Январь, 1992 год, Москва.

Всего месяц назад великий Советский Союз распался. Когда-то он был драконом востока, но, когда он наконец пал, люди осознали, что он был ослаблен ещё давно. Гордые москвичи вдруг растеряли все свои поводы для гордости. Нормированное распределение продовольствия было отменено, рубль обесценивался с ужасающей скоростью, на то, что раньше хватало на автомобиль «Волга», теперь едва можно было купить буханку ржаного хлеба. В одночасье они оказались в нищете. Улицы были плотно укутаны снегом, пустые и безлюдные, машины ржавели в переулках. Портреты советских лидеров всё ещё висели на стенах, но они были разорваны в клочья.

Безлюдным утром тонкий силуэт одиноко ходил по улицам, край его пальто мёл снег. Отставной солдат сидел на замёрзшей Москве-реке, он рыбачил, потягивая дешёвую водку.

— Прошу прощения, можете подсказать, как добраться до Библиотеки Академии наук? — раздался сзади чей-то вопрос.

Старый солдат повернул голову; высокий мальчик стоял на льду. Он был похож на азиата возраста 13-14 лет, на нём было тонкое чёрное шерстяное пальто, на совесть сделанный кашемировый шарф и чёрные кожаные туфли идеальной чистоты - дорогая одежда, которую можно было купить только за американские доллары на чёрном рынке. Солдат с завистью уставился на мальчика.

Не дождавшись и слова с губ солдата, мальчик со знающим видом передал ему бутылку выдержанной водки. Это было ценной валютой в Москве, и подобный жест был слишком щедрым для благодарственного подарка за вопрос о дороге.

— Ты спросил верного человека. После отставки я работал сторожем в Академии наук. Продолжай идти на юг по дороге, пройди мимо Большого театра, затем ты окажешься на перекрёстке - поверни направо и ты на месте, — старый солдат с нетерпением поглядывал на хорошую бутылку алкоголя.

— Тогда, могу ли я спросить, в библиотеке работает профессор Евгений Чичерин? — снова спросил мальчик.

— Чичерин? Ха! Какой профессор, он всего лишь библиотекарь! Тот парень никто и звать его никак, его профессорское звание забрали, — усмехнулся старый солдат. — Ты его ищешь?

— У меня для него послание от друга, — сказал мальчик и повернулся, собираясь уйти.

— За великий Советский Союз! — старый солдат поднял бутылку и крикнул в сторону Красной площади.

— Все великие времена должны когда-нибудь закончиться, — мальчик поднял воротник, чтобы защититься от ветра, и посмотрел на падающие с неба снежинки, — подобно тому, как все короли рано или поздно умрут.

***

— Женщина! Женщина! — кричал в Библиотеке Академии наук пьяный мужчина. — Куда ты дела моё бухло?

Когда-то это было местом, где лучшие советские учёные обсуждали академические вопросы, но сейчас оно было заброшено, словно покинутая жена. Тёмно-синий шерстяной ковёр был покрыт пятнами от воды, книжные полки были опрокинуты, и ценные научные труды были разбросаны повсюду. В камине горели бесценные исследовательские материалы, но температура в комнате была по-прежнему ниже нуля.

— Евгений, ты никчёмный человек! Лучше бы ты допился до смерти! — гневный женский голос раздался из ванной комнаты. — Я жалею, что вышла замуж за такого неудачника, как ты!

Дверь ванной резко распахнулась, и оттуда вылетела женщина несколько в возрасте, свирепо глядя на пьяного мужчину. Эти двое были странной парой - мужчина был наполовину лыс, с торчащим пивным животом, из-за многих лет тяжелого пьянства его нос покраснел, теперь похожий на лампочку. Жена же была по-прежнему стройна, на её плечи ниспадали длинные платиновые волосы, и она была обворожительна. Она была внушительна в своих танцевальных туфлях на шпильках и платье с глубоким вырезом.

— Посмотри в зеркало на свою собачью морду! Другие мужья ищут способы заработать денег, покупают еду на чёрном рынке или хотя бы приносят угля, чтобы согреться! А что насчёт тебя? Ты только напиваешься и орёшь! Кем ты себя возомнил? Ты больше не профессор! Ты всего лишь библиотекарь, а твоей месячной зарплаты мне не хватит даже на пару чулок! — женщина беспощадно сыпала ему соль на рану, затем подняла ногу и хлопнула себя по бедру, выставляя напоказ дорогие импортные чулки. Лицо мужчины покраснело от гнева.

— Кто подарил тебе эти чулки? Ты опять идёшь танцевать? Я же говорил тебе не танцевать! Эти мужчины просто пользуются тобой!

— Заткнись! Все мои друзья - джентльмены! Они не пьют сверх меры, а уважительно обращаются с женщинами и дарят небольшие подарки на танцах! — холодно усмехнулась женщина. — Евгений, ты пьяница! С меня хватит! Я хочу развод! Даже сигареты, которые ты куришь - подарки моих парней! Ты никчёмен!

