■ Апрель 1939 года. Её звали «Святая Ледяного Гроба».

Город был полностью под контролем, и передовая база была перенесена на следующий день после того сражения.

Внушительное здание городской администрации в центре стало временным штабом, а для офицеров вместо палаток реквизировали несколько уцелевших зданий.

Хотя имперские силы в городе были значительными, похоже, та единственная битва нанесла им решающий урон. После того как они сложили оружие и были взяты под стражу, задача Восемьдесят четвёртой дивизии Девятого механизированного батальона, в котором служил Ренка, была на время выполнена.

Анализ штаба показал, что разгромленные в Ленинберге части были ядром вражеских сил в этом секторе, и в ближайшее время угрозы новых столкновений нет.

Иными словами, хотя минимальная бдительность сохранялась, командование считало, что вероятность боёв в этом районе в ближайшее время крайне мала.

...Так наступил день без свиста пуль и грохота канонады. Расслабившись в этом недолгом затишье, солдаты искали, чем убить время. И, конечно, нашли — сплетни.

То есть, разговоры о той девушке, что появилась на поле боя.

Все наперебой делились своими домыслами о той, кого прозвали «Святой».

— Так что ты думаешь, Ренка? — заговорил Кай горячим, возбуждённым тоном, прервав обеденную тишину.

Ренка, молча уплетавший сосиски — первая нормальная еда за долгое время, — смерил его удручённым взглядом и пробормотал:

— ...О чём «о том»?

— Как это о чём? Понятно же, о ком! О ней, о госпоже «Святой»... Все только о ней и говорят!

— Говорят.

— Какой же ты скучный!

Кай откинулся назад с таким видом, будто не мог поверить своим ушам. «Слишком он разошёлся», — подумал Ренка, хотя и остальные вели себя не лучше.

Несмотря на то, что был только полдень, столовая гудела, как на пирушке. Все пили, пели и шумели.

Конечно, сказывалась усталость от бесконечных окопных боёв, и хотелось оторваться, пока штаб не придумал новый «гениальный» план... но было и кое-что ещё.

Причина этого безудержного веселья была одна — «Святая».

«Святая».

Так её назвали после того, как командир батальона лично представил её собравшимся солдатам.

Честно говоря, Ренка проспал половину речи и деталей не помнил, но суть уловил.

Она — великое существо, избранное Богом и наделённое Его силой, чтобы спасти Федерацию.

И раз уж такое подкрепление прибыло, поражений больше не будет — что-то в этом духе.

...Бред какой-то. Ренка сперва подумал, что у всех от войны поехала крыша, но офицеры, стоявшие за спиной комбата, с умным видом кивали, так что, видимо, нет.

Как бы то ни было, после такого яркого появления, девушка стала главной темой для сплетен среди солдат, получивших временную передышку.

И, судя по всему, его дорогой друг, сидевший напротив, был одним из тех, кто с головой ушёл в эти догадки.

— ...Ренка, ты же видел! Она взмахнула саблей, пошёл снег... и имперские танки замёрзли, как по волшебству! Это же невероятно! Чистая магия! — с жаром говорил Кай.

— Да, невероятно, — безразлично поддакнул Ренка, но в душе согласился.

«Магия». Слово было на удивление точным.

Один взмах волшебной палочки — и пошёл снег, а враги обратились в лёд. Сверхъестественное явление, в которое невозможно поверить.

...Или, если уж называть её «Святой», то это было, скорее, «чудо».

Вспоминая ту картину, Ренка тихо пробормотал:

— ...Что это вообще было?

Кай, отреагировав на его слова, со знанием дела скрестил руки на груди.

— Вот! Об этом сейчас все и спорят. Некоторые и впрямь верят, что это чудо, сотворённое Святой, но у меня другая гипотеза. Я думаю, это новое оружие Федерации. Они просто инсценировали всё так, будто это сделала она, а на самом деле использовали климатическое оружие, чтобы пошёл снег.

Ренка посмотрел на самоуверенного Кая с долей сочувствия.

— Климатическое оружие? Ты что, бульварных романов начитался?

— А что? Или ты хочешь сказать, что эта девчонка и правда заморозила врагов какой-то невероятной сверхсилой?

