Сколько же циклов возвращения он повторил? Широн больше не вел им счет. С каждой новой попыткой растущие цифры лишь доказывали его собственное бессилие.

«Я спасу Эми».

Лишь одна цель. Он повторял это, словно бездушный механизм, перебирая все мыслимые и немыслимые для человека способы...

— Нане!

Он искривил саму историю.

— Гуань… инь.

Но Нане, с ментальной силой и волей, не уступающими самому Яхве, безжалостно фиксировал будущее.

«Я ее спасу!»

Широн рванулся вперед.

— Эми!

Широн пылал от ярости.

— Ах ты мразь!

Широн умолял.

— Прошу, умоляю, остановись! Хватит!

И на все эти крики Широна, плача кровавыми слезами, Нане отвечал одно.

— Гуаньинь.

— А-а-а-а-а-а?!

Словно со сломанным позвоночником, Яхве потерял сознание. И с того момента прошло, наверное, еще столько же циклов, сколько было до сих пор.

— Эми... Эми.

Широн, спотыкаясь, брел навстречу Нане, находившемуся в сотне километров от него.

— Эми-и-и...

Лететь ли по небу или ползти по земле — теперь ни время, ни расстояние не имели ровным счетом никакого значения.

— Гуаньинь.

— Хватит!

Широн в отчаянии зажал уши.

— Гуаньинь.

— Прекрати! Я сказал, прекрати!

Гуаньинь. Гуаньинь. Гуаньинь. Гуаньинь. Гуаньинь. Гуаньинь. Гуаньинь. Гуаньинь. Гуаньинь. Гуаньинь. Гуаньинь. Гуаньинь. Гуаньинь. Гуаньинь. Гуаньинь. Гуаньинь.

— А-а-а-а!..

Воспоминания о бесчисленных регрессиях так переплелись, что он уже не мог отличить настоящее от прошлого.

— А-а-а! А-а-а-а!

Бьется ли он сейчас с Нане, или же в ужасе бежит от него?

— Нет! Хватит!

Жива ли Эми на самом деле, или же он сам окончательно сходит с ума?

— Я...

Единственное, что он осознал абсолютно четко.

«От Нане не спастись».

Как бы он ни пытался переписать историю, в конечном итоге он все равно оставался в ладони Будды.

— Гуаньинь.

— Хватит! Заткнись, ублюдок!

Корчась на земле в истошном крике, Широн содрогался от невыносимой ярости.

— Попробуй остановить и это!

И он обеими руками вцепился себе в горло.

— Кх-х-х!

Ему казалось, будто его собственная смерть станет хоть какой-то крошечной местью Нане.

— Кха... Гхрк...

Широн не ослаблял хватку.

«А..».

На самом краю угасающего сознания Широну вдруг вспомнилось кое-что.

Астролог из Авангарда.

— Огромный враг опутает вас. И в конце концов… вы задушите себя.

«Значит, это была правда».

И то, что пророчество сбылось, означало лишь одно: он по-прежнему находился во власти Бога.

Задохнувшись от горечи жестокого поражения, Широн испустил последний вздох. И снова возвращение.

— Хм-м...

Сидя под деревом, Широн откусил яблоко и погрузился в раздумья.

«В этой игре мне не победить».

Самоубийство отнюдь не прояснило рассудок, однако он пришел к новому выводу, и это уже было достижением.

«Раз даже моя смерть была предопределена, выходит, будущее не изменить никакими способами».

В чем же кроется проблема?

«Мы оба используем тахионы. Но свою волю всегда навязывает Нане. И причина в том, что…»

Различается сам уровень сложности исполнения.

«Я пытаюсь спасти, а Нане — убить. И хотя даже спасение одной лишь Эми требует невообразимых усилий…»

В этом раскладе на кону стояли жизни всего человечества.

«У нас разный вектор мышления. Поначалу это не имеет значения, но по мере развития истории эта крошечная разница в образе мыслей разрастается до чудовищной пропасти».

И поэтому он проигрывает.

«Что же тогда делать? Может, стоит создать переменную, убив кого-то, как это делает Нане? Но в таком случае я рискую склониться на его сторону».

От долга до одержимости — лишь тонкая грань.

В этот момент в памяти Широна всплыло одно лицо.

«Минерва».

Он будто наяву услышал ее голос, умолявший не спасать ее, что бы ни случилось.

«Нет».

Он не может так поступить.

«Дело даже не в том, сработает это или нет. Как можно сказать человеку такое? Попросить умереть ради мира…»

Хотя она бы с радостью на это пошла.

Широн терзался сомнениями до самой ночи, пока наконец не пришел к твердому решению.

— Нужно хотя бы поговорить с ней.

Другого выхода все равно не предвиделось, к тому же его рассудок настолько истощился, что нуждался хоть в какой-то опоре.

«Отправлюсь в то время, сразу после нашего пари».

Окружающий пейзаж сменился новой иллюзией, и Широн отыскал Минерву в Башне Слоновой Кости.

— Минерва?

Когда он открыл дверь и вошел в комнату, она стояла у окна и торопливо утирала слезы.

— А? Ты чего тут в такое время?

Она изо всех сил пыталась беззаботно улыбнуться, но так и не смогла полностью скрыть таившуюся во взгляде печаль.

«Так вот как ты плакала все это время».

Это событие действительно имело место в прошлом, но Широн переживал этот момент впервые.

— Я пришел из будущего.

— Что?

— Это долгая история, но ты сама сказала найти тебя, если мне будет тяжело. Вот я и пришел.

В то время тайны мироздания еще не были раскрыты, поэтому слова юноши привели Минерву в полнейшее замешательство.

