Адам, а точнее, подключенный к Ричарду Мозг, послал сигнал.

— Моя роль окончена. Теперь можешь отключить питание.

— Ты уверен?

И пусть его тело давно стало машиной, в душе он оставался человеком, а потому Ричард не удержался и переспросил.

— Я увидел всю жизнь Лилит, так что мне тоже нет смысла здесь оставаться. Я просто выполнил свой долг перед этим миром. По крайней мере, мне хотелось защитить то, что оставил после себя Гофин.

— Ты проснешься во внешнем мире?

— Не знаю. Пока работает так называемое Недостающее Звено, не узнаешь, пока не окажешься там.

— А что, если проснешься? Ты ведь мог бы помочь этому миру. Все-таки это мир, в котором ты жил.

— Как знать, — Мозг на мгновение задумался. — Честно говоря, я не уверен. Любой, даже самый прекрасный сон, быстро меркнет перед лицом реальности.

— …Наверное, так и есть.

— А что насчет тебя? Если Широн победит, в этом мире больше не останется Бога.

— Ну, тогда и мне придется отключить питание, разве нет?

— Отказываешься от шанса стать Богом?

— Ха-ха, — Ричард усмехнулся. — Ведь Бог существует лишь ради людей…

— Мне пора, — Адам произнес слова прощания.

— Да. Пусть… — послышался звук падающего напряжения. — …Это будет хороший сон.

Мозг, до этого мерцавший синими искрами электричества, погрузился во тьму.

* * *

Добро и зло, пустота и любовь сошлись в жестоком столкновении.

— Гр-р-а-а-а!

Под объединенным натиском человечества Хавиц начал отступать. Однако его форма становилась все более причудливой. Нижняя половина его тела расплавилась, намертво сливаясь с землей, а в черной верхней части непрерывно вращалась сама вселенная.

— Я ни за что не проиграю! Я никогда не сдамся!

«Правда ведь, мама?»

Земля, с которой слился Хавиц, задрожала, словно водная гладь, и из нее вырвались сотни рук.

— Кх!

Как только одна из них схватила Сунь Юджон, Хавиц с жутким воем впечатал ее в землю.

— Гр-а-а-а-а!

Невыносимая боль пронзила тело Сунь Юджон, и ее плоть начала стремительно обугливаться.

Гаольд нахмурился.

— С ума сойти.

Уж лучше бы его разум пребывал в хаосе, как раньше, — теперь же само его существование превратилось в чистый хаос.

* * *

Величайшая Звезда и Лета вошли в секретную комнату Ричарда.

— Он вышел из-под контроля, — сказала Лета с мрачным лицом, заметив Хавица на включенном перед ними мониторе. — Так называемый Скрытый Код — это метакод, который по умолчанию не должен применяться к основному коду. Это мастер-язык, управляющий процессами еще до того, как мир был материализован.

Величайшая Звезда добавила: — И именно это образует потусторонний мир.

— Верно. Сатана — это, по сути, центральное управляющее устройство, контролирующее исходный код потустороннего мира. И хотя право окончательного подтверждения принадлежит Богу — ядру пяти великих систем, сейчас Хавиц бездумно злоупотребляет божественными полномочиями.

— Разве это возможно? — спросил Ричард.

— Вполне. Если речь идет об Иллюминатах. Даже я, будучи Администратором, не имею доступа к сферам, лежащим за пределами Бога. Я могу лишь строить догадки на основе данных. Должно быть, у него чрезвычайно высокий уровень допуска даже среди Иллюминатов. Иначе он не смог бы так легко менять протоколы безопасности Бога.

Горько усмехнувшись, Величайшая Звезда произнесла: — У Хавица… отключилось Недостающее Звено.

— Вряд ли он сделал это по собственной воле. Но и кто-то другой не смог бы провернуть подобное. Это не нормальная синхронизация. Он — нелегальный Пользователь. Сигнал Недостающего Звена изначально был слишком слаб.

Ричард наблюдал за битвой Сатаны.

— Он и вправду лишь ребенок? Слишком уж неумело и интуитивно он обращается с кодом.

— Хоть Хавиц и прожил здесь больше сорока лет, с ослаблением Недостающего Звена наружу лезет его истинная натура. Конечно, опытный Пользователь не стал бы так грубо обращаться с кодом, но опытный Пользователь и не устроил бы такого безумия, верно? В этом нет ни малейшего смысла, к тому же атака на мир, где находятся подключенные Пользователи, приравнивается к тяжкому преступлению.

