной школы может сделать это. Но мне нужно было получить его за три года, потому что если бы это заняло больше времени, то я бы закончил учёбу в начальной школе, и я не знал, в какую среднюю школу я пойду, и я не смог бы подраться с ним. 

— Вау! — в восхищении воскликнул Лу Минфэй.

— Я вызвал его на драку перед выпуском. Каждый раз, когда он набрасывался на меня с летящим ударом ногой, я бил его по колену своим бамбуковым мечом. Я практиковал этот удар о воздух три года. Я представлял, как он начнёт свой удар ногой и как я ударю его. Каждый раз, когда он поднимался на ноги, он не мог поверить в происходящее. Он спросил: «Как ты умудряешься бить меня каждый раз?», — голос Чу Цзыхана был немного хриплым. — Я не отвечал. Конечно, я мог ударить его каждый раз! Я практиковал этот приём десять тысяч раз!

Он положил свою руку на плечо Лу Минфэя.

— Каждый может взять жизнь в свои руки, если он верит, что может это сделать.

Лу Минфэй тупо уставился на него. В зрачках Чу Цзыхана сверкнули искры, словно от ковки железа.

— Старший брат, ты действительно король мотивации, — пробормотал Лу Минфэй спустя некоторое время.

— Я надеюсь, что ты понимаешь, что я имею в виду. Мне всё равно, откажешься ли ты от Ноно или нет, — сказал Чу Цзыхан. — Но что касается прочих вещей, надеюсь, ты не будешь сдаваться!

— Старший брат после того, как ты так сильно избил того пацана, как ты объяснил это своей семье? — вдруг спросил Лу Минфэй.

— Его мать пришла в школу, и мне пришлось найти своих родителей. Так что я пошёл к своей матери, — Чу Цзыхан почесал лоб. — Ты знаешь мою мать… Она не то, чтобы надёжна… Услышав, почему я дрался, она так сильно рассмеялась, что почти свалилась с ног.

— Почти свалилась с ног?

— Что ж, она была… очень счастлива, наверное. Затем она надела свою лучшую одежду, часы «Patek Philippe» и бриллиантовое кольцо «Cartier», взяла водителя и нашего охранника и поехала на самом дорогом Мерседесе моего отца встречать его мать. Богатые женщины всегда хвастаются в такие моменты. Я видел, что его мать тоже приехала, одетая в роскошное золото.

— Значит, они соревновались не только в папах, но и в мамах, — прокомментировал Лу Минфэй.

— Вдруг я понял намерения свой матери. Когда его мать увидела наряд моей, она потеряла уверенность. Но в конце концов, я избил её сына, так что его мать всё равно пожаловалась, намекая, что моя мать вновь вышла замуж только из-за денег. Похоже, тот парень слышал, как эти вещи говорили его родители, и просто повторил их в школе.

— Твоя мать разозлилась?

— Нет, моя мать была очень спокойна. Она сказала: «Это всё началось, потому что твой сын сказал, что мой сын не является биологическим сыном его отца. Это правда. Но если мы хотим сравнить, кто лучше тратит деньги, то мы сравниваем твоего мужа с отчимом моего сына. Кто победит, пусть решит судьба. Но мой сын победил в драке твоего сына, что означает, что гены моего сына лучше - он сильнее. Гены и здоровье, это то, что досталось ему от его биологического отца! Почему твой слабый сын имеет право насмехаться над моим? О, кстати, у твоего мужа проблемы со здоровьем? Иначе как его сын может быть таким слабым? Разве у него не чёрный пояс по карате? Мой сын тренировался три года и победил его в драке. Разве это возможно? Возможно, тебе стоит отвезти своего сына в больницу». Моя мать говорила довольно резкие вещи, — криво улыбнулся Чу Цзыхан. — Она бросила несколько счетов для оплаты лечения и отвезла меня домой. Иногда моя мать может быть довольно резкой в выражениях.

— Твоя мать потрясающая! — Лу Минфэй поднял большой палец вверх.

Но вдруг он перестал улыбаться.