Мужчина в гневе поднял кулак.

— Ты смеешь ударить меня? Если ты ударишь меня, я подам на развод прямо сейчас! — женщина выпятила своё красивое личико. — Давай!

Мужчина потерял дар речи и растерянно застыл. Через некоторое время, подавленный, он осел на стул. 

— Ты тогда была просто деревенской девчонкой… Я привёз тебя в Москву… показал высшее общество…

— Как ты смеешь так говорить? — закричала женщина. — Ты получил звание профессора только благодаря тому, что отдал нашу дочь государству!

— Не упоминай это звание! — мужчина в отчаянии обхватил руками свою лысую голову. — Они обманули меня! Они думали, что я недостоин был быть профессором, им нужна была только моя дочь. Если бы Рената всё ещё была бы здесь… Если бы она всё ещё была здесь, возможно, она могла бы нам помочь.

Мужчина поднял голову, его пьяные глаза засветились желанием. Он, пошатываясь, подошёл к жене и погладил её зрелое, соблазнительное тело. 

— Дорогая, почему бы нам не завести ещё ребёнка? Мы не молодеем; нам нужен другой ребёнок, чтобы заменить Ренату.

Тихое покашливание заставило мужчину вздрогнуть, напомнив ему, что они по-прежнему были в библиотеке, а не в своей спальне.

Мальчик толкнул дверь библиотеки, держа в руках стандартный коричневый портфель КГБ, его длинное чёрное пальто было покрыто снежинками. Он кашлянул в кулак, опустив глаза, он казался немного смущённым своим случайным вторжением в частный разговор. 

— Вы Евгений Чичерин? — он подошёл к столу, сел, поставив портфель рядом с собой, и задал вопрос, как опытный офицер КГБ.

— Да, я. А вы..? — мужчина был сбит с толку.

— Немного маловат, не правда ли? — мальчик помахал своим удостоверением личности. — Я офицер, отвечающий за закрытие «Проекта Дельта», из КГБ.

— КГБ? — мужчина выглядел обеспокоенным. Однажды его собутыльниками были несколько офицеров КГБ низшего звена, и он узнал этот документ. Согласно удостоверению личности, этому мальчику официально было 20 лет, а сам он был из одного из управлений КГБ, являвшихся основными органами управления организации. КГБ было сложной структурой, которую очень непросто было понять посторонним, но этот мальчик, которому на вид было лет тринадцать-четырнадцать, действительно обладал уникальной аурой авторитета, присущей офицерам КГБ.

— Я провёл некоторое время с Чичериной Ренатой Евгеньевной на исследовательской базе на севере Сибири, — сказал мальчик. Он вытащил документ из своего портфеля и передал его мужчине. — Согласно этому свидетельству о рождении, она ваша дочь.

Мужчина швырнул документ на стол, словно обжёгшись о него, и взволнованно посмотрел на мальчика.

— С ней что-то случилось?

— Нет, ничего не случилось. Но «Проект Дельта» был официально прекращён, и всех участников репатриируют. Ваша дочь младше восемнадцати и должна быть передана под родительский надзор. Я здесь, чтобы заняться необходимыми бумагами. Вы беспокоитесь о ней?

— Нет, нет! — бывший профессор Чичерин и его жена лихорадочно замахали руками. — Всё в порядке, пока от неё нет проблем!

— Проблем? Каких? — мальчик вскинул бровь.

— Она не обычная девочка, родилась не такой, как все! — в глазах госпожи Чичериной заиграл огонёк таинственности.

— О? Я добавлю это в заметки по её делу — сказал мальчик и открыл папку.

Господин Чичерин на секунду заколебался.

— Она родилась со способностью имитировать всё что угодно! К своим двум годам она могла понимать мои дифференциальные уравнения и мысленно вычислять быстрее, чем я!

— Это лишь означает, что она была гением, не так ли?

— Сначала я тоже так думал, и я был искренне счастлив. Но вскоре я осознал, что её аномальность не могла быть объяснена «гениальностью». Однажды я увидел, как она разбирает наше радио и собирает его заново из деталей, — громко сказал господин Чичерин. — Ей было всего лишь три года. Она не знала ничего о радио или электронике, как она могла это сделать?

— В радио не так много электронных компонентов. Возможно, она всего лишь имела исключительную память и вызубрила процесс сборки, — мальчик покачал головой. — Дети обладают невероятной способностью подражания.

— Но, я должен сказать, то радио было сломанным! После того, как она пересобрала его, оно заработало! Она модифицировала электронную схему в процессе сборки. Изначально то радио состояло из 178 компонентов, но она собрала работающее радио из всего лишь 167 из них. Оставшиеся 11 компонентов оказались сгоревшими транзисторами! — голос господина Чичерина выражал страх. — Она лишь открыла заднюю панель радио и взглянула на компоненты, и поняла, как оно работало! Это не проявление человеческого интеллекта! Этот интеллект превосходит пределы, установленные для человечества Богом!