Величайшая Звезда спросила: — Может ли неопытность Хавица стать нашей лазейкой к победе?

— Вряд ли, — в голосе Леты сквозил пессимизм. — Пусть он и неопытен, но в его руках — власть Бога. Даже если найдется человек, постигший все пять великих систем, есть огромная разница между тем, кто только растет, и тем, кто использует уже готовое абсолютное могущество. Как и предрекали Террафорс, битва добра и зла завершится победой зла. Даже если любовь одолеет пустоту, и этот мир уцелеет.

— Любовь и пустота…

Ричард переключил изображение на экране. Широн и Нане яростно обменивались ударами, сохраняя между собой дистанцию в четыреста километров. Для обычного человека это невообразимая расстояние, но, учитывая их скорость, они находились буквально на расстоянии вытянутой руки.

— Силы равны, — на этот раз заговорила Величайшая Звезда. — Если Хавиц нарушил законы Бога, то Нане — и есть само воплощение этих законов. А значит, он — абсолютная правильность.

— Ситуация весьма запутанная. Даже если победит Широн, но при этом победит зло, это обернется невыносимыми страданиями для Пользователей. И тогда, без сомнений, их придется эвакуировать.

— Вот почему у нас есть Террафорс.

Когда Ричард вновь сменил ракурс камеры, Лета ошеломленно замерла.

— А это еще что такое?

Корабль, который должен был перезагрузить историю человечества, летел, опасно кренясь из стороны в сторону.

— На борту Иллюминаты. Похоже, они разорвали Недостающее Звено прямо в реальном мире. В таком случае, согласно правилам Пользовательской автономии, их невозможно наказать. Конечно, познав внешний мир, вряд ли станешь цепляться за этот. Но зачем они это делают? — сказала Величайшая Звезда.

Ричард высказал свою догадку: — Должно быть, в этом мире осталось что-то важное для них. В конце концов, насколько мне известно, из всей мультивселенной лишь в эту вселенную поступил сигнал Гофина.

— Все пропало — Лета в отчаянии схватилась за голову. — Эта вселенная превратилась в хаос. Как одному из Администраторов, мне невероятно стыдно.

— Похоже, правосудие свершить не удастся. А значит, исход решится в плоскости добра и зла, пустоты и любви. Как Администратор системы, каким вы видите финал?

Лета покачала головой.

— Этого не сможет вычислить даже Бог. Добро, зло, пустота и любовь — это лишь направления на компасе. Четверо, достигших абсолютного предела, просто указывают в разные стороны. А то, что вращается в самом центре, это всего лишь…

Величайшая Звезда продолжила: — Сердце.

И лишь человеку решать, куда укажет стрелка.

* * *

Планета сейчас напоминала ядро, закутанное в клеточную мембрану. Внешняя оболочка из антиклеток, сгорая в лучах солнца, извергала колоссальные объемы газа. Ш-ш-ш-ш-ш-ш! Каждую секунду в огне гибли триллионы организмов, но они делились с еще большей скоростью, отчего клеточная мембрана становилась лишь толще. Солнечный свет, многократно преломляясь в слизистой толще и освещая мир, стремительно тускнел.

— Широн!

Под этим серым, затянутым пеленой небом…

— Нане!

Яхве и Будда вели ожесточенный воздушный бой, летая на скоростях, превышающих 40 махов.

«Фотонная Пушка!»

В зависимости от угла виража дистанция между ними то сокращалась до 400 километров, то разрывалась до 1200.

— Проповедь.

В самом эпицентре этой битвы скрещивались десятки тысяч вспышек и столько же сотканных из света мечей. Бум! Бум! Бум! Бум! Взмахнув крыльями из чистого света, Широн уклонился от сияющих клинков, летящих из-за самого горизонта.

Самого Нане не было видно, но его Проповедь говорила вместо него.

«Нет, Нане».

Нельзя все заканчивать вот так.

«Будет больно. И никто не сможет взять эту боль на себя. Возможно, в какой-то момент захочется просто умереть».

Ведь Широн тоже прожил такую жизнь.

«Но ведь мы живем дальше. И пусть это приносит лишь боль…»

Божья Длань — Фотонная Пушка.