— ...Это тоже невозможно.

— Вот и я о том же.

Девушка, которую прозвали «Святой». Мысль о том, что она в одиночку уничтожила врага, была слишком дикой, да и вряд ли такое возможно.

...И всё же. На том поле боя, лицом к лицу с врагом, стояла именно она.

Пусть она была лишь символом, но она была там, под градом пуль и разрывами снарядов.

И один этот факт... уже был чем-то невероятным.

— О «Святой» говорите, какая интересная тема. Позвольте и мне присоединиться, — раздался низкий голос.

Ренка повернулся и увидел, что рядом с ним сидит Регулятор и жуёт хлеб. Он, видимо, пришёл незаметно.

Раз он ел, нижняя часть маски была сдвинута, открывая заросший щетиной подбородок.

— Регулятор. Ты что-то знаешь об этой девчонке?

— Нет, о ней ничего не знаю. Но имя «Святая» мне знакомо.

— ...Так что это за «Святые» такие?

На вопрос Ренки Регулятор неопределённо хмыкнул и продолжил:

— Это одна из свежих фронтовых легенд. Прекрасные девы, получившие от Бога чудотворную силу, чтобы защитить родину от имперских захватчиков. Говорят, на полях, где они появляются, не бывает поражений, и своей священной силой они вмиг сметают вражеские армии. Довольно известная история, даже в газетах и официальных сводках печатают, но вам, на передовой, неудивительно о ней не знать.

Ренка кивнул. Тут же в разговор вклинился Кай, подавшись вперёд.

— Эй, дядь, если знаешь, расскажи. Что это за девчонка и что это за сила? Снег пошёл, а потом все враги в лёд превратились — это что за шутки?

— Это чудо. Священный дар, ниспосланный нам Богом для защиты нашей Федерации. Так написано в официальных сводках.

— Звучит как чушь.

— Не говори так. Загремишь ещё.

Пока Регулятор с набитым ртом пытался урезонить надувшегося Кая, Шарль, до этого молчавшая, тоже решила вставить слово.

— ...А всё-таки она была невероятно миленькой. И цвет волос у неё такой странный... но, как бы это сказать... она такая трогательная, что ли. Хочется её защитить. Такое вот чувство.

Наверное, на неё так подействовала встреча с ровесницей, да ещё и девушкой, на этой грязной и жестокой передовой. Глаза Шарль горели редким для неё восторгом. Кай, обмакивая хлеб в суп, с энтузиазмом закивал. Хоть и из хорошей семьи, а манеры у него были ужасные.

— Точно! Такая, знаешь, настоящая тургеневская барышня! Хотя наша Шарль в плане боевых характеристик грудной брони её, конечно, превосхо... эй, не тащи моё мясо!

— Таким извращенцам, как ты, белок только во вред пойдёт, — холодно бросила Шарль, откусывая кусок курицы в травах, который она стащила у Кая, и снова повернулась к Ренке. — Ренка, ты ведь тоже считаешь, что она милая, правда?

«Почему она спрашивает меня?» — подумал Ренка, но честно кивнул.

— ...Наверное. Но и тебя, Шарль, я тоже хочу защитить.

Стоило ему произнести эти слова, как её щёки вспыхнули, и она застыла, словно каменная. А потом...

— ...А, э... п-правда? Вот как. Понятно, Ренка, ага, угу-угу, хи-хи...

Она вдруг расплылась в улыбке и начала кивать сама себе с очень довольным видом.

...Такое с ней случалось время от времени, но причин Ренка не понимал. «Женская душа — потёмки», — как-то сказал Кай, и он был абсолютно прав.

— Ну, в любом случае, какая бы она ни была милашка, близко я к ней подходить не хочу, — пробормотал Кай, вертя на вилке сосиску (опять плохие манеры).

Шарль посмотрела на него с удивлением.

— Странно. Я думала, у тебя в голове девяносто процентов мыслей о девчонках.

— Этого я не отрицаю.

— Не отрицаешь, значит.

— Именно так, — с гордостью заявил Кай и с аппетитным хрустом откусил сосиску. — Внешность у неё на все сто, но превращаться в ледышку я как-то не горю желанием. Держаться рядом с такой — увольте.

