В письме была всего одна фраза:

[Он у сэра Сатклиффа. Вам решать, уничтожить ли благословение и проклятие.]

Что именно находится у сэра Сатклиффа, в письме не уточнялось.

Но Бенедикт и Люсьена одновременно подумали об одном и том же.

Камень Обета.

Они подняли головы и встретились взглядами. В глазах был заметене проблеск надежды, но сейчас говорить об этом слишком рано.

— Раз там написано "сэр" Сатклифф, а не "виконт", значит, письмо точно времен первого короля.

Как и большинство дворянских родов, предки Сатклиффов были рыцарями, отличившимися в войнах с чудовищами.

— Получается… Господь доверил камень Обета семье Сатклифф?

— Кто знает, — Бенедикт задумчиво постукивал пальцами по столешнице.

Сколько бы они ни ломали голову, им все равно не удастся до конца узнать истину письма, написанного пятьсот лет назад.

— Кстати, я слышал от брата… — Бенедикт прищурился, внезапно подняв глаза. — Ты ведь одна пробралась в контору расхитителей гробниц на Западе?

Люсьена охнула и посмотрела на него — он выглядел явно недовольным.

— Т-ты узнал?

— Брат — мой человек. Он никогда бы не скрыл от меня такую важную вещь. Как ты могла сунуться туда одна, да еще в такое опасное место? Ты с ума сошла?!

— Ну… так сложились обстоятельства.

— Хорошо еще, что выбралась целой! А если бы с тобой что-то случилось?!

Бенедикт был искренне зол из-за ее безрассудного поступка. Люсьена опустила голову и тихо извинилась:

— Прости.

— Извинениями делу не поможешь. Как ты вообще вынесла это письмо? Даже брат не знает.

Она решила умолчать о том, что ее чуть не пронзили клинком. Вместо этого призналась, что встретила там Алджерона, назвавшегося графом.

— Его Высочество сам передал мне письмо.

— …Что? — в голосе Бенедикта звучало недоверие. Впрочем, это было естественно — ведь он всегда относился к принцу настороженно.

— Не знаю, можно ли мне так говорить… Но показалось, что принц… по-настоящему обеспокоен твоим проклятием.

— У него наверняка есть какой-то умысел. Ладно. Но впредь никогда так безрассудно не поступай.

— Обещаю.

— Ты точно нигде не ранена? — он оглядел Люсьену с головы до ног, словно проверяя.

— Нет, все в порядке.

— Эх… тебя ведь в ящик не спрячешь.

— Это было бы неудобно, мне же нужно отправиться в особняк Сатклиффов.

— Ох, черт…

Люсьена уже обдумывала дальнейший план, а Бенедикт с досадой тряхнул головой. Похоже, он все еще злился из-за того случая, когда виконт напросился в гости, чтобы познакомить его с сестрой.

Бенедикт вздохнул и пробормотал:

— Может, и мне придумать какую-нибудь глупую отговорку, чтобы туда попасть…

— В этом нет нужды, — к счастью, Люсьена могла его успокоить. — Мисс Сатклифф скоро обручится.

— Откуда ты знаешь? В газетах об этом ни слова.

— Верно, — Люсьена слегко пожала плечами. — Я переписываюсь с виконтом. Даже пока была на Западе, мне пришло от него несколько писем. Я их только что дочитала.

— Ты… переписываешься с этим типом... нет, с виконтом? — Бенедикт резко встал.

— Да. Разве это удивительно? Виконт недавно был здесь, а теперь уже объявлена его помолвка с другой семьей.

— ...

Когда Бенедикт молча застыл в растерянности, Люсьена удивленно спросила:

— Бенедикт, что с тобой?

— А, ничего.

Он выглядел несколько недовольным, изучая ее выражение лица. А затем снова сел.

— В любом случае, виконт спросил, сможем ли мы прийти на их помолвку. Разве это не прекрасно?

— Что в этом прекрасного? Да это же отличный повод для этого идиот…

— Что за слова! У нас появился законный повод посетить семью Сатклифф.

Бенедикт выглядел несколько удивленным, словно не понимал очевидного.

— Да, верно… Но все же…

— На помолвку наверняка приедут и старшие из рода Сатклифф, может, они согласятся рассказать что-то из давних времен.

— …М-м.

— А виконт обещал предоставить нам лучшие комнаты в доме. Вдруг удастся что-то узнать в особняке.

Чем дольше говорила Люсьена, тем ниже склонялась голова Бенедикта, пока он не повалился лицом прямо на стол.

— Бенедикт, что с тобой?

