Всё было идеально.

Единогласным решением на собрании акционеров мне наконец-то позволили занять пост генерального директора.

Статьи быстро появились в СМИ.

Все это предсказывали еще три года назад, когда я стал вице-президентом, но реакция в отрасли такова, что никто не ожидал, что я займу пост генерального директора так быстро.

Я специально попросил секретаря Янг принести мне бумажную версию экономической газеты.

Бумажные газеты, от которых еще не выветрился запах типографской краски, — большая редкость в последнее время.

<В нынешней реальности, когда чеболи в третьем поколении то и дело попадают за решетку из-за скандалов и плохого управления и теряют посты генеральных директоров в пользу экспертов по менеджменту, Чон Сонгук, наследник Samjeon Group, — едва ли не единственный выживший. Наконец-то он взошел на трон Samjeon Group.>

Чон Сонгук, занявший трон Samjeon Group, входящей в пятерку крупнейших конгломератов Южной Кореи. Это я.

Завтра кабинет председателя правления Samjeon Group станет моим.

Я бросил экономическую газету на стол.

Затем взглянул на Сеул из окна номера люкс, расположенного на самом верхнем этаже отеля Samjeon.

Всё у моих ног.

Я ослабил галстук и сделал глоток вина.

Сорок лет я шел к этому дню.

Даже рождение в семье чеболей не гарантирует восхождения на вершину: это удел лишь тех немногих, кто прилагает колоссальные усилия. Пришлось пройти через жесточайшую конкуренцию.

Едва я начал лепетать, меня перестали замечать в семье, если я не был лучшим во всём.

Я добивался успеха благодаря своим способностям, поступил в лучший университет страны, учился в Японии, получил степень MBA в Америке.

Мои результаты всегда были наивысшими, чтобы мои глупый младший брат и скорая на лесть младшая сестра не могли за мной угнаться.

Я умело балансировал кнутом и пряником с жадной семьей моего дяди, чтобы удержать их от враждебности, и разгребал последствия выходок двоюродных братьев и сестер.

Я не пренебрегал фиктивным браком по расчету, который помог наладить прочные связи в политических и деловых кругах.

Признанный всеми гений.

Выдающиеся результаты управления компанией.

И даже родственные связи в политических кругах.

Сорок лет я создавал безупречный образ преемника Samjeon Group, которому ни в чем нельзя было отказать.

Поверите ли вы, что я не потратил впустую ни минуты, даже в постели, чтобы удовлетворить свою жену, чьим отцом является влиятельный политик.

Уголки моих губ слегка приподнялись в улыбке.

Сегодня вино особенно сладко.

И сейчас я совершенно один.

Мне вспомнились слова отца о том, что нужно уметь наслаждаться одиночеством, а не делиться радостью с кем-либо.

Трон Samjeon Group — место, где одиночество чувствуется сильнее всего.

Поэтому вместо того, чтобы провести этот вечер с семьей, я предпочел остаться в номере люкс в полном одиночестве.

Я медленно потягивал вино, глядя на раскинувшийся внизу Сеул.

Грудь переполняло волнение.

«Теперь я король Samjeon Group! Король этого мира!»

Колющая боль –.

В груди внезапно возникла боль.

Что это?

Я сделал еще глоток вина и откашлялся.

Бесконечная гонка к собранию акционеров отняла у меня сон больше чем на месяц.

Колющая боль –.

Боль в груди возникла снова.

Я схватился рукой за грудь.

Неужели…

Дурное предчувствие промелькнуло в голове.

Дед, основатель Samjeon Group, тоже внезапно покинул этот мир из-за сердечного приступа.

Я торопливо схватил телефон и набрал номер секретаря Янг.

В тот момент, когда раздались гудки вызова, рука ослабела, и бокал с вином упал на пол. Дегуруру….

Красное вино растекалось по ковру.

– Глава, это секретарь Янг.

В телефоне раздался спокойный голос секретаря Янг.

Не получив ответа, секретарь Янг слегка повысила тон.

– Глава, с вами всё в порядке?

Я ничего не мог сказать, только смотрел, как красное вино растекается по полу.

Веки становились всё тяжелее.

Секретарь Янг ответила на звонок, так что скоро кто-нибудь меня обнаружит.

Только бы дожить до этого момента….

Только бы дотянуть….

Сегодня был поистине идеальный день….

Глава 1

Что это за чувство блаженной неги?