— Что ж, это разумно, — Регулятор с сарказмом улыбнулся и пожал плечами на шутливое замечание Кая. — «Святая» сейчас — центральный элемент пропаганды Федерации... Не думаю, что у вас есть такие намерения, но лучше с ней не связывайтесь.

После этого они вернулись к своей беззаботной болтовне.

А Ренка, отстранившись от их разговора, думал.

Думал о той девушке, почти его ровеснице, что в одиночку стояла на поле боя.

О безымянной «Святой».

■

В ту ночь Ренка в одиночку отправился на патрулирование к заброшенной церкви на окраине города.

По уставу патрулировать полагалось втроём, но... все знали, что ничего особенного всё равно не найдётся. Поэтому на практике все давно уже делали так: делили участки и расходились, чтобы закончить быстрее.

Их отряд не был исключением. Город только что зачистили до последнего уголка. Шанс найти что-то сейчас был нулевым, так что лучше было поскорее всё закончить и лечь спать. С этой мыслью Ренка, освещая себе путь фонарём, быстро вошёл на церковную территорию.

Деревянные двери церкви были разнесены в щепки, а каменные стены испещрены бесчисленными следами от пуль. Вероятно, это были шрамы боёв, когда имперцы впервые вторглись в город.

«Надо бы заглянуть внутрь», — решил он и, толкнув сломанную дверь, шагнул в темноту.

Внутри не было ни единого источника света, молельный зал утопал во мраке.

Лишь в дальнем конце сквозь разбитый витраж пробивался синеватый лунный свет, немного разгоняя тьму.

Ренка обвёл зал лучом фонаря и пожал плечами. Ничего подозрительного.

Может, из-за ночи, но его пробрал озноб. Он пожалел, что вышел в одной полевой форме, и уже собирался повернуть назад, как вдруг...

...что-то услышал. Какой-то странный звук заставил его замереть.

Прислушавшись, он понял — это было чьё-то дыхание, слабый вздох.

«...Что такое?»

Кто мог быть здесь, в этих руинах, посреди ночи? Уж точно не кто-то с чистыми намерениями.

Сжимая винтовку в правой руке, Ренка снова обвёл всё вокруг лучом фонаря, напрягая слух.

Да, он отчётливо слышал прерывистое дыхание. Кажется, оно доносилось из глубины зала... из-за большого поваленного набок деревянного алтаря.

— Кто здесь?

Ответа не последовало.

Осветив дальний конец зала, Ренка заметил кое-что странное.

Раньше, в темноте, он этого не видел, но теперь... всё вокруг поваленного алтаря было покрыто густым слоем инея.

«...Что это?»

Затаив дыхание, он, не опуская винтовки, подошёл ближе.

Под ногами с хрустом ломался иней. Собравшись с духом, Ренка заглянул за алтарь.

В центре белого, словно ковёр, инея...

...лежала, или, вернее, была без сознания, девушка.

Волосы, выцветшие до небесно-голубого, тёмно-синяя форма Федерации... это была та самая девушка, которую все называли «Святой».

— ...Кх... ах...

Луч фонаря упал на её лицо. Она тяжело дышала и слабо шевелилась.

Она сжимала правую руку и морщилась от боли. Ренка на мгновение остолбенел, но тут же опомнился, закинул винтовку за плечо и бросился к ней.

Он попытался поднять её, но стоило ему коснуться её, как его перчатки тут же покрылись белым инеем.

Точно так же, как враги в том бою.

Холод, сковавший пальцы, рождал в голове жуткие образы, но Ренка, не обращая внимания, приподнял её и спросил:

— Эй, что с тобой? Где болит?

Она не ответила, лишь продолжала тяжело дышать, её лоб покрылся испариной. Ренка стянул полузамёрзшую перчатку и коснулся её лба.

Кожа горела, словно весь окружающий холод был ложью.

Видя её состояние, Ренка замер. В этот момент девушка с трудом приоткрыла глаза.

— ...ам...

Она что-то сказала ему едва слышным голосом.

— Что? Я не слышу!

— ...ам... возьми... то...

