Анжу закрыл свой ноутбук и взглянул на мужчин, сидящих по обе стороны стола для совещаний.

Официально он был на гламурной вечеринке в Париже. На самом же деле он находился в комнате для переговоров, расположенной на 120 метров ниже кампуса. По правде говоря, Анжу не хотел быть на этом совещании, особенно учитывая одежду этих людей, ему хотелось встать и уйти. Их одежда была единой, да, по сути, это была кучка мужчин в стандартной униформе… Но зачем были нужны защитные костюмы на всё тело? На них даже были резиновые сапоги, защитные очки, респираторы и переносные кислородные баллоны. 

Комната была полна тяжёлого звука дыхания через респираторы «вдох-ш-ш-ш-вдох-ш-ш-ш». Дюжина пар глаз пристально смотрела на Анжу сквозь защитные очки.

— Господа, прежде чем мы начнём, у меня есть вопрос. Почему каждый раз, когда мы видимся, вы надеваете костюмы биологической защиты? Это заставляет меня чувствовать себя грязным патогеном, словно вы даже не хотите дышать одним воздухом со мной, — Анжу нахмурился.

— Ректор, пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу. Конечно же, вы не являетесь патогеном. Патогены - это микроорганизмы и паразиты, которые вызывают заболевания. С точки зрения биологии, вы не относитесь к этой категории, — кто-то поправил научное невежество Анжу.

— Если я не являюсь патогеном, почему на вас кислородные маски? — продолжать терпеть Анжу.

— У нас просто аллергия на запах вашего тела, ректор. Честно говоря, вы являетесь источником загрязнения в Валт Алхейме. Каждый раз, когда вы приходите сюда, нам приходится включать ионизаторы воздуха на максимум... но запах вашего тела просто слишком сильный! — другой мужчина осмотрел Анжу с ног до головы, будто разглядывая вонючую гориллу. 

— Это не запах тела, а мой одеколон, созданный на заказ! — вновь пришлось вытерпеть Анжу.

— Это одеколон? Согласно нашему приборному анализу, он пахнет, как смесь турецкого кебаба, супа из морских водорослей и заплесневелого сыра… Ректор, ваш вкус на духи весьма своеобразен, — прокомментировал третий, демонстрируя свою экспертизу в области запахов.

— Это аромат сандала, морских водорослей и свежих сигарных листьев… — из последних сил сдерживался Анжу. — Но вы говорите так, будто я какое-то блюдо.

— Это могло бы считаться блюдом, но не одним из тех, которые способны вызвать аппетит, — с сожалением покачал головой четвёртый мужчина, словно сетуя на необучаемый кусок гнилого дерева.

Анжу начал жалеть, что прибыл в Валт Алхейм на это совещание. Каждый раз, когда он приходил сюда, то чувствовал тонущим в море безумцев, где сумасшествие было нормой и варианта остаться в здравом уме просто не существовало. Собирательное название для этой кучки сумасшедших было Отдел Оборудования.

В скандинавской мифологии «Валт Алхейм»* означает Земля дворфов. Там живут самые искусные ремесленники среди дварфов — они куют оружия для богов. Отдел Оборудования назвал свою подземную базу Валт Алхеймом, демонстрируя колоссальную гордость и самоуверенность.

(Если честно, я не нашла ничего, связанное с Валт Алхеймом, единственное, что выдаёт поиск, это Альвхейм (др.-сканд. álfheimr) - один из девяти миров скандинавской мифологии, царство светлых альвов - существ, наделённых магической силой)

Отдел Оборудования - это лишь аббревиатура. Его полное название - Институт Алхимии и Прикладных научных разработок. Эксперты отдела не занимаются теоретическими исследованиями. Их работа направлена на воплощение научных и алхимических теорий в практические приложения… впрочем, 90 процентов этих приложений оказываются взрывчаткой. С этой точки зрения, Отдел Оборудования стоило переименовать в «Лагерь безумных подрывников». 

Несмотря на их одержимость взрывчаткой, члены Отдела Оборудования очень серьёзно подходят к вопросам личной безопасности. Их питьевая вода дистиллирована и проходит 13 уровней фильтрации и очищения. Воздух, которым они дышат, подвергается устранению пыли, ионизации, очистке и увлажнению. Что насчёт еды, которую они едят… они питаются исключительно фастфудом, но они пытаются доказать, что гамбургеры, картошка фри и кола - это здоровая еда.