— Впереди может быть сколько угодно счастливых дней!

Огромная, подобная солнцу вспышка в мгновение ока преодолела 700 километров и настигла Нане. Нане сложил ладони в молитве.

— Падение! Раскрытие! Построение! Дрожь! Разрыв! Раскол! Предел! — гармония его Проповеди обернулась колоссальным мечом, вдребезги разнесшим Фотонную Пушку. — Тяжесть! Жар! Пустота! Скорбь! Храбрость! Слезы!

Следом вибрирующий клинок размножился на число своих колебаний и был выпущен в атаку.

— Да.

Нане тоже это понимал.

«Наверняка с самого рождения случались и счастливые мгновения. Выступление уличного шута или тепло руки возлюбленной. Но в это же время кто-то другой голодает. Подвергается насилию! Умирает от болезней! Погибает без всякой на то причины!»

Натиск Нане стал еще яростнее.

— Ради одной капли счастья, которая, быть может, никогда и не выпадет на их долю!

Если участь всех живых существ — безропотно терпеть невыносимые муки, ожидая подачки с открытым ртом…

— Разве не правильнее отбросить алчность и мирские терзания, выбрав безмятежность небытия вместо жестокой иллюзии счастья?

Безжалостная Проповедь рванулась вперед. Оглушительный грохот разорвал небеса. Там, где должен был находиться Широн — прямо над Южным Эймондом, — прогремел чудовищный взрыв. Жители Южного Эймонда со смесью ужаса и благоговения наблюдали за дождем из клинков. Мечи Проповеди сияли так ярко, что за этим светом невозможно было разглядеть, как они пронзают Широна.

— Я… Яхве…

Люди все понимали. Они знали, что в последней регрессии Широн с безграничной любовью принял на себя грехи всего мира.

— Фу-у-ух.

Дым в небе рассеялся, и Широн, окутанный сиянием Миракл Стрима, тихо произнес: — Нане.

Компромисс все равно невозможен.

— Не нам это решать.

* * *

— Ке-ке-ке!

Хавиц продолжал бесконечно эволюционировать.

Гу-у-ул… Поле Смерти расползлось во все стороны, и бойцы сопротивления забились в агонии, заживо обращаясь в пепел.

— А-а-а-а-а!

Хавиц, вмещающий в своем теле целую вселенную, широко раскинул руки и провозгласил: — Я — бог! Я могу творить все, что пожелаю!

«Правда ведь, мама?»

Если бы не Визард, он бы уже давно стер этот жалкий, раздражающий мир в порошок.

— В атаку! Не останавливаться!

Пусть схватка с Хавицем и приносила невыносимые страдания, армия сопротивления не отступала ни на шаг.

— Кх-х-х!

Боль! Боль! Сплошная боль! На грани между истинным и ложным даже понятия добра и зла окончательно утратили свой смысл.

— Терпите! Держитесь! Мы сможем победить!

Лишь агония служила единственным доказательством реальности происходящего.

— Хавиц!

Тысячерукая Гуаньинь Миро обрушила 120 миллионов по Хавицу. Гр-р-р-р-р!

— Верую в бога!

Эден молитвенно сложила ладони, растягивая колоссальный защитный барьер на всю округу.

— Кажется, сработало!

Но стоило Хавицу вновь обрушить обе руки на землю, как по полю разошлась еще более мощная волна муки. И пока человеческие крики расходились концентрическими кругами, Гаольд бросился в атаку.

«Не смей смеяться».

Гаольд изо всех сил оттолкнулся ногами от земли, а его волосы на ходу начали выцветать, становясь белоснежными.

«Не смей смеяться над людьми».

Прекрасно осознавая, какая невообразимая боль ждет его впереди, он сделал навстречу ей еще один шаг.

Отчаянные вопли людей, изо всех сил цепляющихся за жизнь, были по-своему прекрасны.

— А-а-а-а-а!

— Гаольд!

Чудовищное атмосферное давление обрушилось на землю, расплющивая лицо Хавица в лепешку.

— Бо-о-ольно-о-о!

Бум! Бум-бум-бум! Под бесконечными ударами Воздушного Пресса Каннан до крови прокусила губу, едва сдерживая слезы.

«Ему ведь так больно».

Жизнь билась в конвульсиях. Само существование содрогалось, словно брошенное в кипящий котел добра и зла, пустоты и любви.