Она указала куда-то на пол. Ренка посмотрел и увидел трещину в досках.

Осторожно опустив её, он посветил фонарём в щель и увидел, как на дне что-то блеснуло.

Просунув руку, он вытащил... металлический шприц-инъектор. Из тех, что выстреливают иглой при нажатии.

«Что это?» — с сомнением посмотрел он на девушку. Та дрожащим пальцем указала на свою правую руку.

— Прошу... это...

Дальше говорить, видимо, было слишком больно. Она снова начала задыхаться. «Наверное, она просит сделать ей укол... Может, у неё какая-то болезнь?»

Несмотря на сомнения, Ренка решился и закатал рукав на её правой руке.

И то, что он увидел, заставило его широко раскрыть глаза.

...Её правая рука. Белоснежная кожа от локтя до кисти была абсолютно чёрной.

Ренка застыл, сжимая почерневшую руку. Присмотревшись, он заметил, что граница черноты словно пульсирует, как живая.

— Про...шу...

Молящий голос девушки вывел его из ступора. Он снова взял инъектор и прижал его к её руке.

Через несколько секунд чернота на её руке начала спадать, возвращая коже нормальный цвет. Искажённое болью лицо разгладилось, испарина исчезла.

Кажется, сработало. Ренка с облегчением выдохнул и, немного успокоившись, снова посмотрел на девушку.

Дыхание выровнялось, но она всё ещё была очень слаба. «Надо позвать на помощь», — решил он и попытался встать, но её рука схватила его за штанину.

— ...Никого не зови.

— Что ты говоришь? Тебе так плохо, нужно позвать...

— Нельзя. Если ты это сделаешь, тебя убьют.

— ...Что?

«Что за глупости», — хотел возразить Ренка, но замер.

...Место, за которое держалась её рука, покрылось тонким слоем белого инея.

— Уходи, — тихо, но холодно, как лёд, произнесла она.

Такого озноба он не чувствовал даже на самом страшном поле боя. Он пробежал по спине, заставляя дрожать.

...И это была не просто дрожь от холода. Это был... страх.

Он инстинктивно отступил на шаг, но, ещё раз взглянув на девушку, заговорил:

— Хорошо. Я сделаю, как ты говоришь. Но позволь мне сказать кое-что.

Он крепко сжал фонарь, пытаясь унять дрожь.

— ...Спасибо. Благодаря тебе мы остались живы.

Эти слова жгли его изнутри со вчерашнего дня.

Он должен был, просто обязан был сказать их ей — той, что в одиночку стояла на сцене этого поля боя, приняв на себя весь удар.

Услышав его слова, девушка слегка приоткрыла свои ледяные глаза. Затем на её губах появилась слабая улыбка, и она едва заметно кивнула.

— Понятно.

Её улыбка была похожа на бутон, пробившийся сквозь снег. Ренка вспомнил название цветка, который так любили в его родной деревне.

Весенний цветок, о котором часто говорила его покойная мать.

Он никогда его не видел, но почему-то был уверен — он цвёл именно так.

■

На следующий день.

— Ренка-а-а! Ну, Ренка, просыпайся!

После ночной встречи в церкви Ренка, как ни в чём не бывало, закончил патруль и рухнул спать в своей палатке. Разбудил его знакомый голос.

«Шарль», — понял он, не открывая глаз. И откуда у неё столько энергии с утра пораньше.

— Про-сы-пай-ся! Ну почему ты так тяжело просыпаешься!

Она начала безжалостно его трясти. Ренка сдался и сел, протирая глаза.

— ...Что случилось, Шарль? Куда ты так торопишься?

— Да мы уже на утреннее построение опаздываем!.. То есть нет, не в этом дело! Беда! Беда, Ренка!

— Какая ещё беда?

— Просто вставай скорее!

Она схватила его за руку, но Ренка, укутавшись в тонкое, потрёпанное одеяло, не сдвинулся с места.

— Подожди.

— Какое «подожди», времени нет! Давай, хватит кутаться в одеяло!

— Эй, постой...

Не слушая его, она сдёрнула одеяло и тут же застыла, уставившись на него.

