В отеле царила гробовая тишина. Вэнь Чжицзяо чувствовала, как его рука всё крепче сжимала её талию. Она по-прежнему не поднимала глаз, но мысли путались, нарастая хаосом.

Как он здесь оказался?

Сколько уже следит?

Окружающий стум всё отдалялся, а время словно застыло. Всё её тело будто погрузилось в ледяную воду.

— Цзяо Цзяо, не сердись! Они просто пошутили!

— Прости, прости… Эй, а это…

Голоса одноклассников, бросившихся объясняться, вернули её в реальность. Но в следующий миг он взял её руку. Его пальцы, холодные и шершавые, медленно скользили по костяшкам.

Вэнь Чжицзяо пыталась высвободиться, но хватка лишь усилилась. Его взгляд, острый как лезвие, впился в неё, а низкий, хриплый голос прозвучал чётко:

— Цзяо Цзяо… Где кольцо?

Простые слова заставили сердце Вэнь Чжицзяо сжаться. Липкий, сырой холод пополз вверх по позвоночнику. Губы её дрогнули. Напрягая мышцы лица, она пыталась выдавить улыбку и подняла взгляд на источник голоса.

— Цзян Юаньчэн…

Первым делом она увидела его холодные, мрачные серые глаза. Затем — массивную, высокую фигуру.

На лице Цзян Юаньчэна не было и тени улыбки. Его резкие черты лица напоминали ястреба, который готовится напасть на добычу — такие же острые и резкие, а на губах и лице будто немного застыла кровь. За ним, на расстоянии нескольких шагов, следовали четверо мужчин. Их позы выражали почтительность, но сама их масса и взгляды выдавали в них телохранителей-громил.

Вэнь Чжицзяо тихо проговорила: 

— Давай вернёмся и обсудим позже.

Он опустил взгляд, сжал её пальцы и повторил:

— Где кольцо?

Ресницы её дрогнули: 

— В ванной. Сняла, когда мыла руки, чтобы не намочить... Потом спешила и забыла.

Она подняла глаза и поймала его взгляд, выдавив лёгкую улыбку. Ледяная аура вокруг него слегка рассеялась, а черты лица смягчились.

Вэнь Чжицзяо облегчённо вздохнула, но в следующий миг увидела, как Цзян Юаньчэн не спеша достал что-то из кармана.

Под светом заиграли грани драгоценного камня на кольце, ослепительно сверкая.

— Ошиблась. Оно было в гримёрке.

Цзян Юаньчэн протянул руку, пальцы вплелись в её волосы. Голос его звучал тихо:

— Без моей воли ты бы это приглашение никогда не получила.

Вэнь Чжицзяо не могла больше сдерживать улыбку на лице, ей хотелось кричать. 

Он всё знал и заманил её в ловушку. 

И её тайный приход на встречу, снятое кольцо, те запретные мысли, что она пыталась скрыть. Он провоцировал её. 

Она молчала.

Цзян Юаньчэн пронзительно уставился на неё:

— Перед помолвкой ты обещала забыть прошлое.

На бледном лице Вэнь Чжицзяо выступил румянец: 

— Да ты сам…

Она резко замолчала, не желая продолжать.

Цзян Юаньчэн, казалось, ненавидел её молчание. В его глазах застыла насмешка: 

— Ты думала, что сбежишь, что хватит пары нежных слов, чтобы обвести меня вокруг пальца?

Вэнь Чжицзяо по-прежнему молчала. Рука, опущенная вдоль тела, сжалась в кулак так, что дрожь пробежала по плечам. Цзян Юаньчэн усмехнулся едва слышно, наклонился, разжал её пальцы и нежно натянул кольцо на палец.

Холодное прикосновение кольца скользило по её коже, пока не замерло на месте.

Цзян Юаньчэн с одобрением рассмотрел её палец. Один из мужчин позади почтительно подал упавшую трость.

Его левая нога когда-то была травмирована. Хоть хромота и не мешала ходить, в быстром движении всё же проявлялась.

Цзян Юаньчэн не взял трость. Он лишь смотрел сверху вниз на женщину в своих объятиях.

Густые чёрные волосы ниспадали на её бледную шею и хрупкие плечи. Тело девушки, мягкое и тёплое, дрожало, словно от холода, даже в его объятиях. Губы сжаты, лицо белое, как снег. Она пыталась сохранить холодное выражение, но выглядела хрупкой — будто рассыплется от прикосновения.

Раньше Чжицзяо умела издеваться над людьми, но теперь, рядом с ним, особо не пыталась. 