«Плевать на боль…»

Глаза Гаольда закатились так, что остались видны лишь белки.

— Это всего лишь нервные импульсы.

— Не неси чушь!

И тут до Хавица наконец дошла истинная суть Гаольда.

«Чем сильнее боль, тем он могущественнее. И…»

Предела его боли попросту не существует.

«В таком случае».

В глазах Хавица разверзлись белые дыры, и ослепительно-белый луч ударил прямо в землю.

— Код боли 17 (тестовая версия).

Над землей поднялся раскаленный пар, и разразилась боль, которой не существовало в этом мире.

— А-а-а-а-а-а!

Защитный барьер Эден расплавился, и человеческая плоть начала покрываться жуткими волдырями.

— Вы правда думали, что сможете победить?! Решили, что раз вы правы, раз вы на стороне добра, то для демонов не найдется святыни?! — Думали, что сможете одолеть Бога?!

Гигантская рука Хавица сжала Гаольда, и в его мозг хлынула невыносимая боль.

— Кх…

И последовавший за этим вопль…

— А-а-а-а-а-а-а!

Был настолько жутким и леденящим душу, что у всех, кто его слышал, кровь стыла в жилах. Заливаясь слезами, Миро бросилась к нему.

— Гаольд!

Даже из глаз воплощения Тысячерукой Гуаньинь, заполнившей собой все небо, текли кровавые слезы. 210 миллионов ударов. 370 миллионов… Ужасающая боль, пропорциональная количеству попаданий, через воплощение хлынула прямо в Миро.

«Гаольд… Ну почему нам выпала такая тяжкая доля? Разве мы не можем просто жить, как все нормальные люди?»

«Миро», — Гаольд, бьющийся в агонии в руке Хавица, ответил ей мысленно. «Жить — значит испытывать боль. Каждый из нас несет свой собственный груз».

«Хочешь сказать, нам не больнее, чем остальным?»

«Давай просто верить в это».

Ведь если отвергнуть даже эту мысль…

Собрав остатки воли, Гаольд изо всех сил усилил боль.

— А-а-а-а-а!

«Что тогда вообще останется в нашей жизни?»

Б-б-у-у-у-м! Под безумным давлением Воздушного Пресса тело Хавица начало медленно расплющиваться.

— Кх-х-х-х…

Пока наконец с тяжелым стуком не рухнул ниц прямо к ногам Гаольда.

— Гр-р-р…

Повстанцы, чьи тела местами обуглились, ошеломленно уставились на эту сцену.

— Га… Гаольд.

Стоящий в самом эпицентре Гаольд пошатнулся, его вырвало кровью, после чего он медленно повернул голову. Его взгляд был абсолютно расфокусирован, а из всех отверстий на теле хлестала алая кровь.

— Эй…

Увидев залитое слезами лицо Миро, которая даже не пыталась их вытереть, он хрипло усмехнулся.

— Надо же… дожил до того дня, когда ты плачешь из-за меня.

«Мой идеал».

— Гаольд…

Сердце Миро замерло.

Мутный от болевого шока взгляд Гаольда вдруг начал стремительно проясняться. Это был взгляд человека, принявшего окончательное решение.

— Оставляю все на тебя.

Миро неосознанно замотала головой, но Гаольд уже перевел взгляд на Хавица.

— Сказать тебе, почему ты не можешь пошевелиться?

— Гр-р-р! Ты…

— Чтобы победить меня, тебе должно быть больнее, чем мне.

Его голос звучал пугающе спокойно, хотя лицо непрерывно дергалось от нервного тика.

Миро охватил панический ужас.

— Гаольд, постой!

— Все в порядке.

Его тело содрогалось так, словно готово было вот-вот разорваться на куски, но Гаольд через силу улыбнулся.

— Боль — штука одинокая.

Ее не разделишь с другим, не переложишь на чужие плечи.

«Если честно, я и сам не знаю. Насколько сильно мне сейчас больно. Я никогда не измерял чужую боль, да это и невозможно. Но в одном я уверен точно».

Будь то сильный человек или слабый — тот, чье сердце стремится к добру, всегда наделен обостренным чувством долга.

«Поэтому…»

Все они несут по жизни груз, который им не по силам.

— Нет! Гаольд!

Миро с протянутой рукой бросилась к нему, а Гаольд, готовясь к неизбежному концу, медленно прикрыл глаза.