...Стоял уже апрель, и погода была довольно тёплой. Прошлой ночью, уставший после патруля, Ренка просто сбросил с себя форму, завернулся в одеяло и уснул как убитый.

В общем, сейчас он был в майке и трусах — весьма удобный для сна наряд.

— ...Я же сказал «подожди».

Проводив взглядом молча выскочившую из палатки Шарль, Ренка быстро натянул форму и вышел наружу.

Вокруг было на удивление шумно. Перед их скромной солдатской палаткой собралась целая толпа.

«Что происходит?» — подумал он и, протиснувшись вперёд, застыл как вкопанный.

В центре толпы, в образовавшемся пустом пространстве, стоял человек, которого он слишком хорошо помнил.

...Да что там помнил. Такое не забудешь.

Девушка в военной форме с необычными, пёстрыми, сине-белыми волосами... это была та самая «Святая».

— ...А.

Их взгляды встретились. Он попытался отвести глаза, думая, что ему показалось, но она смотрела прямо на него.

— Эй, ты. Тот, что маленький!

Как только она крикнула это, толпа расступилась, оставив Ренку одного. Ему очень хотелось спросить у товарищей, что это сейчас было, но было не до того.

«Святая» шла прямо к нему. Ренка, застывший, словно лягушка перед змеёй, не мог сдвинуться с места. Она подошла и крепко схватила его за руку.

— Наконец-то я тебя нашла. У меня к тебе дело.

— Дело?.. Что? Ты, наверное, меня с кем-то перепутала.

— Ничего я не перепутала. Ты ведь помнишь, что было вчера ночью, правда?

При этих словах толпа взорвалась гулом. Фразу «вчера ночью» они, похоже, поняли как-то слишком прямолинейно и не в его пользу.

— Ночью... ночью? Так вот почему ты сегодня такой сонный был, неужели...

Шарль, сделав какой-то фатально неверный вывод, покраснела до корней волос. Ренка хотел было всё объяснить, но «Святая», игнорируя его, продолжила:

— В общем, пойдёшь со мной. Я... я хочу с тобой поговорить.

Из толпы доносились пошлые выкрики вроде «Вот это мужик!» и «Ну ты сердцеед!». Шарль, на которую он надеялся, похоже, впала в панику и была бесполезна.

...Кажется, в этой ситуации у него не было другого выбора, кроме как пойти с ней.

■

Она почти силой притащила его туда же, где они встретились прошлой ночью, — в заброшенную церковь на окраине города.

Святая уселась на поваленный алтарь под разбитым витражом и перевела дух. Ренка, немного помедлив, заговорил:

— ...Эй.

— Мм? ...Тебе не тяжело всё время стоять?

— Да ты...

Она с недоумением склонила голову набок. Ренка с досадой вздохнул.

— Зачем ты меня сюда притащила?

— А, я вчера нашла это место, когда гуляла. Тут тихо, никто не ходит, красиво. Хорошее место, правда?

— Я не об этом. Я спрашиваю, зачем ты притащила меня.

На его повторный вопрос она ответила: «А-а».

— Это же очевидно... Потому что ты узнал обо мне.

Она сказала это так небрежно, но Ренка напрягся всем телом и, тщательно подбирая слова, ответил:

— Да, я знаю о тебе. ...Ты «Святая». Ты использовала невероятную силу и спасла нас. Но... это всё, что я знаю.

— Может быть. Но ты видел. Вчера, здесь, когда я лежала без сознания.

Её голос был холодным, как лёд. Ренка затаил дыхание.

В голове пронеслись слова Регулятора: «Лучше с ней не связывайтесь». И тот ледяной холод, что он ощутил прошлой ночью.

— Эй, ты...

«Что-то не так», — инстинкт, отточенный на поле боя, бил тревогу. Но прежде чем он успел что-то сделать, Святая посмотрела на него своими тёмно-синими глазами и...

— Пожалуйста. Побудь со мной немного, поговори со мной, — произнесла она, и на её идеальном лице расцвела ослепительная улыбка.

— ...Что?

Сперва Ренка подумал, что ослышался.

Она должна была сказать совсем не это. «Ты знаешь мой секрет, теперь ты умрёшь», — чего-то подобного он ожидал и уже приготовился к худшему, но что она только что сказала?