Вероятно, секретарь Янг быстро сориентировалась.

Одеяло из канадского гусиного пуха, мое любимое…, словно обволакивает меня.

Даже тяжесть в плечах исчезла без следа.

Накопившаяся усталость, словно рукой сняло.

Неужели это из-за того, что я наконец-то занял такое желанное кресло председателя правления?

Ну что же, пора на работу.

Председатель правления Samjeon Group, Чон Сонгук.

Сегодня — начало моей, Чон Сонгука, легенды.

Я сладко зевнул и потянулся.

— Ыааа!

Постойте, что это за звук из моего горла?

Вдруг я услышал голос молодой женщины:

— Дорогой, Кыкки потянулся. Подойди сюда скорее.

Кыкки?

Неужели меня… Чон Сонгука, называют Кыкки?

Меня, сорокалетнего, главу Samjeon Group?

Определенно что-то не так.

Я резко попытался вскочить с места, но чьи-то руки крепко и сильно удерживали меня.

На этот раз я услышал незнакомый мужской голос.

— Кыкки так дергается. Этот паренек точно станет футболистом, а?

Одновременно мои глаза широко открылись.

Футболистом? С чего бы вдруг!

Я с рождения думал только о том, как унаследовать компанию!

— [Отпустите меня! Вы хоть знаете кто я такой?!]

Я закричал во всю глотку.

Но в ответ услышал лишь радостный смех мужчины и женщины.

— Дорогой, кажется, наш Кыкки начал лепетать.

— Милая, этот парень просто гений, а? Как ребенок, которому нет еще и ста дней от роду, уже лепечет.

Несколько крупиц информации проникли в мой мозг.

Лепет.

Сто дней.

Гений.

И Кыкки.

Я отчаянно потер глаза руками.

— Дорогой, Кыкки постоянно царапает ручками лицо.

— Милая, разве врач не говорил надевать ему рукавички, чтобы ручками лицо себе не расцарапал?

— Мне кажется, ему некомфортно в них…

— Врач говорил, что в этом возрасте они еще плохо контролируют свои движения, поэтому могут случайно расцарапать себе лицо, что даже опаснее, чем дискомфорт от рукавичек.

— Ладно, папаша Кыкки.

Едва женщина договорила, как на мои руки надели рукавички.

— Ыа… Ыа… Ыааа.

Всё, что я мог произнести.

Мужчина взял меня на руки и начал беспорядочно трясти.

— Кыкки, не плачь. Когда ты плачешь, маме и папе грустно.

Мужчина взял меня на руки и подошел к зеркалу.

— Кыкки, это кто там такой?

И только тогда мой туманный взор смог разглядеть меня.

Пухлощекий младенец.

Ему бы дали от силы сто дней от роду….

И это был я.

Я посмотрел на мужчину.

Мужчина, глядя на меня, беспрестанно улыбался.

— Кыкки, это папа. Видишь папу?

— Ыаа, ыааа!

Я начал отчаянно вырываться, но мужчина (папа?), счастливо улыбаясь во весь рот, крикнул женщине:

— Милая, у нашего Кыкки лепет какой-то особенный. Как будто правда говорит.

— Папаша Кыкки, не говори таких глупостей никому. Дураком выставят.

— Ну и пусть дураком. Кыкки, это папа. Пролей лепет еще раз. Ку-ку!

— Ыаа… Ыаа ыааа!

Если перевести на человеческий язык, это значило:

«Какого черта?!»

* * *

Потянулись унылые дни.

Стоило открыть глаза, как в рот совали бутылочку с молоком.

Когда молоко было выпито до дна, женщина начинала вдумчиво постукивать меня по спине.

В ответ из горла вырывалась отрыжка, от которой пробивало зевота.

Если подгузник становился мокрым или тяжелым, настроение портилось, и чувство раздражения начинало душить.

Тогда я принимался безумно рыдать.

Мама (женщина) сломя голову неслась ко мне, проверяла подгузник, в мгновение ока сдергивала с меня штанишки и меняла памперс.

— У нашего Кыкки даже какашки красивые.

Ха… Сколько месяцев я выслушивал это.

К счастью, мужчина и женщина, которые меня растили, были довольно добры.

Они часто брали меня на руки, беспрестанно целовали в щеки.

Неужели вот это и есть то самое уютное ощущение?

В прошлой жизни я не испытывал чего-то подобного от матери.