— Пф-ф. Ты что, клеишься ко мне?

— Я о твоем желании.

И хотя фраза прозвучала внезапно и без контекста, ее лицо тут же стало серьезным — ведь это желание тяжелым камнем лежало у нее на сердце.

— Ты еще не говорила его, но я уже все знаю. «Никогда не спасай меня», верно?

Минерва выдвинула стул.

— Садись.

До самого рассвета Широн рассказывал ей о катастрофах, которые вскоре обрушатся на человечество. Минерва задала всего пару вопросов, но почти все время слушала молча.

— Я поняла, о чем ты, — она тяжело выдохнула. — Совершенство Закона. Чтобы сокрушить расчеты Нане, нам тоже нужна переменная. И эта переменная — я.

— Да. Но... Но я правда не хочу, чтобы ты приносила такую жертву! На самом деле я пришел просто потому, что зашел в тупик...

Минерва крепко обняла Широна.

— Спасибо тебе за то, что дал мне этот шанс.

— Хех, не переживай.

— У меня есть одна идея. Сейчас ты снова отправишься в прошлое и найдешь меня из того времени, когда Нане еще не стал Буддой. И передашь мне кое-что.

— Что именно передать?

— Чтобы в будущем та я встретилась с Нане. Будда милосерден, он не сможет отвернуться. Не в качестве хвастовства, но могу с уверенностью сказать: в этом мире вряд ли найдется человек с более жалкой судьбой, чем у меня.

Широн тоже знал об этом благодаря Омеге.

— Нане полюбит меня, а не Эми. Значит, в последние мгновения Омеги умру именно я. Возможно, история пойдет по совершенно иному руслу, но раз уж это изменение, которое не под силу остановить даже Двенадцати Апостолам, оно сработает. В конце концов, нам сейчас не приходится перебирать вариантами.

Широна пробрала дрожь: из всех его прошлых попыток эта стратегия имела самые высокие шансы на успех.

«Нет, дело не только в этом».

Кажется, это и правда сработает.

— Но ведь... — Широн отвел взгляд. — Твоя жизнь будет стерта. Разве можно вот так просто пожертвовать жизнью целого человека...

— Ху-ху, — Минерва мягко повернула его лицо к себе. — Я знаю, что ты говоришь искренне. Но это нужно для всего человечества. Если выживет Эми, выживут все. К тому же, для меня это единственный способ искупить вину. Да и если говорить начистоту...

Чтобы переубедить Широна, она решила вытащить на свет тайну, которую желала скрыть больше всего на свете.

— Я просто хочу положить этому конец. Этому несмываемому телесному позору и тем катастрофам, что я устроила в гневе. Давай сделаем это. Просто доверься мне.

По щекам Широна беззвучно катились слезы.

* * *

Пятый день битвы.

Оглушительный грохот сотряс воздух. Столкновение двух сущностей, чьи имена всегда звучали в спорах о том, кто же из них сильнейший, достигло своего апогея.

Изувеченная земля, вдавленная на три километра вглубь в радиусе ста двадцати километров, превратилась в огромную арену.

— Хе-хе-хе...

Имир, у которого из шести рук две уже безвольно висели переломанными, разразился хриплым, измученным смехом.

— А ты и впрямь силен, а? — усмехнулся он, хотя нимб самого Уриэля тоже заметно померк. — Кажется, столь могучих врагов мне еще не попадалось. Неужто ангелы тоже способны пробуждаться? Хотя нет, — взгляд Имира скользнул к Икаэль. — Тебе некуда отступать, так? Я давно заметил: ты бьешься лишь ради того, чтобы защитить этого архангела.

Глаза Икаэль наполнились щемящей печалью.

«Уриэль…»

Среди всех архангелов он всегда был той несокрушимой скалой, на которую можно было опереться, благодаря своей подавляющей мощи. Но именно эта абсолютная сила делала его самым недосягаемым и далеким из всех.

«Уриэль, неужели ты меня…»

Возникли ли эти чувства еще до того, как появилась сама вера в то, что ангелам дано любить? Чтобы отгородиться от этой истины, Уриэль отчаянно цеплялся за свое бесстрастие и нейтралитет. Быть может, он делает это и сейчас.

— Нападай.

Он продолжал оставаться верным лишь своей первозданной сути.

Гало Правосудия — Рагнарек. Белоснежные молнии рухнули с небес, окутав тело Уриэля самим концептом абсолютного разрушения. Имир яростно оторвал собственные сломанные конечности и приготовился принять удар оставшимися четырьмя руками.

— Кха-ха-ха! А вот это уже впечатляет!

Раздался раскатистый гром. Вместе с грохотом грома вспышка молнии пронзила землю насквозь.

* * *

Широн отыскал Минерву в прошлом. Доказать правдивость своих слов оказалось несложно.

— В то время ты...

Он перечислил все те сокровенные, неизгладимые душевные раны, о которых могла знать лишь она одна. Минерва из прошлого поверила ему.

— И что от меня требуется?

Время шло, ошибки сменялись новыми попытками, но в конечном итоге Нане...

— Минерва…

Все же пролил слезы над ее трагичной судьбой. Разумеется, сам по себе Закон не делает кого-то ведьмой и не обрекает на страдания. Но таков уж порядок этого мира: кто-то неизбежно становится ведьмой, а кто-то погружается в пучину отчаяния.

«Бесконечный круговорот боли. Если бы не она, на алтарь бросили бы кого-то другого».

По-настоящему в ярость приводило само мироздание.

«Ради постижения великой пустоты».