— Профессор Чичерин, иногда вы больше похожи на священника, чем на учёного, — мальчик вскинул бровь.

— Нет, нет, учёным не обязательно отрицать существование Бога. Наука может быть использована для объяснения Бога, — профессор Чичерин поспешил защитить себя. — Это моя сфера исследований - генетическая теология.

— Хорошо, генетическая теология, — кивнул мальчик. — Итак, почему же вы считаете, что ваша дочь - дьявол? Возможно, что она, напротив, бог.

— Если бы я своими глазами не видела, как она собирает радио, я бы, возможно, поверила, что она ангел. Но я лично была свидетелем этой картины — сказала госпожа Чичерина, поглаживая свои пышные груди. — Её глаза налились зловещим золотым цветом, выражение её лица было скорее свирепым, чем сосредоточенным. Она смотрела на эти электронные компоненты не как ребёнок, занятый игрушкой. На её лице не было ни тени эмоции, только удушающий пронзающий холод! В ту секунду я так перепугалась!

— Невероятно. Я не осознавал, что она настолько уникальна, — мальчик вертел в руках ручку, но не записал ни единого слова. — И затем?

Господин и госпожа Чичерины обменялись взглядами.

— Ради науки мы передали ее государству.

— О?

— Она единственный в своём роде исследовательский объект! Её клетки, её ДНК, её кости, стволовая ткань её мозга - всё это сокровища! Знали бы Соединённые Штаты о существовании кого-то подобного ей, кто знает, сколько бы они готовы были отдать, чтобы заполучить её в свои руки! — уверенно сказал господин Чичерин.

— Согласно записям, за «особый вклад» вы были вознаграждены званием профессора Академии Наук. Не из-за того ли это, что вы отдали свою дочь во имя науки?

— Я также добился важных исследовательских результатов в генетике… — добавил г-н Чичерин.

— Понятно, — мальчик закрыл папку. — Ситуация такова: если вы желаете, чтобы она вернулась домой, государство исполнит ваш запрос, и ваша семья сможет воссоединиться. Однако, учитывая её исключительную ценность для научных исследований, если вы согласитесь повторно передать её государству, вам будет предоставлен специальный бонус, и ваше профессорское звание будет восстановлено. Выбор находится в ваших руках. Но если вы решите вновь отдать её государству, то её, возможно, отправят на отдалённую исследовательскую базу, и у вас, вероятно, не будет возможности снова увидеть её.

— Нет нужды, нет нужды! Это великолепно! — взволнованным голосом громко сказал Чичерин. — Все мы готовы отдать свои жизни науке!

— У меня есть вопрос, — сказала госпожа Чичерина, оживлённо покачивая бёдрами, не зная или не заботясь о том, оказывало ли ее женское очарование какое-либо воздействие на мальчика, — сколько составляет этот бонус?

— Как насчёт ста тысяч рублей? — улыбнулся мальчик. — Этой суммы достаточно, чтобы купить девственность десяти дев на чёрном рынке.

Сто тысяч рублей? Для Чичериных это было невообразимое состояние. Они взволнованно посмотрели друг на друга. Госпожа Чичерина взяла руку мужа и прижала её к своей пышной груди, подняв голову в знак благодарности за это неожиданное благословение. С деньгами было возможно все - ей не нужно будет больше посещать танцы с этими парнями, чтобы позволить себе импортную еду и модную одежду. И господин Чичерин сможет восстановить своё профессорское звание и прокормить семью. С достаточным количеством средств он сможет завести со своей прелестной женой другого ребёнка — возможно, девочку, даже более красивую, чем Рената. Они были в таком восторге, что даже не заметили, с какой лёгкостью этот «офицер КГБ» упомянул нечто вроде «девственности десяти дев».

— Значит, договорились? — мальчик протянул руку.

— Договорились! — Госпожа Чичерина бросилась вперёд и пожала ему руку.

Мальчик стал вытаскивать из своего портфеля пачку за пачкой рублей - в общей сложности десять пачек и выложил их перед господином Чичериным. 

— С сегодняшнего дня Чичерина Рената Евгеньевна принадлежит мне. 

— Конечно, конечно! Если вы не против, я хотел бы спросить, — господин Чичерин потёр свои мясистые руки, — можете ли вы стереть её имя из записей? Мне кажется, что не нужно оставлять её «Евгеньевной»… Так как теперь она принадлежит государству, нет нужды включать её отчество…

Мальчик понимающе улыбнулся.

— Я понимаю. Разве я не сказал, что теперь она принадлежит мне? Никто больше не станет искать вас из-за неё. Можно стереть «Евгеньевну», можно даже стереть «Чичерину», можно даже стереть «Ренату».

— Это замечательно… — господин Чичерин потянулся за деньгами, но не успел закончить предложение.