Маму из прежней жизни прозвали «железной леди».

Из-за ее стойкости и невозмутимости, которые не могли поколебать никакие бури.

Дочь известного политика, несколько раз избиравшегося в парламент.

Элита, выпускница лучшего университета Кореи, но в силу веяний эпохи заключила брак по расчету с наследником Samjeon Group, моим отцом.

Мой отец был известен как бабник, которого знала вся страна.

Более того, он официально признал одного моего сводного брата и даже жил с ним.

Были и сводные братья и сестры, которых он не признавал публично, еще несколько человек.

Когда они после смерти отца стали требовать разделить акции и имущество группы, я лично занимался тем, чтобы их приструнить самым суровым образом.

Родившись с серебряной ложкой во рту, пусть и наполовину, те, кому не было суждено стать преемниками, оказались слабы и слабым местом нашей семьи.

— Сонгук, запомни все до единой слабости людей.

Так мой дед говорил отцу, а отец — мне.

По примеру отца я выявлял слабости своих сводных братьев и сестер, откупался от них деньгами, которых им хватило бы на всю жизнь, и держал их на поводке.

Конечно, деньги по сравнению с долей в Samjeon Group, которую они могли бы получить в случае борьбы за наследство, были как капля в море, но большинство из них были слишком глупы, чтобы это понимать.

Но даже если находился кто-то посмышленый, юридический отдел Samjeon Group был в десять раз умнее любого одиночки.

В такой семейной обстановке уют был непозволительной роскошью.

Я пожертвовал уютом, но получил в руку деньги и власть, которые недоступны большинству людей на этой планете.

«Как же… было хорошо тогда…»

Я улыбнулся, вспоминая те дни.

— Кыкки, ты что, улыбаешься маме?

Голос женщины вывел меня из оцепенения.

Я нахмурил брови и уставился на женщину.

Эта мама (как ее зовут?) вроде добрая женщина, но почему она постоянно так смотрит на меня?

Папа каждый день уходил на работу утрами и возвращался очень поздно вечерами.

А женщина целый день крутилась вокруг меня, трехголового карапуза.

То, что меня, Чон Сонгука, кто-то нянчит, — это, конечно, закономерно, но разве эта семья настолько нищая, что не может позволить себе даже няню?

Неужели я родился в настолько бедной семье?

Я, Чон Сонгук,?!

Но сейчас, с нечетким зрением и неспособным даже перевернуться телом, не было никакой возможности ничего выяснить наверняка.

Поскольку я переродился, оставалось только ждать, пока мир не станет снова ясным вокруг меня.

* * *

Через какое-то время зрение начало проясняться.

В руках и ногах, которые раньше вяло болтались, начала появляться сила.

Научившись переворачиваться и ползать, я принялся словно исследователь изучать все уголки дома.

И в результате своих «исследований» убедился: я родился в отвратительно бедной семье.

Место, где мы жили, представляло собой квартирку-студию, где спальня не была отделена от гостиной и столовой зоны.

В такой же комнате я жил в университетском общежитии.

Конечно, там я жил один, и жизнь в университетском общежитии служила своего рода постановочным представлением для новостей.

«Старший сын Samjeon Group Чон Сонгук ведет жизнь обычного студента в общежитии Seoul National University. Жест, демонстрирующий приверженность чеболя народу, привлек внимание общественности».

Прожив в общежитии университетский семестр, я тут же оттуда съехал.

И тех однокурсников, которые подобострастно пытались мне угодить, и тех, которые издевательски высмеивали имя Samjeon Group в моем присутствии — всех их я помню, до единого, еще встречал позже на собеседовании Samjeon Group.

Конечно, они были претендентами на вакансию, а я сидел, за столом приемной комиссии, в кресле интервьюера.

— Сонгуки, чем это ты занимаешься?

Мама подхватила меня на руки и принялась гладить по голове и целовать меня в щеки.

Как я выяснил совсем недавно, когда мой слух стал работать как надо, мой папаша работает поваром в какой-то забегаловке.

Женщина до рождения меня работала в офисе, но ей пришлось уйти, чтобы родить ребенка.

Вот она, жизнь простого народа, о которой я только слышал.

Но еще большую тревогу вызывало то, что, вот так ползая по полу этой крошечной квартирки, я понятия не имел, какой сейчас год.

Телевизор постепенно начинал проступать в смутном зрении, но до него еще никак было не добраться.