Через Минерву Нане познал истинную природу скорби — и вновь стал Буддой. И в этой переписанной истории...

«У меня получится».

Впервые Широна почувствовал абсолютную уверенность.

«Я полностью исказил ход времени. Теперь Нане одержим не Эми, а Минервой».

Он сумел одурачить бога. Но ценой этого обмана стала жизнь человека, который вовсе не обязан был умирать.

«Проклятье!» — Широн до крови прикусил губу. «Но у меня нет выбора! Я бы не пошел на это только ради Эми! На кону стоит будущее всего человечества!»

Бесконечная, мучительная попытка оправдать самого себя.

«Минерва и сама этого желает. Зато Эми будет жить. Я наконец-то смог! Эми! Эми!»

В последние мгновения Омеги Нане, несомненно, намеревался оборвать жизнь Минервы.

Глаза Широна наполнились слезами.

«Я сделал это!»

Сквозь эту пелену он видел Эми, сражающуюся с врагом и даже не подозревающую об изменениях в потоке истории. Пусть она так и не встретила Нане, пусть не осознала себя воплощением огня — какое это теперь имеет значение?

«Эми…»

Внезапно в памяти всплыли слова Даяна.

— Но одно знаю точно: ты идешь туда не за потерянной вещью. Ты идешь навстречу живому человеку.

— Я лишь прошу тебя уважать ее действия и тот выбор, который она сделала сама.

Широн до дрожи хотел отмахнуться от этих слов. Но что станет с душой Эми, изменившейся из-за жертвы, принесенной Минервой?

«Я ничего не мог поделать».

Если все сводится лишь к совпадению пространства и времени, то где же тогда остается место для чувств?

«У меня просто не было другого выхода!»

Потерянная вещь.

— Хн-н-г...

Он не идет забирать потерянный предмет.

— Гуань...

Воплотившись в образе Великого Будды, Нане уже готовился стереть тело Минервы из ткани мироздания. Продержись он еще пару мгновений, и Ферми связал бы эту секунду с будущим, однако...

— А-а-а-а-а!

Столкнувшись лицом к лицу с этой необратимой вечностью, Широн наконец-то принял единственно возможное решение.

— Прости меня, Эми.

Не дожидаясь, пока с губ Нане сорвется следующая мантра, Широн обратил это мгновение в иллюзию.

Пространство абсолютного небытия.

— У-у-у-х... А-а-х-х...

Его горькие, надрывные рыдания эхом разносились во мраке самого безграничного одиночества.

* * *

Пятый день битвы.

— Гх-а-а-а!

Ланстин, ведущий отчаянный бой на Северном полюсе, с мертвенно-бледным лицом продолжал играть на гитаре. Глухие удары разрывали морозный воздух. Численность антиклеток давно перешагнула за квадриллионы, стремясь к поистине космическим, невообразимым масштабам. Серая органическая масса окутала всю планету, с каждой секундой наращивая свой удушливый слой. Внезапно Ланстина пронзило ясное осознание.

«Больше я не выдержу».

Врата Смерти, управляющие толпой как единым целым и вписывающая в них всех код смерти, безусловно, были идеальным оружием против Селл Бастера, но тело Ланстина оставалось всего лишь смертной оболочкой.

Струны с визгом впивались в плоть. На каждом пальце, без устали перебирающем лады, уже не хватало по одной фаланге — они были стерты до основания.

Причина, по которой он не прекращал игру даже тогда, когда струны резали оголенные нервы: «Только не смейте насмехаться». Он чувствовал, что если сдастся даже сейчас, то превратится в абсолютное, никому не нужное ничтожество.

«Я — гитарист!»

Он физически ощущал, как дрожит голос Лин, которая, захлебываясь кровью, продолжала надрывно петь.

«Разве этого недостаточно?»

Если он продержался пять суток против столь чудовищного врага, никто больше не посмеет упрекнуть его. Вот только... человечества, которое могло бы его судить, больше не существовало.

— Хе-хе.

Неужели все это время он сражался с иллюзиями? А на самом деле больше всего на свете просто хотел быть частью этих людей, быть вместе с ними?

Песня Лин внезапно оборвалась.

«Вот и предел».

Обладающие астрономической массой антиклетки прорвали барьер Врат Смерти и начали неотвратимо опускаться на них.

«Почему я жил такой жизнью?»

Люди шептались, что чувство вины за смерть дочери окончательно свело этого человека с ума.

«Доченька, твой папа… Когда твоя мама ушла из дома, когда ты, моя прекрасная девочка, навсегда покинула меня... Если честно…»

Ему стало чуточку легче. Потому что больше не перед кем было нести ответственность, потому что теперь он мог полностью отдаться своему искусству.

«Да, твой папа… был из тех, кого этому миру никогда не понять. Был именно таким мусором!»

Ланстин яростно ударил по стальным струнам стертыми в кровь обрубками пяти пальцев.

— Хр-а-а-а-а!

Звуковая волна гитары на мгновение отбросила антиклетки, и Лин, сверкнув полным решимости взглядом, вновь запела.

«Доченька... Любимая…»

Из глаз Ланстина хлынули кровавые слезы.

«Простите меня. Я предал вас. Я не смог вас уберечь. И все равно... я не могу заставить себя сдаться. Мне вообще не стоило брать в руки эту проклятую гитару. Но... но я так ее любил…»

Пусть даже из-за этого вся его жизнь пошла прахом.

— Я хочу играть...

С лицом, искаженным от невыносимой муки, Ланстин взревел на срыве голоса.

— Я просто хочу играть на гитаре!

Божественная Трансценденция.