Цзян Юаньчэн сглотнул. Ледяной взгляд потемнел, пропитавшись мраком:

— Отведите её в машину. И температуру там поднимите.

— Хорошо, господин, — ответил кто-то из его свиты.

Цзян Юаньчэн кивнул, наконец взял трость, и ноющая боль в ноге на мгновение утихла. Лишь когда он увидел, как они окружили Вэнь Чжицзяо и увели её, он обернулся к молчаливым мужчинам, стоявшими за ним.

На его лице появилась странная, почти издевательская улыбка:

— Вы… одноклассники Цзяоцзяо?

Едва он произнёс это, из-за ширм, занавесок и кадок с растениями, разделявших зал на зоны, внезапно вышли люди.

***

Ночь сгустилась, а луна всё проглядывала сквозь моросящий дождь.

Вечер в Городе А кипел: поток машин, огни деловых кварталов, дождевые капли, скользящие по стёклам и оставляющие за собой длинные светящиеся шлейфы.

В салоне автомобиля было душно. Лёгкий аромат сандала смешивался с горячим воздухом, одурманивая сознание.

Вэнь Чжицзяо сидела на заднем сиденье, слегка запрокинув голову. Алые губы сжались. Она редко двигалась, боялась и холода, и жары, а теперь, под воздействием тяжёлого запаха, её охватило раздражение.

Она ненавидела Цзян Юаньчэна. Даже воздух, пропитанный его духами, вызывал тошноту — будто его призрак неотступно преследовал её.

— Хочу пересесть в другую машину, — сказала Вэнь Чжицзяо.

Вэнь Чжицзяо знала: Цзян Юаньчэн никогда не отправил бы её на одной машине. Он действовал жестоко и беспощадно, нажив множество врагов в делах. Поэтому, куда бы её ни везли, спереди и сзади всегда следовали сопроводительные автомобили.

Водитель осторожно и почтительно произнёс:

— Мисс Вэнь, остальные машины предназначены для обслуживающего персонала. Вам будет некомфортно.

Его слова звучали мягко, но отказ был очевиден.

Вэнь Чжицзяо с недовольным лицом опустила окно.

Холодные капли дождя мгновенно просочились в салон через щель. Удушающая жара от кондиционера рассеялась, а вместе с ней — и тягостный аромат.

Водитель украдкой поглядывал в зеркало, но всё же проговорил:

— Мисс Вэнь, Вы простудитесь.

Она проигнорировала его, наслаждаясь прохладным ветерком. Знала: скоро и этого лишат.

Через несколько минут окно медленно поднялось.

Это водитель закрыл его.

Вэнь Чжицзяо была на грани срыва. Ей снова захотелось безумств: набрать номер Цзян Юаньчэна и выкричать проклятия, выпрыгнуть на ходу, устроить истерику. Но она избегала любого контакта с ним. Цзян Юаньчэн был безумнее её. Она боялась его.

Чем больше она думала, тем сильнее вспоминала их первую встречу. Бесконечно сожалела о прошлых решениях, бесконечно мечтала вернуться и всё изменить. Если бы тогда она не дрогнула, не дала ему надежды — всё сложилось бы иначе?

Вэнь Чжицзяо поджала ноги, обхватив их руками. Мягкие волнистые волосы прокрались в щель между шеей и коленями. Она уподобилась страусу, прячущему голову в песок, и погрузилась в иллюзии.

Внезапно машина остановилась.

Мысли Вэнь Чжицзяо прервались. Она растерянно подняла голову.

Водитель пояснил:

— Мисс Вэнь, простите. Впереди пробка.

Она не ответила, уставившись в окно. Капли дождя рисовали на стекле круги. В их размытых контурах отражались пешеходы и машины. Несколько девушек в жёлтых дождевиках бегали, смеялись, будто мир принадлежал им.

А она лишь завидовала…

Почти как в те дни, когда она дурачилась с подругами. Эмоции нашли выход. Круглые слёзы катились по щекам, ресницы слиплись от влаги. Она хотела что-то сказать, но выдавила лишь:

— Хочу жёлтый дождевик.

Водитель замешкался:

— Но, мисс Вэнь… Господин Цзян…

Вэнь Чжицзяо резко выдохнула:

— Купите мне! Скажи ему, что я требую!

Водитель больше не колебался. Он перестроился на другую полосу, начал докладывать о ситуации впереди идущим и следующим машинам.

После долгой суеты автомобиль остановился у оживлённого торгового центра. Водитель поспешно выскочил из машины.

