В канун своей помолвки Терезиус Уилфорд явился в особняк Монтегю в Челси. Цель его визита — поспешное предложение руки и сердца Грейс Гёртон.

Казалось бы, в этом не было нужды, ведь сама помолвка должна была состояться уже на следующий день. Однако упрямый отец сунул ему кольцо матери и велел действовать. Всё это задумывалось как своего рода сюрприз — мероприятие, тщательно подстроенное под характер леди Мэри Монтегю.

Предсказание барона Уилфорда оправдалось. Для Мэри, которая сама некогда перешагнула сословные границы ради брака с Энтони Монтегю, любовь и романтика были неразделимы. Она могла скрупулёзно изучать брачные контракты — привычка, доставшаяся ей от семьи Спенсеров, — но то был уже иной вопрос.

— Для Грейс это станет чудесным воспоминанием! — не скрывала восторга леди Монтегю.

Терезиус, аккуратно одетый, с букетом в одной руке и футляром с кольцом в другой, напоминал ей молодого Энтони Монтегю.

— Как вам пришла в голову такая мысль? Вы и впрямь заботливый джентльмен, милорд Уилфорд.

— Она станет моей супругой, мадам, так что забота о ней — вещь вполне естественная, — мягко улыбнулся Терезиус, радуясь, что послушался отца. Его даже позабавило, что такая женщина, как Мэри Монтегю, чей голос мог господствовать на любом светском приёме, тронута столь пустяковым жестом.

— Грейс, должно быть, в библиотеке. Я пошлю горничную, пусть приведёт её в гостиную. Не возражаете немного подождать?

С раскрасневшимся лицом Мэри провела его в гостиную. Оставшись, Терезиус расположился с удобством, отпил чай, поданный служанкой, и с ленивым интересом оглядел убранство.

Гостиная особняка Монтегю блистала предметами, привезёнными из Туркана, — товарами, что в Англии ценились в десятки раз выше первоначальной цены. Судя по дому в Челси и этим украшениям, семья Монтегю накопила весьма внушительное состояние.

Когда Терезиус впервые подошёл к Грейс Гёртон по настоянию отца, он видел в этом лишь политическую выгоду — влияние Монтегю и их связь со Спенсерами. Но теперь его куда больше занимали имущество Монтегю, подробности о котором были не до конца известны, и наследственные права самой Грейс.

Время шло, а мисс Гёртон всё не появлялась. Было ясно, что леди Монтегю возится с ней, наряжая с головы до ног в предвкушении романтической сцены.

«Но в конце концов это всего лишь женщина, которая таскается в трущобы», — усмехнулся про себя Терезиус.

После свадьбы он намеревался запретить ей преподавание в приюте. Когда-то он сам предложил ради видимости заняться благотворительностью, но его слабый желудок не позволял выносить поездки в Доклендс.

Грейс же продолжала туда ходить и учить самых обездоленных женщин. Недавно об этом заговорили даже на собраниях «Синих чулок», но имени Терезиуса в тех рассказах не упоминали.

От Королевской библиотеки до трущоб — слава невесты только росла, и это раздражало его. Терезиус хотел предстать как мужчина, обнимающий недостойную женщину из любви, а не как хвост, болтающийся за известной особой.

Когда он услышал о её словах о расширении образовательных заведений и создании женских университетов, то и вовсе пришёл в изумление. Если она намерена так себя вести, то после свадьбы Грейс Гёртон не позволят и шагу ступить за пределы дома.

— Добрый вечер, милорд Уилфорд, — в гостиную вошла Грейс в сдержанном, но изящном наряде. Терезиус на глаз прикинул стоимость её неброского бледно-розового платья и ещё раз убедился: состояние Монтегю превосходит все ожидания.

— Мисс Гёртон.

Терезиус приветствовал её своей неизменно мягкой улыбкой. Когда Грейс нерешительно подошла, он взял её за руку и усадил на длинный диван в центре гостиной.

— В последнее время вы весьма усердно занимаетесь благотворительностью.

— Ах, да. Благодарю вас за то, что всегда присылаете и карету, и охрану.

— Пустяки. Жаль только, что не могу сопровождать вас сам — всё время занят, помогая отцу в парламентских делах. Поверьте, мне искренне жаль.

— О, нет. Я уже слышала, что вы очень заняты.

Грейс улыбнулась, показывая, что понимает.

От лорда Энтони Монтегю она узнала, что в парламенте царит настоящий хаос. Пересмотр старого «Закона о бедных» сопровождался бесконечными спорами.