Инструмент зазвучал еще до того, как стертые пальцы коснулись струн. Вз-з-з-з! Вз-з-з-з! Чудовищная по силе звуковая волна отбросила антиклетки, и серая оболочка вздулась, словно огромный пузырь.

До наступления седьмого дня оставалось ровно сорок восемь часов.

* * *

Нане, Эми и Минерва.

— Ха-ха-ха!

Широн стремительно погружался в пучину безумия. Ведь только сумасшедший способен раз за разом повторять то, что заведомо обречено на провал.

— Убей! Убей!

Вслед за этим полным ненависти воплем воплощение Великого Будды мягко, источая умиротворение, сложило ладони в молитве. И та, что оказалась зажата между ними...

«Минерва».

Нет, это была Эми.

— Хи-хи-хи!

За те бесчисленные разы, что он в маниакальном исступлении бросался на Нане, образы Эми и Минервы слились воедино. То ему мерещилась Эми, то перед глазами возникала Минерва, пока наконец...

— Да кто же ты такая?!

Лица обеих женщин не наложились друг на друга окончательно.

— У-у-у-х...

Горло вновь сдавил комок удушающей скорби.

«Да, я схожу с ума. И то, что я это осознаю, лишь доказывает мое безумие».

Он считал это проявлением своих самых эгоистичных желаний. Вот бы принести Минерву в жертву, чтобы одним разом положить всему этому конец.

«Нет!»

Осколки тающего рассудка отчаянно воспротивились этой мысли.

— Широн.

Юноша, стоявший на коленях и содрогавшийся от рыданий, вскинул голову на голос Нане.

— Освободись от своей одержимости.

Взгляд Будды был одновременно непреклонным и полным безграничного милосердия.

* * *

Седьмой день битвы.

Алтарь, служивший им хоть каким-то укрытием от ветра, теперь окончательно рассыпался.

— Смерть людям! Убить их! Разорвать!

Демоны, выплескивая слепую ярость, смыкали кольцо окружения со всех сторон.

— Ха-а... Ха-а...

Обессиленно рухнув на колени, Шура и Хуама наблюдали за приближающейся ордой.

— Похоже, это конец.

Продержаться семь дней после закрытия Омеги — это само по себе было сродни чуду.

Хуама тяжело выдохнул.

— Вроде пожил уже вдоволь, а помирать все равно обидно. А тебе как? Полегчало, когда узнала тайну этого мира?

— Тайну мира? — Шура презрительно фыркнула. — Пф-ф! Да кто вообще разберет всю эту чушь, пока сам на тот свет не отправишься?

— И то верно, — находившийся в мрачных раздумьях Хуама вдруг оскалил свои акульи зубы в ухмылке. — Ну что, прогуляемся туда?

В конце концов, если финалом жизни бессмертных станет простая, тихая смерть — это будет слишком уныло.

— Хе-хе.

Рассмеявшись, они оба одновременно рванулись прямо в гущу демонической орды.

Гро-о-о-охот! Мощная ударная волна прокатилась по земле, достигнув того места, где возвышался Железный Полюс. Повсюду валялись растерзанные трупы бесчисленных демонов, сумевших прорвать линию обороны. А в самом центре этого побоища бессильно осела на землю седая старуха, на вид которой было далеко за сотню лет.

«Дело дрянь».

Уорин с пугающей ясностью поняла, что времени у нее почти не осталось.

«Я больше не продержусь, Широн. И твои шансы тают с каждой секундой».

Волна времени иссушила ее тело и истощила разум, но, как ни странно, она не чувствовала себя несчастной.

«И когда же я в последний раз чувствовала себя такой старой?»

Всю свою жизнь она маниакально цеплялась за молодость. Но сейчас, когда конец был близок, все былые одержимости и сожаления показались ей чем-то бесконечно незначительным.

— Ху-ху...

Жизнь, безмятежная и тихая, словно у растения, тоже была не так уж плоха.

«Наверное, это моя расплата. Единственное, что я могу сделать для этого мира».

Лишь одно осталось у нее на сердце.

— Кидо.

Вдали показалась сгорбленная фигура гоблина, бредущего к ней после расправы над демонами. Его зеленое лицо покрывали глубокие морщины, а под подбородком слегка свисала совершенно седая борода.

— Я расчистил путь. Какое-то время они сюда не сунутся.

Они постарели вместе. Подумав о том, что в глазах Кидо она сейчас выглядит такой же дряхлой, Уорин невольно смутилась.

— Не смотри на меня.

Кидо понимающе кивнул и уселся поодаль. Тогда Уорин не выдержала.

— Ты чего? А ну иди сюда.

Гоблин кряхтя поднялся и присел рядом, и Уорин мягко положила голову ему на плечо. После того оглушительного взрыва на поле боя воцарилась звенящая тишина.

— Кидо, —тихо сказала Уорин. — Я... уродливая?

И Кидо, глядя куда-то вдаль, мягко ответил: — ...Прекрасная.

Очередная волна времени накрыла их, и тела обоих начали стремительно иссыхать, превращаясь в мумии.

— Кидо, — с трудом шевеля губами, произнесла Уорин: — Никуда не уходи. Будь рядом со мной.

— Конечно.

Они наконец-то смогли побыть вместе, но теперь их ждало лишь неизбежное расставание.

«Когда-то давно я уже слышал подобные слова... Память угасает, и все сливается в туман, но... если это и впрямь конец».

— Уорин.

Он чувствовал, что должен сказать это именно сейчас.

— Я люблю тебя.

И безжалостная волна времени смыла их у подножия Железного Полюса.

* * *

— Шейна!