Над их головами располагается девять слоёв различных изоляционных барьеров, включая бетонную стену в три метра толщиной, пятидесятисантиметровый слой высокопрочной брони и пластины из свинцово-циркониевого сплава, которые способны выдержать ядерную атаку. Между слоями находится большое количество графитового порошка. Согласно расчётам Отдела Оборудования, даже самая передовая противобункерная бомба Соединённых Штатов, Blu-117, не сможет прорваться через подобную защиту. Солнечные вспышки не могут оказать никакого влияния на Валт Алхейм, и биологическое оружие будет полностью нейтрализовано графитовыми слоями. Даже враг уровня Короля драконов не сможет ничего сделать «Валт Алхейму», если только не будет активирован яньлин уровня Тандавы Шивы.

В последние годы Отдел Оборудования становился всё более параноидальным. Их воображаемые враги более не были ограничены противобункерными бомбами США и ядерными оружиями; они стали опасаться катастроф уровня конца света, например, столкновения астероидов с Землёй. После совместного просмотра фильма «2012» Отдел Оборудования начал обсуждать возможность полного затопления Земли наводнениями из-за таяния ледников. Затем они написали заявление Анжу с просьбой выделить им дополнительное финансирование на строительство десятого водонепроницаемого изоляционного слоя. Таким образом, даже если потоп охватил бы весь мир, «Валт Алхейм» остался бы в целости и сохранности, словно Ноев ковчег, сохраняющий искру человечества.

Анжу в шутку предложил им прорыть запасной ход из его офиса в Валт Алхейм, чтобы в случае наступления конца света он мог найти там убежище. Но директор Отдела Оборудования, Аркадура, на самом деле отказался, сказав: «Перед лицом катастрофы вроде конца света мы полноправно должны найти убежище. Вся человеческая цивилизация заключается в наших мозгах. Защищать себя - это всё равно, что защищать искру человечества. Но какая польза от вашего выживания, директор? Вы лидер, и лидер должен пасть плечом к плечу с большинством. Человечеству не нужен будет лидер после конца света, ему будут нужны инженеры, которые смогут восстановить цивилизацию. Мы будем воспроизводить людей, как Адам и Ева, научим наших потомков обращаться с продвинутыми инструментами, научим их логике, философии, науке и алхимии и будем передавать огонь цивилизации из поколения в поколение. Мы также расскажем им историю о том, как ректор пожертвовал собой ради человечества».

Анжу не мог больше сдерживаться. Он похлопал директора Аркадуру по плечу: «Мой дорогой директор Аркадура Ахмед Мухаммед Фарук, я очень тронут тем, что в дополнение к тому, что вы так хорошо выполняете свою работу, у вас также хватает предвидения задумываться о катастрофах, спасении человечества и продолжении цивилизации. Даже в вашем возрасте вы готовы взять на себя ответственность Адама и Евы и лично обеспечить продолжение рода человеческого! Но я думаю, что в вашем плане есть недостаток - в конце концов, как чисто мужской отдел… вы не имеете Евы. Что это будет за Эдем с сотней Адамов?»

Отдел оборудования действительно являлся чисто мужским отделом, потому что ни одна женщина не могла протянуть в нём и недели. Однажды была одна храбрая женщина, отважная, как Валькирия, которая подала заявку на вступление в Отдел Оборудования. Она была такой сильной и смелой, старалась вести себя как безумец изо всех сил, ела фастфуд и играла в бездумные игры нового поколения, чем завоевала симпатию всего отдела. Но в конце концов она была побеждена директором Аркадурой. Эта храбрая леди вошла в кабинет Аркадуры, ожидая её последнего собеседования. Писсуар был расположен рядом со столом Аркадуры, напротив дивана, на котором она сидела. Аркадура не сидел за своим столом, ожидая её, а стоял там, мочась, уставившись на свою промежность и громко крича: «Будь сильным! Будь сильным! Маленький Цян, не падай духом! Ты не можешь умереть! Если когда-нибудь наступит конец света, ты всё равно будешь нужен нам, чтобы сохранить человеческие гены и пламя цивилизации!»

Храбрая леди в смятении сбежала.

Слова Анжу явно задели Аркадуру за живое. Он вдруг стал подавлен, схватился за голову, на долгое время задумался и в конце концов покачал головой в расстройстве: «Похоже, некая деталь ускользнула даже от меня. В таком случае, план по спасению человеческой цивилизации провалился».

Едва Анжу подумал, что с этим вопросом покончено, как он получил пересмотренную заявку. На этот раз запрашиваемое финансирование увеличилось, потому что, помимо стоимости сооружения водопроницаемого слоя, директор Аркадура также включил в план прокладку вертикального эвакуационного туннеля, но он вёл не в офис Анжу, а в здание женского общежития.

«Мы назовём этот эвакуационный туннель «Ева»! — энергично изложил Аркадура. — Этот план должен быть безупречным, ректор. Пожалуйста, предоставьте ваше согласие!»