Грейс мало что ведала о политике, но хотя бы желала лучшей участи для работниц, которых учила. Даже среди бедняков существовала своя иерархия. Женщины и дети, лишённые права голоса, были самыми беззащитными в Доклендсе.

— Я искренне благодарна вам.

— За что же?

— За то, что заменили все школьные принадлежности на новые и так аккуратно отремонтировали здание.

— …

— И за то, что иногда присылаете еду. Вы не представляете, как радуются этому ученицы. После долгого и тяжёлого рабочего дня они приходят измученные и голодные. Порции столь щедры, что часть они уносят домой.

Терезиус оставался безмолвен. Такого не могло быть. Средства, собранные с дворян, по неизбежным обстоятельствам вовсе не дошли до приюта. И даже барону Уилфорду он не отчитался об этом.

— Нет нужды благодарить меня, — быстро оправившись и пригладив надломленное выражение лица, ответил он с напусканной любезностью. — Благодарите меценатов. Я непременно передам им вашу признательность.

— Да, да. Ученицы написали письма с благодарностью. Не могли бы вы доставить и их?

— Разумеется. Уверен, покровители будут весьма рады получить такие послания.

«Письма? Выходит, она ещё и писать их учит…»

Терезиуса глубоко раздражало, что Грейс Гёртон ослушалась его мнения и продолжала внушать пустые надежды людям низкого происхождения. Вот почему запрет посещать приют после свадьбы становился для него необходимостью.

— Миледи, завтра мы обручимся.

— Д-да.

При этих словах сердце Грейс болезненно сжалось. Её помолвка с Терезиусом Уилфордом складывалась без помех, и уже назначена свадьба в это же самое время, но в следующем году.

Грейс была из тех, кто умел подстраиваться. Она была уверена, что сумеет привыкнуть и к помолвке, и к браку, и к самой жизни после него. С задачей она справилась бы без труда — навыков у неё хватало. Но ей не хотелось решать эту задачу. Она знала: стоит только взяться, и решение найдётся, но сами уравнения не вызывали в ней ни малейшего интереса.

А ведь уже завтра назначена церемония обручения, и в воздухе звонил колокол, возвещая последние пять минут экзамена. Пришло время взять перо и записать ответ, которого ждёт экзаменатор.

— Я пришёл, чтобы осчастливить свою невесту накануне церемонии.

Терезиус Уилфорд опустился на одно колено перед Грейс и пристально взглянул ей в глаза.

— Как вам известно, на гербе рода Уилфордов изображена ива. Потому и кольцо, передаваемое в нашей семье от матери к дочери, выполнено в форме ивовой ветви.

Он вынул из кармана небольшой футляр и раскрыл его. Внутри лежало кольцо — узор из переплетённых ивовых ветвей, украшенный камнями в виде нежных листьев, искусно выточенных мастером.

— Прошу вас принять этот перстень и стать госпожой дома Уилфордов, леди Грейс Гёртон.

Грейс безмолвно уставилась на ослепительно прекрасное кольцо. Оно было чудесным — и в то же время тяжёлым.

Терезиус просил её стать «госпожой дома Уилфордов», а не «его женой». В семьях знатных людей так и было заведено: брак означал вовсе не союз душ, а соединение родов; не узы любви, а обмен преимуществами. Для Грейс Гёртон, которой предстояло вступить в это общество через помолвку и формальное удочерение, всё это было лишь ещё одной гипотезой, которую предстояло доказывать и к которой пришлось бы приспосабливаться всю жизнь.

— Миледи, позвольте вашу руку.

Терезиус указал на левую руку Грейс. Она вырвала себя из задумчивости, изогнула глаза в улыбке и медленно протянула ладонь.

В этот миг раздался гулкий звук распахнувшейся двери. Оба резко обернулись к вошедшему.

— Довольно, Уилфорд.

И тут же холодный чай плеснулся на безупречно уложенные волосы Терезиуса. Пустая чашка покатилась по ковру.

— Что всё это значит?! — вскочил Терезиус, промокший до нитки, а Грейс, прикрыв рот ладонью, принялась икать. Леди Мэри Монтегю, вошедшая следом за незваным гостем, замерла в ужасе, поражённая увиденным.

А Себастьян, наблюдавший за этим необычайным зрелищем, только усмехнулся.

Прямой удар успешен. Отказа не последует. Настал миг отобрать мяч. И тут его вдруг охватило непреодолимое желание похрустеть попкорном.