Старинный чёрный военный клинок пронзил его сердце, другой его конец находился в руке мальчика. Кровь хлынула из бороздок по обеим сторонам клинка. Пока мальчик медленно вытаскивал клинок из портфеля, счастливая пара всё ещё обнималась, празднуя. Госпожа Чичерина издала испуганный крик, но, прежде чем он прервался, мальчик уже вытащил клинок из сердца г-на Чичерина и одним быстрым движением, держа оружие обратным хватом, вонзил его в облюбованную грудь госпожи Чичериной. Господин Чичерин был слишком слаб, чтобы закричать; он отшатнулся назад, опрокинув несколько рядов книжных полок. Мальчик медленно проворачивал клинок, отчего кровь госпожи Чичериной струилась из бороздок по обеим сторонам. 

Внезапным взмахом запястья он выдернул лезвие, и г-жа Чичерина упала на стол в грациозной лебединой позе смерти. 

— Меня не особо интересуют жизни муравьёв, и я не хочу марать свои руки о них. Но я пообещал той глупой девочке, что помогу найти её семью… но вам она была не нужна. Ей стало бы так грустно. В этом мире есть вещи, которые я не могу сделать, и это заставляет меня чувствовать себя довольно некомпетентным, — сказал мальчик, протирая клинок платком. — Вместо того, чтобы сказать ей, что её родители были не лучше животных, я солгу ей и скажу: «Твои родители уже скончались. Они всю жизнь ждали, когда ты вернёшься домой, но, к сожалению, они не смогли пережить эту зиму из-за нехватки топлива».

— Итак, умрите, — он толкнул книжную полку, которая, упав, накрыла собой тела Чичериных. Он взял горящий уголёк из камина и бросил его на разбросанные книги. При этом он напевал какую-то песенку, а его нежное лицо оставалось бесстрастным.

Он ногой втолкнул купюры в руку г-на Чичерина, которая высовывалась из-под упавших полок, опустил рольставни библиотеки и сломал ключ в замке. Стоя у окна, он смотрел, как бушующее пламя пожирает всё в читальном зале, затем отвернулся и скрылся в потоке ветра и снега.

***

Один из Московских вокзалов.

У турникетов было многолюдно: пассажиры сидели на больших чемоданах, ожидая экспресс-поезд К4 на Дальний Восток. Этот международный поезд в течение недели шёл по просторным ледяным равнинам и в конечном итоге прибывал в Пекин, столицу Китая. Для москвичей Китай сейчас казался хорошим местом с богатыми запасами еды и круглосуточным отоплением. Однако было почти невозможно раздобыть билет на К4, а у тех, у кого получилось его достать, были связи. Даже с билетом не было никаких гарантий своевременной посадки, поскольку железные дороги по пути следования плохо обслуживались, что приводило к частым задержкам поезда на несколько дней. Несмотря на это, пассажиры не отправлялись ждать домой, напротив, они крепко держали свои билеты, стоя у касс, и по ночам спали прямо на полу, неотрывно следя за турникетами.

Среди этой толпы выделялась одна девочка. Ей было всего 13 или 14 лет - она была всё ещё «маленькой». Но любой, кто посмотрел бы на её нежное бледное лицо, мог бы заметить в ней неоспоримую «красоту». Взрослые мужчины подсознательно избегали смотреть на неё. На ней было изысканное шерстяное пальто цвета верблюжьей шерсти и тёплый клетчатый шарф, её светло-золотые волосы длиной до колен ниспадали, словно водопад. Большинство из людей, ждавших поезда, пришли со своими семьями, но она была одна, держась за чёрный чемодан с жёсткой оболочкой и пряча часть своего тела за колонной.

Такая девочка отправлялась в Китай в одиночку?

Рената ничего не знала о Китае и никогда не думала, что она когда-нибудь отправится в столь отдалённое место. Однажды они с Зеро сидели на скамейке на улице и пили горячий кофе, как вдруг ветер прибил к их ногам старую газету. В ней была статья о Китае с фотографией китайских учеников, выполняющих в особом построении физические упражнения. 

— Поехали в Китай! Там так здорово! Решено! — в восторге сказал Зеро после внимательного прочтения статьи.

— О, хорошо» — ответила Рената.

Итак, решение было принято.

— Через несколько лет она обязательно вырастет в красавицу!

— Жаль, что она немного низковата.

— Но посмотри на её пропорции, у неё определённо есть задатки красавицы.

Скучающие женщины начали перешёптываться. Они думали, что их не было слышно, но не осознавали, что каждое без исключения слово достигло ушей Ренаты. Она ясно могла слышать каждый разговор в зале ожидания, её слух превосходил слух обычных людей в десять или даже в сто раз. 

Рената держала голову опущенной, прислушиваясь к шуму окружающего мира.

Это было то, что называлось пробуждением. Каждую ночь она слышала, как новопробуждённая кровь проносилась по её венам, как она проникала в каждую клетку её тела, пробуждая каждую из них от долгой спячки, будто позволяя им сделать тяжёлый вздох. 

Изменения происходили не только изнутри её тела, её внешность также менялась. Всего лишь месяц назад она ещё была той маленькой худенькой девочкой с веснушками на лице, похожей на недоразвитого котёнка. Сейчас, куда бы она ни шла, её встречали восторженные вздохи. Когда-то она тайно завидовала Хоркине, но теперь её красота превзошла красоту Хоркины.