— А потому и мне…

Усиление боли — бесконечность.

— …совсем не больно. Воздушный Пресс.

Стоило заклинанию активироваться, как тело Гаольда с глухим стуком провалилось глубоко под землю. В то же самое мгновение Величайшая Звезда внезапно согнулась и схватилась за голову.

«Сильнейший за всю историю».

Лета содрогнулась, глядя на нее, словно предвидя то, что должно было вот-вот произойти. А затем Величайшая Звезда истошно закричала.

— А-а-а-а-а-а!

Чудовищная вибрация сконцентрировалась в одной точке, и Ричард увидел на экране огромный огненный столб.

«Абсолютный предел, который возможно достичь в этом мире. И мощь магии, рождающаяся из этой боли…»

Сатана держался из последних сил.

* * *

Ланстин спел, должно быть, тысячи песен, а сыграл и того больше.

Дз-з-з! Дз-з-з-з!

Божественная Трансценденция все еще действовала, но у Ланстина больше не осталось песен.

«Повторяться нельзя».

Иначе контроль начнет ослабевать.

«Но мы все равно выстояли».

И было некой иронией в том, чье именно лицо всплыло в его памяти перед неминуемым концом.

«Паниер».

Треть всех сыгранных им мелодий была написана в те времена, когда они работали вместе.

«А ведь я думал, что больше никогда к ним не вернусь».

Но стоило заиграть, и оказалось, что они не так уж плохи… нет, напротив — они пришлись ему по душе.

«Наверное, он все знал с самого начала».

Этот человек.

Лин больше не могла петь, ее голосовые связки, которые она берегла как величайшее сокровище, были полностью разорваны и не могли издать ни звука.

«И к чему было все это упрямство?»

Ведь все эти переживания, все это прожитое время — именно они сделали ее той, кто она есть сейчас.

«Если бы только я поняла это немного раньше».

Ланстин едва заметно улыбнулся, и гитарная мелодия плавно сменила свой мотив. Почувствовав эту перемену, Лин посмотрела на него глубоким, умиротворенным взглядом.

— О-о-о… О-о-о… — запел Ланстин. — О-о-о… О-о-о…

В этой мелодии из восьми тактов не было ни единого слова, но ее звучание разительно отличалось от всего, что он играл до этого. Она посвящалась его дочери, жене, Паниеру… и всему миру, на который он так долго держал обиду.

— О-о-о! О-о-о!

Это была его истинная душа, воплощенная в звуке. И когда голос Ланстина, пробившись сквозь пелену антиклеток, разнесся по свету, произошло чудо.

— Что это?

Множество людей одновременно подняли головы к небу. Эта музыка проникала даже глубоко под землю, где прятались уцелевшие. Песня, в которую было вложено все сердце без остатка.

— О-о-о… О-о-о…

Уголки губ Паниера, слышавшего всю музыку Ланстина от самого ее начала, дрогнули в улыбке.

«Да, вот она — твоя настоящая душа».

— О-о-о… О-о-о…

Глубоко затянувшись сигаретой, Паниер посмотрел в потолок и тихо пробормотал: — …И куда же я спрятал тот контракт?

Песня закончилась. То ли почувствовав полное удовлетворение, то ли по иной причине, Ланстин снял Гитару — свой бессменный альтер эго — и бросил ее на землю. Оставалось лишь дождаться полномасштабной атаки антиклеток.

Спокойно наблюдая за тем, как с неба обрушивается дождь из бесчисленных клеток, Лин повернулась к нему. Они уже все сказали друг другу. Слова были не нужны — они просто обнялись, слившись в глубоком поцелуе. А затем… Г-р-о-о-х-х! Селл Бастер выжег землю дотла.

* * *

Зона поражения Воздушного Пресса.

Благодаря отчаянной защите Величайшей Звезды потери армии сопротивления оказались не столь катастрофичны.

Сирано недовольно проворчала: — Сумасшедший ублюдок. Велел нам не подходить, а сам решил стереть с лица земли целый город?!

— Как бы то ни было, это определенно самый мощный взрыв в истории. Будем надеяться, что с Сатаной покончено, — ответил Руфист.

Пока что не было заметно ни малейшего движения.

— У нас огромные проблемы!

К ним подбежали Нейд и Ируки, сражавшиеся с демонами в другом месте.