— Хорошо, хорошо, — вздохнул Анжу. — Я обещаю, что в будущем сведу свои визиты в это место к минимуму, чтобы не загрязнять ваш воздух. Теперь давайте официально начнём совещание. Что такое произошло, что вам потребовалось вызвать меня из Парижа за ночь? Я должен сейчас быть в отпуске, но директор Аркадура отправил мне срочное или, стоит сказать, угрожающее электронное письмо. Честно говоря, когда я прочитал его, мне показалось, что вы убеждаете меня вернуться и составить завещание.

Каждую весну Анжу отправлялся в отпуск в Париж, где он посещал последние показы мод, дегустировал свежие перигорские чёрные трюфели в знакомых ресторанах и останавливался в историческом отеле «Le Royal Monceau». Сидя в баре на верхнем этаже, он смотрел на Эйфелеву башню и болтал с пожилым барменом об икре этого года. Это весеннее путешествие было почти нерушимой традицией. Старый бармен заранее готовил его любимый крем-де-Менте, ожидая того дождливого дня, когда Анжу внезапно войдёт в бар, отложит свой зонтик, сядет у окна и с улыбкой скажет: «Как прошёл твой год, мой старый друг?»

Но в этом году Анжу пришлось прервать своё путешествие. Электронное письмо от директора Аркадуры с призывом вернуться начиналось так: «Смерть приближается к вам…» Если бы Анжу не знал так хорошо Аркадуру и не был бы осведомлён о его всегда преувеличенных выражениях, он воспринял бы это письмо как угрозу смерти. Но он всё равно приказал изменить путь следования воздушного судна и вернулся в институт, потому что Аркадура мог обратиться к Анжу только по двум причинам, либо «Валт Алхейм» нуждался в очередном повышении финансирования, либо возник не зависящий от Отдела Оборудования кризис, требующий от Анжу принятия решения.

Комната для совещаний мгновенно погрузилась в тишину. Сумасшедшие переглядывались с серьёзными выражениями. 

— Может кто-нибудь уже подаст голос? Ваша серьёзность пугает меня — сказал Анжу. — Видеть слово «серьёзный» на ваших лицах так же тревожно, как видеть слово «задумчивый» на морде аргентинского ленивца.

— Позвольте мне доложить, — заместитель директора Карл поднялся со своего места. — Прежде чем мы начнём, давайте послушаем аудиозапись.

Шум океана заполнил комнату. Если бы кто-то закрыл глаза, ему могло бы показаться, что он находился на маленькой лодке посреди моря. Анжу слегка нахмурился. Это казалось обычной записью океанского ветра.

— Слушайте внимательно. Эта аудиозапись была сделана «Маниахом» в Японском море — нахмурился заместитель директора Карл. — Дело не только в шуме морского бриза.

Глаза Анжу резко расширились. Действительно, если прислушаться, можно было услышать, как морской ветер разносил глубокий резонирующий звук: «ту-дум, ту-дум, ту-дум». Ритм был так силён, так отчётлив. Стоило Анжу отличить этот ритм от ветра, как он был заворожен им. Шум ветра постепенно отошёл на задний план, и глубокий резонанс становился всё более и более явным – «ту-дум, ту-дум, ту-дум», словно древнее поле брани, на котором покрытые татуировками воины ударяли в военные барабаны боя.

— Это биение сердца, — сказал Анжу. Он имел докторскую степень по медицине и был знаком с ритмом сердечных сокращений, но он никогда не слышал такого мощного сердцебиения.

— Это сердцебиение дракона, таящегося в глубине Японского жёлоба, — сказал заместитель директора Карл. — Ректор, вы помните тот затонувший корабль, который вы попросили нас найти? Мы использовали гидролокатор для сканирования морского дна, пытаясь найти это кораблекрушение, и случайно записали это сердцебиение. Это явно какой-то крупный организм. Хотя мы не можем определить его размер, Японский жёлоб достигает более восьми километров в глубину, и это сердцебиение можно услышать через восемь километров морской воды. Представьте себе его колоссальный размер. Этот сигнал сердцебиения не принадлежит ни акуле, ни киту, но имеет характеристики сердцебиения рептилии.

Анжу вдруг крепко сжал складной нож, который до этого вертел в руке. Вены вздулись на тыльной стороне его ладони, будто он был воином, услышавшим боевой клич. 

— К счастью, это ещё не взрослый дракон, а эмбрион, так что пока он не сможет подняться из глубин моря, чтобы напасть на человечество. Однако его сердцебиение постепенно усиливается, и инкубация продвигается. Это лишь вопрос времени, когда он вылупится.

— Можем ли мы определить, сколько времени потребуется для вылупления? — спросил Анжу.