— Старший брат, знаешь, я тоже дрался кое с кем по похожей причине. Мои одноклассники в средней школе сказали, что мои родители, должно быть, развелись за границей, и я не был нужен никому из них, поэтому они просто бросили меня с дядей и тётей. Позже школа попросила меня привести своего законного представителя, так что я рассказал своей тёте… — он облизнул губы. — Моя тётя сурово отругала меня, затем отвела просить прощения у того пацана и заставила помогать ему с уборкой в школе, чтобы она оплатила за лечение меньшую сумму… Когда мы добрались домой, я подслушал, как моя тётя обсуждала с моим дядей, действительно ли мои родители развелись за границей, не сказав им, и продолжат ли они присылать деньги на моё обеспечение…

Чу Цзыхан был поражён.

— Поэтому я помогал тому пацану со школьной уборкой целую неделю. Когда я возвращался домой к дяде, мне приходилось подавать всем ужин, прежде чем я мог поесть сам, а затем мыть посуду. Я слышал, как моя тётя говорила: «Деньги на твоё содержание уже почти израсходованы. Я откладываю эти деньги на отдельный счет и не трогаю их». И мой брат сказал мне, что, если деньги на моё содержание в следующем месяце не поступят, мне, вероятно, придётся съехать, так что у него будет отдельная комната… — Лу Минфэй снова рассмеялся, но его улыбка выражала грусть. — Так что, старший брат, ты впечатляющий, потому что у тебя есть кто-то, кто поддерживает тебя. У тебя есть надёжный отчим и красивая мать. Они по-настоящему… любят тебя. В какую бы беду ты ни угодил, у тебя есть место, куда ты можешь вернуться. Но у меня ничего такого нет. Как, по-твоему, я могу быть храбрым?

Лу Минфэй откусывал большие куски яичницы, стараясь скрыть все эмоции.

— Знаешь ли ты, что китайцы делят всех людей на «высоких, богатых и красивых» и «неудачников»? «Высокие, богатые и красивые» парни - это те, за которых дерутся девчонки, и, если им откажут или их бросят, они находят себе парня, которому они нравятся, но который не нравится им, чтобы плакаться. Эти парни, так называемые «неудачники», — его рот был полон жидкого яичного желтка, и из-за его голос казался невнятным. — Если девушка нечаянно забеременеет от «высокого, богатого и красивого» парня, неудачник с грустью отведёт её в больницу и утешит её. Когда ей станет лучше, она найдёт другого «высокого, богатого и красивого» парня, а неудачник не получит и ответа в QQ*...

(*QQ — китайский сервис мгновенного обмена сообщениями)

Он вытер рот.

— Старший брат, ты по-настоящему «высокий, богатый и красивый», а я «неудачник». Я ненавижу это разделение… потому что оно настолько точное по отношению ко мне.

— Не веди с неудачником разговоры о смелости и надежде, — он положил голову на длинный стол и закрыл глаза.

Ему не стоило вмешиваться в тот вечер. Он никогда не был хорош в мотивационных речах, и в итоге над ним посмеялись.

В действительности, любой время от времени может потерять надежду, не только «неудачник», но и «победитель». Чу Цзыхан засунул руку в карман и нащупал тот самый ключ.

«Да, я Ёрмунганд, Король Драконов Ёрмунганд!»

«Как будто я украла твою девочку… Давай, поищи Ся Ми там. Я оставила там все, что связано с ней».

Тот непокорный голос вновь раздался в его ушах. Она отрицала, что она Ся Ми, тем самым отрицая все смутные чувства между ними, не давая Чу Цзыхану даже малейшего шанса убедиться в этом. Она сделала это так красиво, но так беспощадно.

Чу Цзыхан мог произвести десять тысяч ударов по ногам врага своим мечом, но он не мог изменить тот финал. Подобно истории «Шанхайской крепости», в мире существуют трагедии без решения - тупики.

Какая надежда может быть перед стеной тупика?

Он надеялся, что Лу Минфэй сможет подняться и взорвать свадебную машину Цезаря, чтобы он смог присоединиться к нему, возможно, чтобы компенсировать то, что он не смог сделать тогда.

Это похоже на то, как старшекурсники, которые вот-вот выпускаются, часто говорят первокурсникам: «Хватит быть неудачником, оценки не имеют значения, научись играть на гитаре, создай группу, катайся на мотоцикле и путешествуй с девушкой, которая тебе нравится - вот как тебе следует жить». Первокурсник думает, что его старший потрясающий, и в восторге спрашивает, какие места он посетил со своей девушкой. Старшекурсник с грустью отвечает: «Никакие. Тогда у нас не было денег, а я был занят тем, что сосредоточился на получении оценок для стипендии».