Наблюдая, как его фигура мечется под дождём, Вэнь Чжицзяо почувствовала, как грудь сжалась ещё сильнее. Она снова опустила окно, позволив каплям хлестать внутрь.

***

— Хорошо-хорошо, молодой управляющий Гу, обязательно встретимся в следующий раз!

— Естественно.

У входа в банкетный зал отеля несколько мужчин завершали прощальные любезности после ужина.

Один из них, однако, явно был недоволен. Его слова звучали язвительно:

— О какой встрече речь? После этой сделки молодой управляющий Гу набил карманы. Наверное, только когда снова проголодается, удостоит нас вниманием!

Едва он закончил, выражение на лицах его спутников изменилось, но тут же заулыбались, пытаясь сгладить ситуацию.

— Как можно так говорить? Разве мы не зависим от снисходительности молодого управляющего Гу?

— Господин Гу, простите его незрелость. Он только начал руководить компанией и плохо разбирается в делах.

Мужчины говорили, бросая взгляды на «молодого управляющего Гу».

Тот шёл чуть впереди. Его стройная фигура в идеально сидящем костюме, собранные в хвост чёрные волосы излучали аристократизм. Услышав реплики, он остановился и обернулся.

Под светом коридорных люстр проступили его черты: лицо, как персиковый цветок, изящный профиль, узкие глаза-фениксы за золотой оправой очков. Улыбка, подобная весеннему цветению под осенней луной, придавала его красоте бесполое совершенство.

Но стоило пообщаться с ним три минуты — и становилось ясно: за внешностью скрывается хищник.

Его улыбка, словно острый кинжал, вонзалась с его коварством. 

Именно он, заприметив их проект, счёл их амбиции завышенными. Затем, через манипуляции, принудил продать студию за гроши, не оставив им даже «костей». Ненавидели его лютой ненавистью, но что толку? В интригах он превосходил лису, а в родовитости — кто мог тягаться с истинными аристократами Города А?

— Пустяки, — Гу улыбался всё так же безмятежно. — Я ненамного старше вас.

Мужчины замерли на мгновение, осознав его саркастичный намёк на их некомпетентность. Лишь когда он уже ушёл кто-то не сдержался, выругавшись матом.

У входа в отель водитель уже припарковал машину.

Гу Е не спешил садиться. Он остановился у двери, закурив сигарету.

Эти отбросы... Пьют как звери.

Дождь усиливался. В голове прояснилось, но внезапно он заметил нечто, и в его глазах вспыхнул любопытный огонёк.

Гу Е зажал сигарету между большим и средним пальцами, резко отшвырнув её. Оранжевый огонёк упал в угол, мерцая несколько секунд, прежде чем его растоптали. Остался лишь лёгкий дымок.

Он шёл, набирая номер. Сначала в трубке раздались глухие удары и приглушённые стоны, затем раздражённый голос:

— Чего надо?!

Гу Е отодвинул телефон, поморщившись от шума:

— Похоже, это не ты.

Он поднял подбородок, взглянув на машину у торгового центра напротив.

— Что? Говори яснее, без этих загадок!

На том конце провода вздохнули, словно смирившись.

Красный свет сменился зелёным, поток машин остановился.

Гу Е пересёк «зебру», голос его звучал игриво-едко:

— Вижу твой автомобиль. Но судя по шуму, ты не внутри. Кто же удостоился чести сидеть в нём?

Едва он договорил, глухие удары в трубке прекратились.

Между ними повисла пауза — густая, зловещая.

Гу Е подошёл к припаркованной машине, усмехнувшись вполголоса:

— Дай угадаю… Не та ли это «канарейка», что ты прятал все эти годы? Надо поздороваться.

Он протянул руку к дверце, но вдруг из телефона донёсся душераздирающий вопль:

— А-а-а! Больше не могу…

Несколько мужчин корчились на земле под дождём, смывающим кровь с их тел. Перед ними, опираясь на трость, стоял человек. За ним кто-то держал зонт.

Капли барабанили по ткани зонта, смешиваясь с хрустом гравия под тяжёлыми шагами. Звуки сплетались в симфонию ужаса.

Под зонтом мужчина с пепельными глазами безмолвно вонзил трость в раскрытый рот одного из лежащих.

Мгновение — и тот забился в конвульсиях, глаза выкатились из орбит, а из перекошенного рта хлынула алая жижа.

Зачем нужен человек, который не может держать язык за зубами?

Цзян Юаньчэн опустил ресницы, его голос прозвучал в трубке ледяной сталью:

— Не подходи к той машине.

И повторил:

— Уходи. Гу Е.