— Точно определить невозможно, — ответил заместитель директора Карл. — Как правило, чем больше животное, тем дольше гестационный период. Срок вынашивания драконов намного превышает человеческий. Похоже, этот эмбрион всё ещё находится на ранних стадиях инкубации, — на секунду он задумался. — По крайней мере в течение года он должен быть безопасен. 

— Можем ли мы определить уровень цели? Он относится к первому поколению, или ко второму, или, возможно, что-то из четвёртого или пятого поколений?

— Мы пока не можем это определить. Это может быть подтверждено только после успешного вылупления.

— Значит, это неизвестная переменная. Потенциально эта цель может быть серьёзной угрозой уровня древнего дракона. 

— Именно так, поэтому мы попросили вас немедленно вернуться в штаб, — сказал Карл. — Это плохие новости, но, по крайней мере, мы знаем их заблаговременно.

— Как, если бы ваш врач сказал вам, что у вас рак лёгких на ранней стадии, — добавил один из исследователей.

Заместитель директора Карл окинул психа испепеляющим взглядом, заставив его замолчать.

— Мы находились в поисках затонувшего судна, но нашли эмбрион дракона. Есть ли между этими двумя какая-то связь? — спросил Анжу.

— Самым разумным будет предположить, что эмбрион древнего дракона являлся грузом на этом судне, — подметил Карл. — Хотя отслеживание происхождения эмбриона имеет большое значение, сейчас нам необходимо разобраться с самим эмбрионом. Он развивается, но не вырастет в фигуристую юную девушку, а станет проблемным монстром.

Анжу кивнул.

— Мне нравится иметь дело с вами в «Валт Алхейме», заместитель директора Карл, потому что вы человек с сильнейшим чувством логики в этом сумасшедшем месте.

Карл изобразил на своём лице гордость.

— Что насчёт этого думают в японском филиале? — спросил Анжу. —Исследовательский институт Ганрю при японском филиале сравним с Отделом Оборудования по силе. Мы могли бы поручить им следить за этим районом моря.

— Как может Исследовательский институт Ганрю быть сравним с Отделом Оборудования? — пренебрежительно фыркнул Карл. — В последнее время они добились нескольких прорывов в исследовании алхимии, но они лишь кучка усердных идиотов, которые работают сверхурочно без отдыха, чтобы конкурировать с нами. Они повторяют расчеты десять раз на каждый наш, пробуют сотню разных формул, когда нам достаточно одной. Достижения, полученные такими методами - ничто. Пока эти японцы работают по ночам, мы читаем книги, наслаждаемся поздними перекусами и собираемся каждую ночь, чтобы обсудить науку и философию.

— Я не совсем понимаю, чем именно вы гордитесь, заместитель директора Карл.

Карл напустил на себя благородный вид.

— Если бы мы хотели превзойти их, мы с лёгкостью могли бы сделать это, отказавшись от деятельности, приносящей пользу нашему физическому и ментальному здоровью, полностью сконцентрировавшись на работе и став трудоголиками. Но какой выдающийся ученик откажется от возможности играть в музыкальной группе лишь для того, чтобы конкурировать с ботанами? Тот темп, в котором мы работаем сейчас, идеален в долгосрочной перспективе и максимально увеличивает нашу креативность.

— Креативности в создании ещё большего количества опасных бомб? Хорошо, хорошо, давайте вернёмся к теме совещания. Вы связались с японским филиалом?

— Исследовательский институт Ганрю взял под контроль «Маниах» и в текущий момент изучает тот участок моря. Они отчаянно ищут этот эмбрион.

— Вы уверены, что «отчаянно» - это верное слово?

— Да, отчаянно. Эти японцы будто сумасшедшие, они передают нам факс за факсом с просьбой предоставить данные и результаты анализов днём и ночью. Любой мог бы заметить, что они очень заботятся об этом эмбрионе, словно он их внебрачный ребёнок.

— Ваша риторика поистине достигает новых высот… — сказал Анжу.

— Иными словами, позиция Отдела Оборудования - разобраться с этим эмбрионом как можно скорее, но эти люди из японского филиала колеблются. Они говорят, что им необходим дальнейший анализ, чтобы подтвердить, что это драконий эмбрион.

Анжу слегка кивнул.

— Мнение японского филиала не лишено оснований. Попытка атаковать дракона, затаившегося в глубинах жёлоба, даже если это лишь эмбрион, связана с серьёзным риском. Вы исключили возможность источника сигнала быть акулой или китом, но как вы мажете быть уверены, что драконий эмбрион - это не какое-либо неизученное глубоководное животное?

— Это не глубоководное животное, — сказал Карл. — Я полагаю, вы помните, директор, это не первый раз, когда мы слышим сердцебиение в глубинах моря.

Выражение лица Анжу сделалось мрачным и серьёзным.

Следующая глава уже доступна в моём ТГК