— Эй, эй, ты слушаешь?

Голос раздался совсем близко. Ренка очнулся и увидел перед собой её лицо, так близко, что их лбы почти соприкасались. Идеальное, как у куклы.

Почувствовав на носу её тёплое дыхание, он в панике отскочил назад.

— ...Слишком близко.

— А ты не отвечаешь, — надула она губы.

Ренка, стараясь сохранять спокойствие, с самым мрачным видом произнёс:

— ...Я не понимаю, к чему ты клонишь. Почему всё так?

— Мне скучно. Когда нет приказа на вылазку, мне совершенно нечего делать, а в людные места ходить запрещают.

— Не впутывай меня в свои развлечения. Я, в отличие от тебя, не скучаю.

— Пока штаб не придумает что-нибудь новое, мы оба будем скучать.

На это нечего было возразить. Она была права.

Но что-то внутри, его инстинкт, продолжал кричать, что это плохая идея.

Он вспомнил вчерашнюю ночь. «Беги, или тебя убьют», — сказала она.

Он не понимал, что это значит, но она точно не лгала.

Нужно было как-то отказаться, не ввязываясь в это ещё глубже. Ренка лихорадочно искал слова.

— ...И вообще, почему именно я?

На его вопрос она, снова усевшись на алтарь, вздохнула и закачала ногой, как кошка хвостом.

— Обычно вокруг меня одни взрослые, с ними скучно. Что ни скажешь, они всерьёз не воспринимают... Вот я и сбежала, думала, может, найду с кем поговорить, но... все от меня шарахаются, как только увидят.

«Ещё бы», — подумал Ренка. После того, что они видели.

Непонятное подкрепление из центра. Да ещё и с силой, выходящей за рамки всякого понимания.

...С любопытством посмотреть издалека — это одно, но ввязываться в такое никто не захочет.

Но тут она сказала:

— А ты не такой.

— ...Что?

Их взгляды встретились — его, чёрный как ночь, и её, синий как небо.

— Вчера... ты сказал мне спасибо. ...Я так удивилась. Я и не думала, что кто-то может сказать мне такое. Поэтому...

Она серьёзно посмотрела на него и продолжила:

— Поэтому... именно ты. Потому что ты такой, я и захотела с тобой поговорить... ...Или не стоит?

Ренка молчал, и её лицо стало увядать, как цветок, наполняясь тревогой. Он не отвечал, потому что... он её понимал.

Её чувства были ему до боли знакомы.

Ренка, который с малых лет не выпускал из рук винтовку, тоже долгое время жил, не имея ни с кем душевной близости.

...И именно поэтому он знал, как важны такие люди, как Шарль и Кай. Люди, которые стоят с тобой на одной земле, которые дышат одним воздухом. Какую опору они дают.

Именно поэтому он... смог понять то мимолётное одиночество, что промелькнуло в её глазах.

...Поэтому.

— ...Ладно, понял. Понял я, — ответил он, и её лицо, полное тревоги, просияло. — Я составлю тебе компанию. Но только когда у меня будет время.

Он сказал это нарочито грубо, но она, моргнув пару раз, снова расцвела улыбкой и вдруг крепко схватила его за руку.

— Ура! Спасибо, солдатик-малыш!

Её рука была прохладной, но в то же время тёплой и мягкой. Это ощущение сбивало с толку. Ренка, стараясь сохранить невозмутимость, пробормотал:

— ...Если будешь меня так называть, я передумаю.

— Хе-хе, прости-прости. А как мне тебя тогда называть?

— ...Ренка. Меня зовут Ренка.

— Рен... ка. Поняла. Приятно познакомиться, Рен-Рен!

«Похоже, она поняла всё критически неверно», — пронеслось у него в голове. Он хотел её поправить, но, глядя на её по-детски искреннюю улыбку, не смог произнести ни слова.

«Так нечестно», — подумал он.

Когда на тебя так смотрят, так просят, без всякой хитрости... разве можно отказать?

◆ Наши дни. 12 февраля 1943 года, 11:28. Город Ленинберг.