Голос, наконец-то прорвавшийся наружу вживую. Краун ощутил, как воля Куана, прорвав ментальные барьеры, начинает захватывать контроль над телом.

«Так вот оно что. Этот парень…»

Из-за того, что он не смог защитить Шейну, из-за абсолютной жестокости и невозможности самого Закона...

«Он решил разрушить симметрию самой системы».

Вся суть его способности заключалась в том, чтобы проникнуть в образовавшуюся брешь и сделать невозможное возможным.

«Сердце».

Истинная вершина асимметрии.

Скрытый Код, завершенный ценой отказа от собственной второй половинки, перевернул саму ось мироздания. Низкий гул сотряс атмосферу.

Как только корабль Террафорс пробил плотные слои атмосферы, Куан с неистовой силой оттолкнулся от земли.

— Шейна.

Вырвавшаяся во все стороны Внешняя Гравитация сработала как катапульта, отправив Куана высоко в небо.

— Обнаружен противник. Приступить к перехвату.

Рой дронов Террафорс, вылетевший из недр корабля, обрушил на него град лучей вибрационной энергии.

Шут Пьеро. Космическая симметрия раскололась, породив третье, неподвластное Законам мироздания направление.

— Цель исчезла! Доложите обстановку!

— Сзади! Он сзади!

Ба-б-а-а-ах! Пока беспилотники врезались друг в друга, разлетаясь на куски в воздухе, Куан благополучно приземлился на палубу корабля.

«Хе-хе».

Крауна переполняло мрачное веселье.

«Исчез, говорите?»

Скорее, их алгоритмы просто не могли такого понять.

Нырнув в технический проем на палубе, он очутился в металлическом коридоре, отливающем зловещим фиолетовым блеском.

— Шейна...

— Хватит, — Краун вновь перехватил контроль над голосовыми связками. — Не смей рвать тело. Сейчас оно принадлежит мне. Я хочу лично понаблюдать за финалом этого представления.

Лицо Куана исказилось от напряжения.

— П-прочь... Пошел прочь...

После многодневной изматывающей погони его дух и тело были истощены, поэтому теперь доминировал Краун.

— Ты и так сделал все, что мог, разве нет?

Два смешанных выражения лица слились в одно, и Краун, скорчившись от боли, сжался.

— Ау!

Мышцы кричали от перенапряжения, а к горлу подкатывала тошнота от жуткой морской болезни.

— Глупец. Если мы продолжим бороться друг с другом, то умрем первыми. Отдохни пока, — Краун прихрамывая двинулся вперед по коридору. — Потому что я тоже намерен довести дело до конца.

* * *

Не зная, что именно сейчас происходит в реальности, Широн интуитивно все понял.

«Больше шансов не будет».

Мысль о том, что эта попытка, возможно, станет последней, вернула его помутившемуся рассудку ясность.

«Но другого выхода нет».

Как бы горько это ни было, он испробовал все, что только мог, не оставив места даже для пустых сожалений.

«Неужели это поражение?»

Впервые он позволил себе подумать об этом.

— Нет.

Речь идет вовсе не о победе или поражении.

— Главное, чтобы все могли быть счастливы.

Человечество и так даровало ему больше шансов, чем он заслуживал, и теперь настала пора возвращать долги.

«Нужно просто принять это».

Принять жизнь, которую выбрала Эми, и смириться с судьбой — вечно сражаться с Нане.

«Тогда я хотя бы не утрачу силу Яхве».

Пусть даже он стал Гексой и не сможет встретиться с ней во внешнем мире.

— Эми, — по щекам Широна покатились искренние слезы радости. — Я иду к тебе.

И в следующее мгновение... самая грандиозная иллюзия, когда-либо созданная Яхве за все его бесчисленные возвращения, охватила целую вселенную.

«Ради того, чтобы каждый в этом мире обрел счастье».

— Я отпускаю вам ваши грехи.

Оседлав мнимое время, частицы тахиона разнесли его любовь по всем уголкам мироздания.

* * *

Гро-о-о-охот! Рагнарек Уриэля отбросил Имира до самого основания, где прежде возвышался храм. И когда они наконец замерли...

— Это было впечатляюще.

Уриэль с глухим стуком рухнул на колени перед Имиром, которому оторвало руки, оставив лишь изувеченные плечи. Подоспевшие Икаэль и Ашур застали поверженного Архангела Разрушения.

— Уриэль!

Услышав голос Икаэль, Уриэль едва заметно вздрогнул и тихо произнес: — ...Убей меня.

Он и так скоро будет стерт с лица земли, но не мог позволить себе пасть на ее глазах.

— С превеликим удовольствием, — усмехнулся Имир, и в этот момент его оторванные руки начали стремительно регенерировать.

Дж-ж-ж-ж! Дж-ж-ж-ж! Вслед за пронзительным ревом тяжелого металла хлынула армия, ведомая Сатаной.

— Гр-а-а-а-а!

В самом ее центре возвышался двадцатиметровый Сатана с непропорционально длинным, словно у лошади, лицом и десятками непрерывно извивающихся, как у сороконожки, ног.

— Больно! Как же больно-о-о-о!

— Это еще что за урод?

Имир нахмурился, разглядывая существо, которое выглядело так, будто к нему прилепили все, что только казалось сильным.

— Тц-тц, — наблюдавший за этим с небес Нане презрительно цокнул языком. — ...Жалкое зрелище. Впрочем, это карма, порожденная самими людьми.

Разумеется, когда этот мир закроется, Хавицу тоже придется заплатить свою цену во внешнем мире.

Следом за ними подоспела армия людей.

«Воздушный Пресс!»