— Даже не знаю, как сказать… — вздохнув, он отвернулся в сторону и едва слышно ответил. — Просто немного… удивлен. Я совсем не знал.

Ах.

Люсьена только теперь поняла, что допустила оплошность.

— Прости, я была слишком бездумной. Мне казалось, что тебе совершенно неинтересна мисс Сатклифф…

Именно поэтому она и обрадовалась, думая, что это хорошая новость. Но, судя по реакции, интерес все же был.

— Да нет же! Что ты такое говоришь? — Бенедикт резко поднялся. — Думаешь, я мог заинтересоваться девушкой, которую видел в столице всего один раз?!

Он даже повысил голос, и Люсьена в недоумении склонила голову. Тогда почему же он так растерян?

Она ведь сказала лишь то, что виконт прислал письмо с известием о помолвке. Неужели… все дело в том, что виконт отправил Люсьене личное письмо?

— …А-а, — теперь Люсьена ясно увидела, что у него на душе. — Поняла. Тебя задело то, что виконт написал мне лично, да?

— Н-нет! Совсем не так!

Очевидно, что это был верный ответ.

— Не волнуйся так, Бенедикт, — она решила сразу его успокоить. — Да, мы обменялись несколькими письмами, но это были всего лишь приветствия.

— …

— Думаю, он просто хотел тихо замять тот случай, когда приезжал сюда с очевидной целью. Вот и все.

Сказав это так, будто переписка не имела никакого значения, она заметила, что Бенедикт начал понемногу успокаиваться.

— Так что можешь быть спокоен, — улыбнувшись, Люсьена добавила последнее, чтобы он окончательно перестал переживать. — Я не хотела портить твою роль главного героя.

Но почему-то Бенедикт снова расстроился.

***

Вернувшись с Запада в королевский дворец, Алджерон сразу направился в покои матери. Обычно в комнате всегда были занавешены окна, но сегодня светлый поток солнца свободно проникал внутрь, достигая даже его ног.

— Его Величество недавно прислал новые лекарства и врача. Ее состояние заметно улучшилось, — шепотом сообщил придворный королевы.

С какой стати отец вдруг проявил такую заботу? Причину Алджерон не знал, но новость была хорошей.

Его мать сидела у распахнутого окна, молча глядя вдаль. Ее длинные, до пояса, волосы колыхались на мягком ветру. В этот момент Алжерон особенно остро почувствовал ее высокое положение — королевы.

— Ваше Величество…

Поэтому он впервые за долгое время обратился к ней не как к матери, а с уважением к ее титулу, вложив в слова всю любовь и почтение.

— Мой сын… — в ответ прозвучал ее тихий, мягкий голос.

— Ваше здоровье в порядке?

— Да, все лучше, благодаря заботе принца.

Алджерон протянул ей розу, которую только что принес из сада, и королева лучезарно улыбнулсь. Он сам очистил стебель от шипов, чтобы она не укололась.

— Дарю цветку, который никогда не увянет в свете высшего общества.

Этими шутливыми словами он вызвал на лице матери легкую улыбку, в которой тут же отразилось и беспокойство.

— Такие слова матери сыну говорить не годится.

— Почему же?

— Потому что их нужно говорить прекрасным леди. Неужели мой сын так и останется в одиночестве, без очаровательной спутницы рядом?

— …Я такой мрачный?

— Да, мрачный. Скорее познакомь меня с милой девушкой.

Другой юноша из знати, услышав подобное, наверняка воспринял бы это как тягостное давление, ведь большинство из них терпеть не могут разговоры о браке или сватовстве. Однако Алджерон был благодарен за то, что сегодня может вести с матерью такую простую и обычную беседу.

— Разве нет девушки, что тебе по душе?

— Хм… испытать такие чувства не так-то просто.

— Совсем несложно. Закрой глаза.

Не понимая, зачем она просит об этом, Алджерон все же послушно сделал, как она просила.

И вдруг почувствовал легкое щекотание у кончика носа и обволакивающий, насыщенный аромат. Это, должно быть, та самая роза.

Он и не догадывался, что цветок с таким романтичным значением может пахнуть так чудесно. Прежде он лишь восхищался его красотой и сорвал в спешке, не ощутив аромата.

Сладковатый, но в то же время манящий запах не был легким, он будто слегка сжимал сердце…

「…Ведь боль, которую чувствовал принц, тоже не исчезла, верно?」

Внезапно всплывшие в памяти слова заставили Алджерона вздрогнуть и распахнуть глаза.

Почему именно сейчас он вспомнил то событие?

Он ощутил ноющую тяжесть в правой руке, хотя даже платка, которым тогда перевязали рану, не осталось...