— В то время, после того как мы отбили город с помощью «Святой», он стал оживлённой передовой базой нашей армии, — рассказывал солдат со шрамом, пока мы ехали по улицам Ленинберга, давно покинутого жителями. — Повсюду были солдаты, и, не сочтите за хвастовство, мы отлично ладили с вернувшимися горожанами... Было так мирно и оживлённо, что порой забывалось, что идёт война.

За окном проплывали руины. На фоне остальных выделялось особенно внушительное каменное здание.

Хоть его стены и были частично разрушены, оно всё ещё сохранило свою форму, и в нём угадывалось былое величие.

Я невольно засмотрелся, и солдат, похоже, заметил это.

— Это городская библиотека. Говорят, до войны город был крупным транспортным узлом, сюда свозили много всего... вот и библиотеку построили такую внушительную. ...Правда, после многочисленных боёв с Империей от неё мало что осталось.

Он сказал это без тени улыбки, а затем, взглянув на меня, пробормотал:

— ...Давайте сделаем небольшой перерыв. Вижу, организм у вас довольно нежный.

На эти слова, полные жалости, мне было нечего ответить. От тряски на этой ужасной дороге моё лицо стало белее мела.

Чтобы отвлечься от тошноты, я бездумно смотрел в окно. Мы уже довольно далеко отъехали от центра города.

Солдат указал на одну из руин.

— Думаю, там будет в самый раз.

Проследив за его взглядом, я увидел что-то похожее на большую часовню.

Похожее, потому что крыша обвалилась, а стены были наполовину разрушены, обнажая внутреннее убранство.

Мы вышли из машины. Внутри бывшей часовни стояли ряды скамей, смутно напоминавших о былом.

Солдат прошёл в дальний конец зала, где, вероятно, когда-то был витраж, и сел на поваленный набок алтарь.

— Это не кощунство?

— К сожалению, я никогда не верил в Бога, — с натянутой улыбкой ответил он и посмотрел наверх, на обнажившиеся балки вместо потолка. — Так, о чём мы говорили?.. Ах да, о «Святой».

Он подождал, пока я сяду на одну из уцелевших скамей, и, коснувшись шрама на щеке, продолжил:

— В то время для нас, солдат, «Святая» была кем-то особенным. Внезапно появилась из центра, сокрушила врага невероятной силой и так же внезапно исчезла... Настоящая живая легенда поля боя. Но для нас, тех, кто видел это своими глазами на передовой, она была...

Он на мгновение запнулся, подбирая слова.

— Она была, без сомнения, объектом благоговейного ужаса.

Я слегка нахмурился.

— Ужаса? ...Но ведь она была таким сильным союзником.

— Именно потому, что была сильной, — тихо ответил он. — Для нас, солдат, «Святая» была не столько могучим союзником, сколько... чем-то непостижимым. Её всегда окружали охранники из центра, а рядом постоянно крутились исследователи со знаками «Академии». Некоторые даже говорили, что «Святая» — это просто прикрытие для испытаний какого-нибудь климатического оружия... Но все сходились в одном: к ней лучше не приближаться... Да, все так думали.

Академия. Это название было известно в определённых кругах.

Специальный теологический институт при Министерстве обороны Федерации, в просторечии «Академия». С одной стороны, передовое научное учреждение, собравшее лучших философов страны, с другой — организация, о которой ходили самые тёмные слухи.

Что они тайно управляют армией, что занимаются сомнительными, кощунственными исследованиями. Ходили даже совсем уж дикие слухи, будто они привозят инопланетян и скрещивают их с людьми.

Большинство из этого, конечно, было чушью, но дыма без огня не бывает. И если «Академия» была в этом замешана, то «Святая» — не просто пропагандистская кукла.

Но если так...

— ...Значит, «Святая» сражалась в полном одиночестве.

Слова сорвались с моих губ сами собой. Солдат прищурился.

— Да, именно так... На том поле боя она была совсем одна.

Он посмотрел на тёмно-синее небо сквозь дыру в потолке и тихо пробормотал:

— «Человеку не место рядом с чудовищем»... Кто же это сказал?

Он протянул руку в чёрной перчатке к небу.

И сжал кулак, словно пытаясь схватить что-то невидимое.