Гаольд с безумным взглядом обрушил вниз колоссальное атмосферное давление, безжалостно сплющив остатки демонов. Вспыхнула ослепительная серия взрывов, в пылу которых взгляд Имира выхватил знакомую фигуру.

— Кха-ха.

— И-я-а-а-а-а!

Райан, сжимая огромный двуручный меч механической рукой, на огромной скорости влетел прямо в Имира.

— Кха-ха-ха-ха!

Хохот Имира удалялся с той же стремительной скоростью, с которой его отбросило назад.

— Проповедь, — Нане неспеша поднял указательный палец. — Ме.

Светло-розовый меч, извиваясь словно рыба в воде, с невероятной скоростью устремился к Гаольду.

«Воздушный Пресс!»

Ба-бах! Бах! Бах! Лавируя между областями раздавливающего давления, Проповедь безжалостно нацелилась прямо в сердце Гаольда.

Тысячерукая Гуаньинь — Разрушающая Ладонь.

Тр-р-р-р-р! Две руки Гуаньинь, оставляя за собой десять миллионов послеобразов в секунду, мягко, словно поглаживая, отбили летящий клинок.

— Как же вы раздражаете.

Взгляды Миро и Нане скрестились, пока Имир и Райан смотрели друг друга полными ярости глазами.

— Кха-ха-ха! Теперь вы все покойники!

Но в тот самый момент, когда осознавший рассредоточение сил Хавиц вновь попытался поднять свое огромное тело...

Струны — Магия Тысячи Изменений.

Тысячи клонов Сунь Юджон ринулись на него со всех сторон, извергая облака и осыпая монстра градом безжалостных ударов.

— Гр-а-а-а-а! Снова больно!

— Ху-у-у-у.

Развеяв своих клонов, Сунь Юджон с шумом выдохнула пар и привычным жестом закинула посох Жуи за спину.

В образовавшемся вынужденном затишье Нане хладнокровно оценивал расстановку сил.

«Добро. Зло. Пустота».

Любви пока не было видно.

Икаэль, успевшая покинуть зону поражения Воздушного Пресса, бережно опустила Уриэля на землю.

— Ты в порядке? — спросила она.

В его голове пронеслось: «Поймет ли она?» Поймет ли, как отчаянно он цеплялся за свою первозданную суть, лишь бы не предстать перед ней в таком жалком виде.

— Прости меня, Уриэль. На самом деле я...

— Я до сих пор не уверен, — Уриэль оборвал ее на полуслове. — Я — сущность, воплощающая саму концепцию разрушения. Поэтому я считал, что должен сокрушить тебя. Ведь именно ради этого я был рожден. Но я так и не смог. Неужели это и есть сердце?

То самое чувство, которое люди называют любовью?

— Что ж, у этого наверняка есть причина. Причина, по которой я не стер тебя в порошок. Если в будущем ты сможешь что-то изменить, это будет означать, что моя воля продолжает жить. Это будет мой собственный выбор, а не подчинение воле Бога. Возможно, именно поэтому я не разрушил тебя.

— Все совсем не так.

Этот несгибаемый архангел.

— Причина, по которой ты не убил меня... — сияющие слезы, скатившиеся по щекам Икаэль, упали на грудь Уриэля. — ...В том, что ты невероятно добр.

«Неужели?»

Уриэль на мгновение уставился в сторону, погрузившись в свои мысли, а затем неловко улыбнулся.

— Возможно.

Его нимб угасал все быстрее. Уплывающим сознанием он в последний раз запечатлел в памяти искрящуюся светом Икаэль.

«Прекрасна».

Что бы это ни было, она — самое прекрасное во всей вселенной.

«Хах, и правда».

Истина, которую он осознал лишь в последнее мгновение своего существования...

«...Как бы я мог ее разрушить? Не так ли, Кариэль?»

Нимб архангела погас навсегда. Икаэль отчаянно прижала к себе тело, рассыпающееся снопом искр, но он уже ускользнул из ее объятий, невесомо воспарив к небесам.

— А-а-а-а-а-а! — Икаэль в бессилии рухнула на землю. — Уриэль!

Еще один архангел покинул этот мир. Ничего не изменилось.

* * *

Разум Широна, несущегося сквозь первозданную, нетронутую историю, был переполнен одной лишь любовью.

«Я иду».

Ведь теперь он наконец сможет увидеть Эми.

— Нане!

Оказавшись в последнем мгновении Омеги, он изо всех сил рванулся к Будде.

Смерть Эми предотвратить невозможно.

«Раз таков твой выбор…» — слезы, выступившие на глазах Широна, сорвались с ресниц и разлетелись по ветру. «...Я буду сражаться, следуя твоей воле».

Воплощение Великого Будды, как и бессчетное количество раз до этого, начало сводить ладони для молитвы.

— Гу...

Там находится Эми.

«Эми…»

Если в его сердце живет любовь ко всему человечеству, он не утратит силы Яхве.

«Хотя бы в последний раз…»

Он просто хотел увидеть ее лицо.

— Широн!

Этот голос был настолько невозможен здесь и сейчас, что Широн даже не хотел оборачиваться. Но все его существо заставило его обернуться, и там…

— А?

Стояла Эми, Воплощение Огня.

— Что?

Не успев ничего понять, Широн перевел взгляд на ту, что находилась в самом центре Великого Будды. Это была Минерва Мирак.

— К-как это возможно?

Неужели он все еще безумен? И из-за неспособности отпустить свои сожаления его воспаленный разум вновь путает Эми и Минерву?

Словно опровергая эти сомнения, Минерва, выглядевшая сейчас совсем ребенком, опустилась на колени. Гигантские ладони Великого Будды начали медленно смыкаться.