После того, как её тело залечилось, на нём остались уродливые шрамы, из-за которых она днями грустила. Но, проснувшись одним утром, она с удивлением обнаружила, что начала сбрасывать кожу. Вылинявшая мёртвая кожа обнажила новую, безупречную, как нефрит, без единого следа веснушек, когда-то покрывавших её лицо. 

— Новая кожа слишком нежна, она легко потрескается на холодном ветру, — буднично сказал Зеро. Он, казалось, предвидел эти изменения и заранее купил детское масло для ухода за кожей.

Некоторое время после этого Зеро почти постоянно находился рядом с ней. По дороге из бухты Чёрного Лебедя в Москву Рената каждый раз, просыпаясь, видела Зеро, сидящего у её кровати, пристально смотрящего на неё. Она менялась с каждым днём, и все несовершенства её тела исчезали по мере пробуждения её родословной. Иногда Рената была заворожена собственным отражением: она крутилась возле зеркала, неспособная поверить, что эти идеальные изгибы принадлежат ей.

Зеро, казалось, был очень рад этим переменам, и водил Ренату покупать одежду на чёрный рынок. Впервые Рената увидела такое множество красивой одежды, развешанной бок о бок. В бухте Чёрного Лебедя дети получали новую одежду лишь на Рождество. Она стояла в примерочной, а Зеро стаскивал с вешалок одну вещь за другой и бросал их ей. Она примеряла их, и, если Зеро нравился её вид, он щёлкал пальцами, показывая, что он хочет эту вещь. Если ему не нравилось, он изображал на лице нетерпение.

Он купил Ренате японское нижнее бельё, и Рената не могла поверить, что в мире существуют такие деликатные ткани. Шёлковые трусики имели красивые кружевные края, а бюстгальтеры - тонкие хлопковые подкладки.

— Когда ты вырастешь, твоя грудь всё равно не будет большой, так что японские модели подойдут лучше, — пробормотал Зеро, расплачиваясь.

Прежде чем Рената успела отреагировать, он озорно рассмеялся и бросился наутёк.

Всего лишь за один месяц Зеро превратил Ренату в единственную дочь высокопоставленного чиновника. Когда он заходил с Ренатой в элитные заведения Москвы, они выглядели совершенно естественно вместе.

Деньги никогда не были проблемой. У Зеро всегда были пачки долларовых купюр, чтобы платить за всё что угодно. Рената не знала, откуда у него были все эти деньги, и никогда не спрашивала. Зеро был за пределами её понимания. По пути из Сибири в Москву Зеро всегда мог приобрести различные предметы роскоши, чтобы побаловать их обоих. Они шли под руку в санатории, зарезервированные для высокопоставленных чиновников, и по одному лишь жесту Зеро служащие спешили донести их багаж и поселить их в самых комфортабельных номерах с горячей водой, доступной в течение всего дня.

После того, когда они покинули Комнату Ноль, ничто в мире больше не могло удержать Зеро - он был совершенно свободен. Иногда он, словно ребёнок, всё ещё засматривался на городской закат, погружённый в свои мысли. Но с течением времени он всё больше становился похож на того, кто знал, как владеть силой. Однажды он, возвращаясь с чёрного рынка, принёс с собой ящик кубинских сигар. Позднее этой ночью Рената проснулась и увидела, как Зеро, сидя у камина, закуривает сигару от огня. Он затянулся, откинулся на высокую спинку кресла и медленно выдохнул облако голубого дыма. В ту секунду его глаза, отражавшие отблески пламени, казалось, были полны расплавленного золота, и от него исходило величие, подобное горе, заставляя Ренату чувствовать себя отдалённой и недосягаемой.

— Не бойся. Я могу измениться, но я не покину тебя, — Зеро знал, что она наблюдала за ним, хоть он и ни разу не посмотрел назад. — Пока ты мне полезна, я не брошу тебя.

— Это наше новое соглашение. Если ты хочешь выжить, будь храброй и всегда будь мне полезна, — добавил он через некоторое время.

Раздался звон, и ожидающие пассажиры встали, словно солдаты, услышавшие сигнал к атаке. Похоже, К4 собирался отправляться, и люди отчаянно заспешили к турникетам. Никто не знал, будет ли на поезде достаточное количество мест, и посадка всего на секунду раньше означала больший шанс покинуть Москву. Толпа пронеслась мимо Ренаты, которая подсознательно сжала карман, в котором находились два билета на Восточный Экспресс и два паспорта с китайскими визами. Все документы были у неё. Зеро сказал, что ему нужно было позаботиться о чём-то и что он обязательно вернётся до отправления поезда.

— Если я всё-таки не вернусь, это значит, что меня поймали — небрежно бросил Зеро, уходя. — тогда отправляйся в Китай самостоятельно, и мы встретимся там.