— Что случилось?

— Небо… Посмотрите на небо!

Только когда дым рассеялся, они смогли разглядеть нависшие над ними антиклетки

— …Вот оно что.

Судя по их количеству, продержаться не удастся и часа.

— Ируки!

Прямо в воздухе сгустилось пламя, и из него появилась Эми, принявшая облик Воплощения Огня.

— Музыка затихла! Они вот-вот начнут вторжение!

— Мы это и сами понимаем. Но что мы…

— Я попробую их задержать.

Раз уж клетки сгорали в солнечных лучах, пламя Эми наверняка тоже сработает.

— Ты хочешь остановить все это?!

Окинув взглядом небосвод, Эми и сама почувствовала головокружение.

— Полностью остановить их я не смогу. Но я растяну пламя тонким слоем, создав нечто вроде фильтра. Если сожгу хотя бы семь из десяти, мы уже выиграем время.

Ируки кивнул.

— Тогда мы с Ферми попытаемся найти другой выход. Держись так долго, как только сможешь!

— Поняла!

Взмыв в небо, Эми увидела, как клетки каскадом обрушиваются вниз, начиная прямо от Северного полюса.

— О боже…

Однако ее воплощение достигло того уровня, когда она смогла вобрать в себя сущность солнечного феникса.

— Как можно дальше и как можно шире.

Ее плоть превратилась в гигантский огненный занавес, начавший накрывать планету.

* * *

Услышав грохот взрыва, устроенного Гаольдом, Икаэль посмотрела в сторону Дельты.

«Ужасающая мощь».

И это с учетом защитного барьера, возведенного Величайшей Звездой.

— Если желаете убедиться лично, я обеспечу вашу безопасность, — сказал Ашур.

В этот миг пространство исказилось, и, переступив границу миров, перед ними появилась Соным.

— Ангел, это срочно.

Позади нее стояли смуглокожая женщина и мужчина, сжимающий в руке меч. Это были Майя и Кайден.

— Скоро Селл Бастер вторгнется на землю. Мы обязаны принять меры до того, как это случится.

Выслушав Соным, Икаэль спросила: — И у вас есть план?

Майя заговорила первой.

— Мой друг Ферми… В общем, мне передали, что я должна спеть вместо Гитармана.

— Спеть?

Насколько было известно Икаэль, песня, до сих пор сдерживавшая антиклетки, являлась магией.

— Сможешь ли ты сдержать их?

Майя покачала головой.

— Нет. Но Богу не нравится все происходящее. Ферми сказал, что видел фрагменты будущего. Хотя, судя по всему, сейчас оно уже другое.

Икаэль окинула взглядом поле боя.

«Уриэль…»

Что бы она ни сделала, это станет продолжением воли Уриэля.

— Считаете, моя помощь вам будет полезнее, чем от поддержки тех, кто сражается на передовой?

— Да. Это под силу только вам, госпожа Икаэль.

— …Что именно я должна сделать?

Майя твердо посмотрела ей в глаза.

— Усильте мою песню.

Чтобы она разнеслась по всему миру.

* * *

Дым от взрыва рассеялся, и бойцы сопротивления, увидев то, что парило в небе, впали в отчаяние.

— Кха-ха-ха-ха!

От его прежнего облика не осталось и следа — теперь это был гуманоидный силуэт с белоснежной, как хлопок, кожей.

— Так называемый базовый тип.

— На нем ни царапины?!

И хотя сам этот факт ввергал в пучину отчаяния, Миро и другие мастера мгновенно поняли главное: «Он стал еще сильнее».

— Поняли теперь, жалкие букашки, кто я такой?! Я — бог, которому подвластно все! — Хавиц раскинул руки, и по его белоснежной коже скользнули бугры, напоминающие рыбьи глаза.

— Код бедствия 23 (Тестовая версия).

Его плоть начала стремительно раздуваться, превращаясь в омерзительного монстра, усеянного десятками тысяч глаз.

— Ну, посмотрим…

— Ублюдок!

В следующее мгновение Миро, в чьих глазах пылала ненависть, в одиночку бросилась в атаку.

* * *

Как только Соным соединила пространство…

Техника магического меча — Блуждающая Вспышка. Меч Кайдена на невероятной скорости разрезал пространство, отбрасывая прочь подступающие антиклетки.

— Скорее!