— Гуань...

Смотря прямо на Широна, она тепло улыбнулась одними глазами и тихо произнесла: — Гван. Сэ. Ым (Я нахожу прибежище в Бодхисаттве Гуаньинь).

Ладони Будды сомкнулись. И наступило полное небытие. В то самое мгновение, когда Широн увидел кровавые слезы, текущие из глаз Нане, он поспешно огляделся по сторонам.

«Получилось».

Он не знал причины, но только что произошло нечто, чего не случалось ни разу за все бесчисленные возвращения в вечности.

Пространство и время сотрясла мощная вибрация.

«Она отделяется».

Благодаря Железному Полюсу пространственные координаты совпадали, но временные сбросят их в иную вселенную.

— Ферми! Быстрее!

Пик! Пик!

— Обнаружено совпадение потока истории! Уровень синхронизации сто процентов!

В глазах Ричарда, сокрытого глубоко в недрах планеты, безумно замелькали огни.

«Нашел!»

Событие, порожденное Широном, осело в анналах Апокалипсиса и было передано последнему летописцу — Ричарду.

— Передача данных начата.

И этот сигнал, пронзая пространство, понесся к Святилищу через мага информации, Чони. Ферми увидел это.

— Началось!

Сотканная из света бабочка вспыхнула ослепительным лучом и закружилась в небесах, очерчивая идеальный круг.

«Попалась!»

Амортизационная Сделка — Колебания Времени. Одновременно с активацией способности Ферми проглотил фишку и в одно мгновение достиг нужного уровня.

«На максимальной мощности…»

Взрыв Времени!

Временной барьер нематериален, но Ферми отчетливо услышал в ушах цепные взрывы. Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! Стена времени пробивалась слой за слоем, и зажатые между ними прошлое и будущее наконец-то сливались, становясь настоящим.

— В-вау...

Там, где еще секунду назад простирались безжизненные пустоши, проросли трава и деревья, а все, что было создано руками человека — здания, дороги, инфраструктура и вся цивилизация, — вновь начало распространяться по всему миру. И в лоне этой возрождающейся цивилизации начали появляться люди, некогда стертые.

— ...А?

Находящийся в Дельте Данте растерянно моргнул.

«Что происходит?»

Он ведь совершенно точно был мертв.

— Данте?

Стоявшая рядом Лилия тоже удивленно озиралась, явно сбитая с толку.

— Что случилось?

Они бросились к окну и выглянули наружу: под ударами накатывающих одна за другой волн времени пейзаж за стеклом менялся с невероятной скоростью. Превращаясь в сияющий, многогранный человеческий мир.

— ...Сам не знаю.

Широн. Эмоции Яхве, казавшиеся отголоском самой первой секунды мироздания, все еще ярко отзывались в его сердце.

Одна секунда. Две. Три. Четыре. Цепная волна времени неумолимо перекачивала историю из промежуточных этапов прямо в настоящее.

Нейд сильно вздрогнул всем телом.

— А-а-а?

Поверх прежних воспоминаний в режиме реального времени стремительно наслаивались новые.

«Широн ушел».

Слой.

«Разве Широн ушел?»

Снова слой.

«Нет, Широн же…»

Нейд повернул голову и увидел мерцающий силуэт того, кого знал слишком хорошо.

— Разве он не стоял рядом со мной?

Координаты пространства и времени окончательно слились воедино, и Широн прибыл в настоящее.

— Широн!

Нейд крепко сжал его в объятиях, а наблюдавшие за этим издали Ируки и Дороти радостно дали друг другу пять.

— А?

Широн был совершенно сбит с толку. Волна времени все еще продолжала бушевать, перемешивая реальность, но одно было ясно.

«Все возвращается».

Цивилизация, дорогие сердцу люди, миллиарды жизней — все возвращалось на свои законные места. Но...

— Где Эми?

Ее нигде не было видно.

Поскольку случившееся поистине было сродни чуду, в сердце Широна внезапно закралась ледяная тревога. Неужели что-то пошло не так?

— Эми!

И в тот момент, когда их взгляды встретились, Ферми с легкой улыбкой указал пальцем куда-то в сторону.

— А...

Широн весь задрожал. На том самом месте и в том самом виде, что и в прошлом, из пустоты начала материализовываться фигура Воплощения Огня.

«Она возвращается. Она здесь».

Преодолев бесконечно повторяющуюся вечность, она возрождалась прямо перед его глазами.

— Ху-у, — Ферми с облегчением выдохнул. — Ну, с этим разобрались.

Поскольку прошлое и будущее теперь полностью слились воедино, текущим временем вновь стал Омега 999.

«Время отмотано назад, к моменту до начала конца света».

И если теперь им удастся изменить ход событий, это будущее будет принадлежать не расчетам Бога, а самим людям.

— Что ж, пора... — Ферми с горькой усмешкой отвернулся. — ...начинать?

Поскольку они находились в одном пространстве и времени, способности Широна из настоящего были переданы Ферми. И чтобы Широн мог сражаться не Колебанием Времени, а тахионами, Ферми должен был отказаться от этой силы.

«В обычных условиях на это ушло бы три месяца. Но…» — Ферми сорвался с места. «...для всего есть свой способ».

Ему нужно было просто стереть Амортизационную Сделку из этого мира.

— Ферми!

Сариэль, на которую уже почти полностью обрушилась волна времени, наконец-то все осознала и бросилась за ним.

— Ах ты придурок!

Как она могла не догадаться раньше?

— Ты же обещал! Ты говорил, что в будущем, которое ты видел, никто не умрет!