Рената не верила, что кто-то мог поймать Зеро, подобно тому, как смертные не могли поймать демона. Но её сердце всё ещё бешено колотилось в груди, и она вытянула шею, чтобы посмотреть на вход в зал ожидания, надеясь, что Зеро появится. Турникет будет открыт всего несколько минут, и, если Зеро не вернётся к тому времени, ей придётся отправиться в Китай самостоятельно. Но она ничего не знала о Китае,она направлялась туда только потому, что того хотел Зеро.

Воссоединиться в той далёкой стране? Но Зеро даже не назначил места или времени их встречи. Быть может, вся эта поездка в Китай была лишь ложью, и «позаботиться о чём-то» было лишь предлогом, чтобы уйти. Настоящей причиной было то, что она более не была полезна Зеро, и он покинул её. От этой мысли слёзы начали скапливаться в её глазах.

— Хочешь горячего кофе? — спросил кто-то позади неё.

Зеро стоял за её спиной с двумя кружками горячего кофе. Он пил из одной из них, его чёрное пальто было усеяно снежинками. 

— Ты вернулся? — Рената в недоумении уставилась на него.

— О, я только что вернулся. Пошёл купить горячий кофе. На улице мороз, — не давая ей возможности ответить, он сунул ей в руку вторую кружку. — Вот, отогрей свои руки.

Рената обеими руками держалась за кружку горячего кофе, в неё тихо падали её слезы.

— Я уже говорил, пока ты мне полезна, я не покину тебя, — Зеро мгновенно разгадал её мысли и сказал беспечным тоном. Он снял перчатки, стал тереть свои руки, пока они не согрелись, и затем похлопал её по голове.

Его лицо приняло «колеблющееся» выражение.

— Я уходил проведать твоих родителей. Но прости, я принёс плохие новости. Они скончались. Всю свою жизнь они ждали твоего возвращения домой, но, к сожалению, они не пережили эту зиму из-за недостатка топлива, — осторожно произнёс Зеро, пристально наблюдая за Ренатой с выражением лица, которое, казалось, спрашивало: «Хочешь, чтобы я в утешение обнял тебя после того, как ты услышала плохие новости?»

К удивлению Зеро, Рената кивнула, не выказав ни потрясения, ни печали.

— Я поняла, — тихо сказала Рената. — Похоже, поезд вот-вот отправится.

— Ага, но все эти люди мешают пройти к турникетам, — сказал Зеро. — Я подниму тебя, чтобы ты смогла увидеть, что происходит.

Не дожидаясь её ответа, Зеро взвалил Ренату себе на плечи. Несмотря на своё худощавое телосложение, он сделал это без особых усилий. Турникеты не были открыты, Рената видела, как контролёр билетов, тряся колокольчиком, писал на небольшой доске: «Экстренное уведомление от администрации: с сегодняшнего дня поезд К4 прекратит движение из-за недостаточного технического обслуживания путей».

Надежда, зажжённая в людях, была мгновенно потушена. Все стояли в потрясении, не в силах поверить в плохие новости.

— Поезд К4 отменили, — сказала Рената.

Зеро опустил Ренату.

— Новости из бухты Чёрного Лебедя достигли Москвы, — прошептал он ей.

Рената настороженно осмотрелась.

— Не сомневайся. Они поняли, что кто-то сбежал из бухты Чёрного Лебедя. На их месте я бы тоже немедленно закрыл все основные транспортные пути, — Зеро потянул Ренату к выходу. — Сначала они прикроют вокзалы, а потом усилят пропускные пункты на автомагистралях и в аэропортах.

— Что нам делать? — спросила Рената.

— Мы пойдём в Китай, — Зеро потащил её от вокзала и посмотрел вверх, в снежное небо. — Мы идём в Китай.

— В Китай?

— Знаешь ли ты, почему я хочу в Китай? — спросил Зеро.

Рената покачала в головой, она никогда не задумывалась об этом. Возможно, это всё из-за того, что Зеро был похож на китайца, и им было бы легче смешаться там с толпой.

— Я прочитал в той газете, — Зеро коснулся её щеки, — что Китай находится южнее Советского Союза. Там теплее, и есть четыре времени года: весна, лето, осень и зима. Цветы распускаются в три из них - не только полярные маки, там тысячи разных цветов! Весной каждая долина полна различных цветов, каждый своего цвета, — он гордо улыбнулся ей. — Я возьму тебя посмотреть на них! 

Его глаза были полны ребяческого восторга, словно эти полные цветов долины были прямо перед ними. 

— Тогда давай отправимся в Китай, — кивнула Рената. — Давай отправимся в какое-нибудь тёплое место на юге. Но, пойдём в Китай прямо вот так? — тихо спросила Рената.

— Если бы К4 всё ещё был на ходу, я бы раздобыл нам места первого класса, — вздохнул Зеро. — Но сейчас это - единственный путь. Не жалуйся, я даже понесу тебя… 

На бесконечной заснеженной равнине железнодорожные пути простирались далеко за горизонт подобно параллельно ползущим чёрным змеям, местами покрытые снегом, местами обнажённые. На протяжении десятков километров не было ни единого признака жизни, даже ни одного соломенного домика, лишь иссохшие ели стояли в снегу. Они двигались вдоль путей, ступая по снегу, который был им по колено.