Но я не Чон Сонгук, чтобы сдаваться так просто.

Заметив телевизор, я начал усиленно подгребать животом вперед, собрав для этого все силы, на какие был способен трехголовый младенец!

Мне необходимо было срочно понять, какой сейчас год, и всё ли в порядке с моей Samjeon Group.

Практически ни дня не проходило без упоминания Samjeon Group в новостях.

На худой конец, в конце любой новостной передачи всегда проскальзывало что-нибудь о бейсбольной, волейбольной или баскетбольной команде Samjeon Group.

Потратив целую неделю на осознание того, что в доме просто нет пульта от телевизора, я опираясь всем телом постепенно подталкивал подушку к тумбе, на которой стоял телевизор.

Рассчитывал на то, что получится оттолкнуться от подушки, встать на ноги, схватиться за подставку под телевизор и как-то умудрится к нему подступиться.

Тонкие короткие ручонки протянулись было насколько хватило сил к кнопке включения питания на телевизоре.

— Уси…лие!

— Кыюки, тебе тоже скучно, пока папы нет дома?

Женщина взяла меня за туловище и подхватила на руки.

— [Не нужен мне твой папаша! Мне новости посмотреть надо! На новости посмотрю – и папаша сразу появится!]

— Наш Кыкки тоже папу ждет, скучает?- ласково приговаривала она.

Ну и напрасно. Мой язык она не понимала.

Мама (женщина) принялась трясти меня на руках.

Не знаю, что такое с нами младенцами делается, внутренности чуть не выпрыгивают, а мне вдруг стало так весело?

Я сам того не помню, как разразился звонким детским смехом «кар-кар».

— Интересно, в кого наш Кыкки такой очаровательный?

-[Деньги появятся — все лица-морды переделать можно! Мои бывшие все поголовно пластику делали. Кстати, Ким Мира слыхали? «Настоящая красавица от природы», да-да, эта Мира. Так вот, эта Мира себе разве что пальцы на ногах не перекроила!]

Чёлк —.

В замке входной двери тяжело повернулся ключ.

Понятно кто, идет-едет… Наверное, мой папаша вернулся. Как обычно явился с опозданием.

Дверь отворилась, и папа ввалился в дом, неся в руках очередные объедки. Похоже, что-то сварганил из очередные объедки. Похоже, что-то сварганил из остатков еды.

— Кыкки наш еще не спит! Соён, ты тут одна заскучала?

— Да что ты, мне с Кыкки совсем не скучно. Дорогой, а это что?

— Гольбэни́ (острая улитка по-корейски), твои любимые, принес. У них как раз сегодня срок годности заканчивается, после работы осталось немного.

— Обалдеть! Дорогой, а может, соджу́ по рюмашке выпьем?

— А давай!

[Вот здорово! С такими гольбэни, у которых срок годности на исходе, точно кони двинешь. А ты хоть у хозяина забегаловки спросил, можно их забрать?]

Папаша посмотрел на меня и глуповато улыбнулся.

— Кыкки, ты папу ждал?

[Фу, как приторно. Мужик мужику такое говорит.]

— Соён, да он точно папу заждался!

[Ага, размечтался.]

Мамаша засмеялась и начала накрывать на стол для соджу.

Вид холодненькой соджу аж слюнки потекли.

Вообще-то, я предпочитал вино со своего виноградника в Напа-Вэлли, в Калифорнии.

Вкус настоящего вина этим простолюдинам никогда не понять….

Глоть.

[Ну и громко же слюни глотаю! Прямо стыдоба.]

Как только тело стало младенческим, так сразу и поведение стало ребяческим. Инстинкт самосохранения, что ли…

— Ой, да наш Кыкки проголодался, вон пальчик сосет!

В тот же миг в рот мне засунули бутылочку с молоком.

— Папа с мамой соджу будут пить, а Кыкки молочко. По-честному же?

[По-честному — это если бы вы со мной соджу пили!]

Но это всё только мысли вслух.

Мама и папа с удовольствием опрокинули по рюмашке соджу.

— Соён, ну никто в мире не готовит гольбэни вкуснее, чем ты!

— Соён, а может, когда-нибудь у меня будет своя забегаловка, где я буду готовить такие вкусные гольбэни?

— Конечно, будет! Я же говорю, твоя еда — самая вкусная на свете!

— Соён, прости, что привел тебя сюда, еще и Сонгука этого родили… Денег нет ни гроша, извини меня.