И, если подумать, это было правдой.

— Ах ты гаденыш!..

В будущем и правда никто не умирал, но...

— Но для этого должен был умереть ты!

Ведь это решение было продиктовано не Законом мироздания, а исключительно его собственным сердцем.

Ферми оставался абсолютно спокоен.

«Мама».

Йолга, покинувшая его ради спасения этого мира.

«Ну как я тебе?»

У сына, который всю жизнь тосковал по матери, было лишь одно заветное желание.

«Я ведь принял правильное решение, да?»

Увидеть ее лицо — там, высоко в небесах, — озаренное гордой и теплой улыбкой. И теперь Ферми видел ее.

— А...

Слезы, которых он никогда прежде не проливал, безудержным потоком хлынули по его щекам.

— Я смог, мама!

Вместе с этим криком, сорвавшимся с дрожащих губ, его затопил невероятный катарсис. Амортизационная Сделка была уничтожена.

— Проповедь, — произнес Нане, глядя на стремительно приближающегося Ферми. — Печаль.

Заметив летящий на него с чудовищной скоростью меч, Ферми мгновенно активировал магию.

«Воздушный Щит!»

Вжи-и-их! Вслед за звуком пробиваемых бесчисленных слоев воздуха раздался оглушительный взрыв.

— Кх-х!

— Ферми!

Сариэль резко сменила направление, бросившись к телу Ферми, отлетевшему словно пушинка. Его грудь была изодрана в клочья острым как бритва воздухом и залита кровью.

— Ферми! Ферми!

Она тут же начала использовать заклинание исцеления, и раны стали понемногу затягиваться, а кровотечение остановилось.

— Чего шумишь? — поморщившись от боли, прохрипел Ферми. — Просто кожу содрало. Внутренности целы, так что жить буду. В любом случае, передача магии завершена.

Сариэль ошеломленно уставилась на него.

— Почему ты... не умер? Нет, я не о том. В смысле, ты с самого начала так и планировал?

— Я же сказал, что никто не умрет. Неужто ты думала, я пойду на рожон, не продумав пути отхода? — Ферми лукаво подмигнул. — Я ведь не такой тупица, как Широн.

— Ха-ха.

«До чего же он невыносимый. И все же…»

Сариэль крепко прижала Ферми к груди.

— Я так рада.

Наконец, волна времени полностью утихла.

— Ха-а.

В памяти Широна запечатлелась информация о его окончательном прошлом и будущем человечества, слитых воедино с настоящим. По своему эффекту это было равносильно тому, как если бы всё человечество разом применило Взрыв Времени.

— Широн.

Двое, кто управлял мнимым временем с помощью тахионов, теперь знали всю исчезнувшую историю.

— Нане.

Яхве и Будда встретились взглядами.

— Ты все-таки пришел.

— Прекрати это. Мы прошли через столько жертв, чтобы добраться сюда. Я защищу этот мир.

— ...Так ты сказал.

Нане оглядел поле боя. Человечество по-прежнему было разделено на добро и зло, продолжая сражаться друг с другом.

— Но сколько их? Сто человек? Тысяча? Для меня они всего лишь спящие файлы, Широн. Когда они проснутся, то, возможно, возненавидят тебя за то, что их использовали, словно марионеток.

— Мне все равно. Конечно, ты прав, и поэтому ты хочешь закрыть этот мир, но право выбора остается за нами. Если они хотят остаться, они останутся.

— Да. Закон и сердце, здесь нет места компромиссам, — взгляд Нане потемнел. — Теперь наши силы равны. Только ты и я. Давай примем решение, находясь в идеальном состоянии.

Широн кивнул. И в следующее мгновение Яхве и Будда медленно начали подниматься в небо. Это была последняя битва между пустотой и любовью.

* * *

Железный Полюс.

Пока все остальное возвращалось на свои места, пространство вокруг Железного Полюса оставалось пустым. Дул пустынный ветер, и были лишь гоблин и тело женщины, прислонившееся к его плечу. Гул. Гул. Гул. Гул. Как амплитуда струны затухает от периферии к центру, так и здесь волны времени все еще продолжали действовать. Время ускорялось. Хруст. Хруст. Тела гоблина и женщины, иссохшие, словно мумии, начали искривляться и переплетаться друг с другом. Так прошло десять, двадцать лет... В стремительном потоке времени они постепенно уменьшались, проникая в землю. Тридцать, сорок лет... Пробился крошечный росток, который начал тянуться вверх, словно вбирая в себя дыхание ветра. Когда прошло пятьдесят, шестьдесят, а затем и сто лет... На месте Железного Полюса возвышалось одно огромное, пышное, раскидистое дерево.

— Кидо.

Это был не язык.

— Да?

Коммуникация цветочной расы — Сотворение Малого Мира.

— Похоже, мы перевоплотились в дерево. Придется нам задержаться здесь еще какое-то время.

— Ха-ха. Точно.

— Что это за реакция? Тебе не нравится, что мы стали одним целым?

— Нет. Просто кое-что вспомнилось. Я совсем забыл, но сейчас вдруг вспомнилось.

— Что именно?

— Когда я был гоблином, я встретил одного астролога. Знаешь, что она предсказала мне? Она сказала, что я иссохну от любви, искривлюсь и сгнию.

— Ха-ха! Значит, она все-таки видела будущее.

— Но сейчас, когда я думаю об этом, мне кажется, что тот астролог была шарлатанкой.

— Почему? Ведь довольно похоже на правду.

— Ну... вроде того.

На Древе Жизни одно за другим начали созревать плоды.

— Просто теперь меня не мучает жажда.