В отличие от Гитармана, Кайден мог расширять безопасный радиус лишь взмахами своего тонкого клинка.

Двое, чья песня когда-то звучала на весь мир, бесследно исчезли.

«Спасибо вам».

Майя интуитивно почувствовала то место, где они пели.

Икаэль положила руку ей на плечо.

— Начинай. Я не смыслю в музыке, но надеюсь, что твое сердце будет услышано.

Майя кивнула и на мгновение прикрыла глаза. Звуки битвы Кайдена и гул магической передачи, которую готовил Ашур, постепенно отдалялись. Погрузившись в абсолютную концентрацию, она вложила в голос все свое сердце и запела.

— О-о-о… О-о-о…

Это была последняя песня Гитармана.

* * *

Битва между Буддой и Яхве становилась все более стремительной. Траектория их полета опоясывала планету, пролегая над столькими же странами, сколько они посетили за время своего пути. Тормия, Казура, Парас, Вайден, Зейв… и вплоть до самых песков Кашана.

— О Яхве…

Всякий раз, когда небо пронзала вспышка, люди выходили из укрытий и обращали взоры ввысь.

Откуда-то доносилась песня.

— О-о-о… О-о-о…

Мелодия была все та же, но голос принадлежал женщине — он звучал куда мягче и нежнее прежнего.

— Как красиво поет…

Окружающие соглашались.

— Прекрасная песня.

Она трогала за душу. Мгновение спустя кто-то робко подхватил.

— О-о-о… О-о-о…

Следом присоединился еще один голос, затем еще и еще, пока, наконец, в едином хоре не слилась вся улица. От десяти человек к сотне, от сотни — к тысяче.

— О-о-о! О-о-о!

Тормия, Казура, Вайден. Чжэньтянь, Юг, Айрон, Кесия, Якма, Парас…

Услышав голоса, одновременно разнесшиеся по всему миру, Широн и Нане посмотрели вниз.

«Что это?»

Они оба мгновенно поняли, что это отголосок информации о будущем Апокалипсиса, которое теперь было стерто.

«Песня всего человечества».

В том варианте будущего Бог вверг людей в отчаяние, но теперь дилемма Берона была решена.

«Будущее можно изменить», — Широн крепко сжал кулаки. «Если все разом решат прекратить вражду, это желание, словно истинная магия, воплотится в реальность».

Звучит до смешного просто, но за всю историю человечества этого не удавалось достичь ни разу.

— О-о-о! О-о-о!

Раздался голос Мики.

— Обнаружена вероятность активации Системы Ультима. Коэффициент синхронизации: 2%. Количество участвующих субъектов: 54 067 984.

* * *

— Дядя! Дядя!

Каннан, не покинувшая поле боя во время взрыва, в панике бродила вокруг, разыскивая Гаольда. Она нашла его шевелящимся в самом центре огромного кратера.

— Дядя!

Увидев, что его руки и ноги переломаны, Каннан тут же развернулась.

— Я сейчас же позову кого-нибудь!..

— Мне приснился сон, — Гаольд выглядел на удивление умиротворенным. — Я был с ней. Это был такой счастливый сон. Мы построили хижину в лесу: я ходил на охоту, а она готовила. С нами на охоту бегал волк… Славный был зверь, он мне очень нравился.

Каннан грустно улыбнулась.

— …Прекрасный сон.

— А когда проснулся, на сердце стало как-то пусто. Я так тосковал по этому сну. Но так нельзя, — Гаольд перевел взгляд на Каннан. — Ведь если и наша жизнь — лишь сон, то мне придется тосковать еще и по этому месту. Неважно, сон это или реальность, нужно просто жить настоящим, отдавая этому все свои силы.

Каннан, роняя слезы, молча кивнула.

— Да…

Самореплицирующейся мутация. Быть может, именно благодаря сверхчеловеческой воле он смог выдержать столько болевых шоков? И пусть, возможно, он проживет еще не один десяток лет, а может, его конец наступит через считанные минуты… Даже если ему останется жить всего одну секунду, он проживет ее здесь с полной самоотдачей.

— Спасибо тебе.

И Каннан этого было достаточно.

— Не волнуйся.

Гаольд, у которого увеличился болевой порог, теперь чувствовал то же самое, что и обычный человек.

— Мне больше не больно.

Впервые в жизни воздух показался ему таким приятным.