«Пока мы держимся путей, мы не заблудимся. Эти пути принадлежат К4, и они приведут нас в Китай», — так сказал Зеро.

Казалось, его планом было пройти весь путь до Пекина. Согласно карте, железная дорога тянулась на 7000 километров. Никакому обычному человеку не пришёл бы в голову такой грандиозный план путешествия, но Зеро сказал, что он был сумасшедшим, так что это было неудивительно.

Пробудившаяся физическая сила Ренаты намного превосходила таковую обычного человека, но даже так после похода в 120 километров без сна ей приходилось непросто. Она чувствовала себя так, будто её ноги перестали быть её собственными.

— Женщины нежны, что ж поделать? Я понесу тебя — сказал Зеро. Он стащил сапоги Ренаты, обернул мозоли на её ногах марлей и взвалил её себе на спину.

Сон постепенно окутывал её, и Рената клевала носом на спине Зеро. Его тело защищало её от холодного ветра, и его спина была тёплой.

— Я не собираюсь идти пешком до самого Пекина, — сказал Зеро. — Когда мы дойдём до следующей станции, мы залезем на цистерну какого-нибудь состава. Строгая изоляция только в Москве. Потерпи немного; по моим расчётам, нам осталось… м-м-м… 800 километров пути.

— Хорошо, — тихо сказала Рената.

— Эй, эй! Не засыпай! Если ты заснёшь на таком морозе, ты простудишься! — Зеро яростно потряс Ренату. — Среди здешнего льда и снега я единственный твой источник тепла. Я был бы не против раздеться и обнять тебя, но разве ты меня не боишься? Хе-хе-хе, может, я уже начал взрослеть, кто знает.

— О, — сказала Рената, слишком уставшая, даже чтобы открыть глаза.

— Тогда у меня нет другого выбора, кроме как рассказать тебе о твоих родителях. Это не даст тебе уснуть — сказал Зеро.

— Хорошо, — Рената открыла глаза.

Зеро облизнул губы, потрескавшиеся от холодного ветра и снега. 

— Твой отец был профессором Академии наук, профессором генетики и биологии. Он был немного лыс… это то, что я видел на фотографиях… но всё же довольно красив. Его исследования были не так уж и велики, честно говоря. Он потерял своё профессорское звание несколько лет назад из-за проблем с рецензированием и с тех пор работал в библиотеке. Он был первым, кто заметил, какой необычной ты была, он был проницательным учёным. Он любил выпить и мог долго оставаться трезвым.

— Правда? — тихо отозвалась Рената.

— А вот твоя мать была красавицей! Я думаю, твоя внешность досталась тебе от неё. Ей, вероятно, было около сорока… я имею в виду, до того, как она скончалась… но всё же, она была обаятельной дамой. Многие влиятельные мужчины в Москве были её почитателями, но в браке твоих родителей не было никаких проблем. О, и твоя мать любила танцевать. Каждые выходные она ходила танцевать за московский Большой театр. Когда мы попадём в Китай, ты сможешь попробовать научиться танцевать. 

— Правда? — повторила Рената.

— К сожалению, они скончались, — вздохнул Зеро. — У китайцев есть пословица: «Хорошие люди долго не живут».

— Как они умерли? — спросила Рената.

— Холодная погода вызвала грипп. Твой отец заболел первым, и, ухаживая за ним, твоя мать, к несчастью, тоже подхватила заболевание. Грипп перерос в пневмонию, и они скончались почти одновременно, — Зеро вытер пот со лба. В ту минуту он выглядел довольно растрёпанным, его хорошо сшитое чёрное шерстяное пальто было накинуто на Ренату, чтобы согреть её, его шерстяной пиджак измялся, снег свисал с его волос и груди, а ботинки были покрыты грязью.

— Ты их убил, — сказала Рената.

Она произнесла эти слова так спокойно и равнодушно, словно просто констатировала факт, который не имел никакого отношения к ней.

Тело Зеро немного напряглось. Он остановился, медленно выпрямил спину и повернул голову к Ренате.

— Как ты узнала?

Из-за своей гордыни и лени он не стал отрицать этого даже после того, как его разоблачили. Он неохотно солгал, чтобы утешить девочку, но был слишком ленив, чтобы прикрыть это ещё большей ложью.

— Ты пахнешь кровью, — сказала Рената. — И я поняла, что ты лжёшь, когда посмотрела тебе в глаза. 

Зеро взглянул на внутреннюю сторону своего рукава, где были слабые следы крови, брызнувшей, когда он пронзил грудь госпожи Чичериной. Обычно такие крошечные следы не смогли бы обнаружить даже полицейские собаки.