— Да что ты такое говоришь! Я Сонгука чуть подращу и тоже пойду работать, не переживай.

Меня, кстати, звали так же, как и в прошлой жизни — Чон Сонгук.

Но жизнь моя изменилась на 180 градусов.

В прошлой жизни я был старшим сыном Samjeon Group.

А теперь… родился в нищете, хоть глаз выколи.

Мамаша, еле сдерживая слезы, налила себе еще соджу.

— Если ты будешь так усердно работать, мы обязательно разбогатеем. Когда-нибудь и мы купим себе квартиру, как у людей, и машину, да?

— Соён, я буду работать еще усерднее.

Папаша тоже поджал губы и, видно было, тоже еле сдерживает слезы.

А я отвернулся, выпустил тихий вздох.

Вот чего они не понимают.

Бедность порождает только бедность.

Особенно когда рожают детей, не имея за душой ни гроша, выбраться из этой ямы нищеты становится еще труднее.

Мамаша посмотрела на меня с жалостью.

— Кыкки, прости, что мама с папой такие бедные. Но мы с папой будем очень стараться, чтобы ты учился чему хочешь, и чтобы у тебя было всё, что ты захочешь.

В груди вдруг кольнуло.

Неужели и в этой жизни меня настигла наследственная болезнь?

Но почему-то вдруг защипало в глазах.

Неужели я растрогался от этих убогих слов? Я, Чон Сонгук?

Единственный, кого называли «разумом» среди корейских чеболей?

Я замотал головой.

— Соён! Смотри, наш Кыкки, кажется, понимает, что ты ему говоришь! Вон, глазки покраснели!

— Ой, правда! Дорогой, может, наш Кыкки и правда гений? Ты же в школе все время получал стипендию за отличную учебу.

— Соён, давай сделаем всё, чтобы наш Кыкки получил лучшее образование, какое только возможно.

Кхм. Мужчина шмыгнул носом.

— Дорогой, не плачь.

— Да нет, это… Просто слезы сами текут… Соён, давай лучше телевизор посмотрим.

Мужчина, смутившись, вытер глаза тыльной стороной ладони и потянулся к телевизору.

Неужели наконец-то включат телевизор?!

Я замер в предвкушении, уставившись на экран.

Как только мужчина нажал на кнопку включения, пошли последние новости дня.

На экране появилось знакомое лицо.

Старик в инвалидной коляске, в надвинутой на глаза шляпе.

Это же первый председатель Samjeon Group, мой дед!

[Дедушка! Дедушка! Это же я, Сонгук!]

Я пополз на животе к телевизору.

Папаша подхватил меня на руки.

— Сонгук, видишь этого дедушку? Это же один из пяти самых богатых людей в Корее. Но его арестовали за то, что он давал взятки чиновникам, деньги в коробках из-под яблок носил. Плохой он человек. Сонгук, ты вот когда вырастешь и много денег заработаешь, таким, как он, быть нельзя, понял?

[Тьфу ты, ну и бред.]

Я только цокнул языком.

Вот оно, мышление обывателей.

Иллюзия, что, если жить честно, тебя будут уважать и деньги сами собой появятся.

Мир — это помойка.

И если в этом дерьме пытаться остаться чистеньким и благородным, то тебя просто заклюют.

Дед тогда после нескольких судебных заседаний получил всего два года тюрьмы.

И то, его выпустили по особому помилованию уже через три месяца, под предлогом того, что отсутствие председателя наносит ущерб Samjeon Group и негативно влияет на экономику Кореи.

После того случая дед перестал пользоваться полюбившимися ящиками из-под яблок и нашел новые пути для взяток.

Такие, чтобы никто не поймал.

Различные общественные организации и спонсорство.

На первый взгляд — благотворительные фонды, но на самом деле — прачечные для отмывания денег для высокопоставленных чиновников.

Я снова уставился на новости.

Чтобы вызвать сочувствие у публики, дед заставил меня, внука-первенца Samjeon Group, катить эту инвалидную коляску, хотя мне было всего десять лет.

Значит, сейчас 1992 год.

Я поспешно перевел взгляд на мальчика, катящего коляску.

[Это же….]

У меня отняло дар речи.

Мальчик, толкающий коляску деда, был не кто иной, как мой младший брат Чон Тэгук, самый тупой и жадный из всех моих родственников, который был младше меня на два года.

[Что этот тупица там делает?]