Самых одиноких людей можно разделить на две категории - те, которые желают, чтобы все остальные разделили их несчастье, и те, кто надеется, что другие смогут найти счастье, потому что, когда они видят счастливых людей, им тоже становится немного тепло. Чу Цзыхан относился к последней категории.

Чья-то рука отвела в сторону руку Лу Минфэя, под которой лежал айфон.

На экране было бронзовое колесо рулетки, стрелка которого была на положении «1/2». Полоса жизни показывала два оставшихся сегмента, а внизу был знак черепа. 

До того, как он заснул, Лу Минфэй пристально смотрел на рулетку, подсчитывая свою оставшуюся жизнь. Это чувство, должно быть, было… интересным.

— Брат, ты действительно ярый фанат «Святого Сейи», м-м? Ты пропустил ту часть, где он сжёг свою надежду, и перешёл сразу к сжиганию своей жизни, — «Лу Минцзе» посмотрел на спящего Лу Минфэя. — У тебя действительно душа разгорячённого персонажа аниме, не правда ли?

— Но ты отказываешься признавать это, крича, что ты лишь неудачник, однако ты держишь факел и предаёшь себя огню… — он нежно погладил волосы Лу Минфэя.

В пустом обеденном зале были лишь они двое, сидевших под великолепной потолочной фреской, изображающей Рагнарёк. Дракон Судного дня Нидхёг поднялся из корней Мирового древа, его крылья были увешаны черепами мертвецов. Заходящее солнце уже почти скрылось за горизонтом, и Один, царь богов, скакал на своем восьминогом коне, готовясь метнуть своё победоносное копьё в чёрного дракона.

— Если однажды ты сожжёшь себя до смерти, что напишут на твоём надгробии? — «Лу Минцзе» улыбнулся. — Может, «Славный Парень Рикардо М. Лу»?

Лу Минфэй не ответил. Он лишь промямлил что-то, слизывая с губ остатки яичного желтка.

— Прямо как свинья, — горько улыбнулся «Лу Минцзе».

Он сидел рядом с Лу Минфэем, а в его руке был бокал красного вина. Он делал маленькие медленные глотки, смакуя тёмно-красную жидкость, похожую на кровь. Как он однажды сказал Лу Минфэю, он вкушал вино так же, как король наслаждался властью.

Но его рука оставалась на плече Лу Минфэя, он сидел близко к нему, словно ухаживая за спящим больным, беспокоясь, что он проснётся от кошмара, окружённый одиночеством.

Зазвонил церковный колокол, и звук эхом разнёсся по безмолвной ночи.

— Слушай, брат, это свадебные колокола. Свадебная машина прибывает, чтобы забрать того, кто тебе дорог, — на лице «Лу Минцзе» была ликующая злорадная улыбка. — На ней белое свадебное платье, её туфли украшены кружевом, она держит цветки апельсина и белые розы… Подружки невесты придерживают её фату и шлейф, в кармане жениха лежит бриллиантовое кольцо, девочки с цветами стоят на коленях у юбки её платья и поют гимны… Проснись! Проснись, брат! Иди, благослови её в день свадьбы! Я открою тебе тайну - на платье невесты поверх белых чулок надета кружевная подвязка, которую жених снимет и бросит тем, кто надеется на счастье! Иди и поймай её! Это её интимная одежда - большая редкость! Желаешь ли ты сохранить её в качестве вечной памяти о своей жизни, которая вот-вот сгорит?

Его слова звучали всё быстрее и быстрее, словно проклятие и насмешка тёмного колдуна в глубочайшей ночи. С каждым словом свирепость и ярость на его лице становились сильнее, пока его нежное лицо не разразилось бурей гнева, а зрачки не засияли, как горящее золото.

Лу Минфэй словно почувствовал что-то во сне: он слегка задрожал, а его веки подёргивались, будто он испытывал боль.

— Никто не может избежать грусти, брат, — тихим, мягким голосом сказал «Лу Минцзе». — Грусть есть истинный дьявол, чем сильнее ты, тем глубже она в твоём сердце.

— Но не бойся! Не бойся! Я здесь! — Он крепко обнял плечо Лу Минфэя. — Любой, кто пытается отобрать что-либо у тебя, — наш враг. Цезарь Гаттузо, м-м? Вместе… мы убьём его!

Золотые огни в его зрачках кружились в глубокой черноте, словно древний дракон, готовый обрушить карающую молнию, извивался в тёмных облаках.