— Это из-за твоей способности «Зеркальные Глаза», — вздохнул он. — Твой истинный дар - анализ и репликация, поэтому чем ближе ты ко мне, тем сильнее становится твоя способность к копированию. Похоже, я больше не могу лгать тебе в лицо. Твой отец, этот идиот, думал, что у тебя дьявольский интеллект, но на самом деле ты просто проанализировала структуру того радио. 

 — Почему? — спросила Рената.

— Ладно, ладно, я соврал, — Зеро пожал плечами. — Твой отец был никудышным учёным, который умел только пить, и он получил профессорское звание только лишь благодаря тому, что отдал тебя государству. Это звание вскоре забрали, потому что он нёс чепуху на научной конференции. Твоя мать была действительно красива, но она была распутной - это, мягко говоря, я бы даже назвал её шлюхой. Она была действительно хорошей танцовщицей, так что плейбои, которые были частыми посетителями танцевального зала, любили дарить ей небольшие подарки, пользуясь случаем трогая и лапая её во время танцев. У неё было несколько «парней» со связями, и, похоже, она собиралась вскоре разводиться с твоим отцом. Короче, твоя семья была в полном беспорядке. Тебе бы не хотелось возвращаться туда, там хуже, чем в бухте Чёрного Лебедя. Если бы ты вернулась, тебя, возможно, даже втянули бы в проституцию.

— Они на самом деле были такими? — Рената опустила голову, и Зеро не мог видеть её лица. 

— И они совершенно не волновались о тебе. Они даже думали о том, чтобы завести другого ребёнка, который займёт твоё место. Я сказал им, что могу отправить тебя обратно к ним, но они ответили: «Нет, нет, нет, держите этого проклятого ребёнка подальше от нас!» Тогда я сказал, что готов купить тебя у них за сто тысяч рублей. Они пришли в восторг, и были почти готовы упасть на колени и поцеловать мои ноги, и молили меня изменить твоё имя - предпочтительнее, чтобы никакой Чичериной больше не было, — ворчал Зеро. — Что мне оставалось делать? Мне следовало вернуться и сказать, что твоя семья - подонки? Чёрт побери, я подумал, что это будет слишком жестоко, так что я решил, что легче будет просто решить проблему!

Рената кивнула и ничего не сказала.

— Ладно! В этот раз я говорю правду. Ещё вопросы? Если нет, мне нужно продолжать идти! Я несу тебя, как принцессу, и мои ботинки все мокрые! — нетерпеливо произнёс Зеро.

— Больше нет вопросов, — тихо сказала Рената.

Они продолжили идти в тишине, их окружали снег и вой ветра. Спустя долгое время Зеро почувствовал, как что-то тёплое капает на его шею.

— Что теперь? — вздохнул он.

— Они… не любят меня, — голос Ренаты исказился от всхлипов. Она пробудилась, развилась, кости и мышцы в её теле теперь имели совершенно новую силу, и древняя драконья кровь текла по её венам, но она не могла сделать своё сердце неуязвимым.

— Какая польза от любви? — нетерпеливо закричал Зеро. — У тебя никогда не было ничего подобного! Ты - гибрид, ты понимаешь? Ты не человек. С тех пор, как ты обрела силу, ты не могла больше оставаться в кругу людей. Тебе суждено быть одинокой, словно гению, герою или безумцу. Тебе не нужна любовь - силы достаточно, чтобы выжить!

— Я понимаю, — сказала Рената.

Но тёплые капли продолжали падать на шею Зеро, и, когда поднялся ветер, они замерзли, из-за чего Зеро задрожал.

— Всё ещё плачешь? Ты так раздражаешь! Ты знаешь это? — терпение Зеро наконец иссякло, его крик эхом пронёсся по снежному полю. — Ты становишься уродливой, когда плачешь! Я ненавижу, когда мои подданные плохо выглядят! 

Рената вытерла лицо рукой, но её глаза всё ещё были опухшими и красными. Она не хотела, чтобы Зеро злился на неё, хотя не всё было так плохо, когда он был зол - в гневе он скорее был похож на ребёнка. 

— Слушай сюда! Запомни это! Я потратил сто тысяч рублей, чтобы купить тебя у твоего отца! С этого момента ты моя! — свирепо сказал Зеро. — Отныне ты больше не Чичерина, и твоё имя больше не Рената. Тебя зовут… 

Он на мгновение задумался.

— Тебя будут звать Зеро. Ты принадлежишь мне, так что ты будешь использовать моё имя! Если тебе нужно любить что-то, чтобы иметь волю к жизни, тогда люби же меня! Я хотя бы не продам тебя за какую-то жалкую прибыль, как твой подонок-отец! Если я когда-нибудь и продам тебя, это будет в обмен на что-то очень ценное! — яростно выплюнул Зеро. — Сволочь!

— Хорошо… — ответ Ренаты утонул в шуме ветра и снега. 

Зеро не ответил. Быть может, он устал от этого разговора, а может, он и вовсе её не услышал. Он поправил положение Ренаты на своём плече и продолжил с трудом шаг за шагом пробираться вперёд по покрытым льдом железнодорожным шпалам.