— Потому что Аринель попросила меня защищать тебя после своей смерти.

Глаза герцога Марсен прикрылись в меланхолии, словно в попытках вспомнить прошлое.

Долгое время это имя не произносилось им. Биологическая мать Лиеля — единственная женщина, которую любил герцог Марсен.

Аринель, что всю жизнь была беглянкой,скрывалась от герцога Марсен до самой смерти.

Рядом с Аринель, встретившейся с ним вновь, был ребёнок, который выглядел прямо как она.

Была лишь одна вещь, которую желала Аринель, воссоединившись с ним спустя столь долгое время,— защита Лиеля.

Герцог Марсен, встретивший взгляд её пустых глаз, ответил не успев и моргнуть:

— Скажи, что ты любишь меня. Пока ты не умрёшь, — нет, даже после смерти — я буду единственным,кого ты любила. Тогда, клянусь Богине Офелии, исполню твоё желание.

Как только герцог Марсен поклялся, упоминая имя Богини, Аринель прошептала ему ложные слова любви ради Лиеля.

С того момента герцог Марсен добросовестно держал слово, данное своей любимой.

Его внезапный порыв учить Лиеля фехтованию тоже является частью его клятвы Аринель.

Чтобы он мог защищать себя физически сам.

— Как попадёшь туда, постарайся не связываться со священниками.

Он имеет в виду, что не будет против, если мальчикпойдет в академию.

Услышав совет от герцога Марсен, Лиель почувствовал облегчение в душе.

Сказав то, что хотел сказать, герцог широко взмахнул мечом в воздухе. С резким свистом во всех направлениях разбросались трава и земля.

Герцог Марсен в последний раз взглянул в лицо Лиеля.

Тёмные волосы и редкие золотые глаза.

Лицо Лиеля было в точности, как лицо Аринель, и немного похоже на герцогское, что даже не являлся его биологическим отцом.

Смотря на него, герцог Марсен время от времени вспоминал и скучал по Аринель.

Также видя тот же цвет глаз и волос, что и у него, герцогу иногда казалось, что Лиель и вправду ребёнок, родившийся от него и Аринель.

Эта иллюзия помогла герцогу Марсен не вспоминать его настоящего отца и привести его в поместье, чтобы сдержать слово, данноевозлюбленной.

Если Лиель пойдёт в академию так, его опекепридёт конец.

Умения юноши ещё далеки от превосходства, но навыки фехтования Лиеля не дадут форы никому в академии.

Этого было достаточно, чтобы держать обещаниеумершей Аринель.

Герцог Марсен не имел сомнений в том, что он сделал всё возможное, чтобы загладить свою вину перед ней.

Вскоре герцог встал и ушёл, не сказав ни слова.

Как только спина герцога Марсен исчезла, Лиель рухнул на месте и улёгся на траву.

Он подумал, что нагрузка при тренировке сегодня была немного выше, но не казалось, что он отстаёт.

Лиель лежал на траве смотрел в голубое небо. Когда бы он ни смотрел на него, вспоминал Аринель.

Аринель с её яркими голубыми глазами и волосами.

Но почему-то лицо матери потихоньку стиралось.

Быть может, в один день он и вовсе забудет его.

Это неизбежно: Аринель умерла довольно давно. Старые воспоминание обречены стереться и затеряться.

— Посплю немного и пойду увижусь с Люси...

Лиель закрыл глаза. Может, это потому, что он устал, но он чувствовал сонливость.

Спустя меньше, чем час, Лиель проснулся.

Он медленно открыл глаза. И почувствовал знакомое шевеление рядом.

— ... — Лиель повернул голову и увидел свою руку,покрытую красивыми фиолетовыми волосами.

Его сонливость как рукой сняло. Юноша поморгал и уставился на спящую рядом Люси.

— Когда ты сюда пришла?

Люси рядом с Лиелем спала.

Вскоре уголки его губ медленно приподнялись.

Усталость, управляющая его телом, полностью исчезла. С улыбкой на губах Лиель высвободился и коснулся пальцами руки Люси.

Удовлетворение пронеслось по его коже.

— Я же говорила будить меня, — но Люси, широко открывшая глаза, отчитала его, быстро придя в себя. Лиель покорно улыбнулся и ответил:

— Но ведь и Люси меня не разбудила.

— Это другое, — сказала Люси с угрюмым взглядом.

— И в чём же разница?

Рука Лиеля, что держала девочку за руку, была наэлектризована. Как и рука Люси из‐за некоторого давления.

— Уа-а-ам… — когда она уже открыла рот, чтобы ответить, вдруг зевнула.

Лиель взглянул на предельно широко раскрытый рот Люси. Может, это потому, что её рот маленький, но она отлично выглядела, даже когда зевала.

— Я легла спать, потому что захотелось, а ты —потому что хотел отдохнуть.

— Разве это не одно и то же?

— Нет! — она приподнялась и посмотрела на лежащего Лиеля, отрицая. Он тоже поднялся вслед за подругой. — Это всё равно другое.

— Да. Если Люси говорит «Это другое», значит, всё так.

Ему не особо хотелось побеждать в споре с Люси, так что Лиель сразу сдался.

Люси взмахнула рукой перед лицом мальчика с удовлетворенным лицом. Лиель сжал её руку ещёсильнее, просто на всякий случай.

* * *

Прошёл уже год, как Диолетта поступила в академию.

Время шло, и приближался вступительный экзамен Лиеля.

— Почему ты сегодня так хромаешь?

Пока мы гуляли после обеда, я заметила странную походку Лиеля.

Разве она была такой раньше?

Я взглянула на друга со взволнованным лицом, а его глаза широко раскрылись в смущении:

— Заметно?

Ага, точно хромал. Полагаю, он не хотел, чтобы кто-нибудь заметил.

Нет смысла притворяться что ты в порядке, если не можешь скрыть хромоту.

Мне стало плохо от того, что он скрывал свою боль, так что я схватила Лиеля за руку и остановила.

— Твоя правая нога болит, не так ли? Приподними штанину.

Я стрельнула взглядом. Лиель колебался с выражением смущения.

Ты раньше много ныл, даже будучи лишь слегка болен, но теперь пытаешься скрыть боль?

— Если ты этого не сделаешь, я сама, — после произнесённого строгим тоном я сразу села перед Лиелем.

Он вздрогнул и шагнул назад.

Ты скрываешь это до конца.

— Собираешься и дальше прятать?

— Люси, тебе не нравится моя татуировка…

— Что?

— Там находится моя татуировка.

Я совсем забыла. Всё началось с татуировки змеи.

Я просто пыталась остановить отношения Лиеля и Диолетты и вскоре совсем позабыла про его татуировку.

— Ох, я её не ненавижу. Когда вообще такое говорила?

Честно, я хотела бы позабыть об этом моменте и уйти, раз не в силах помочь, но не могу позволить ему и дальше ходить таким образом, ведь Лиель сказал, что она болит.

Пытаясь лгать, спустя долгое время я запнулась, не понимая этого. Лиель заметил.

— Люси, твоего сочувствия достаточно, так что не пытайся ещё и притворяться.

— Что? Этого недостаточно, так что поторопись и приподними штаны.

— Но...

— Ты не можешь показать её даже доктору. Давай, скорее!

Я не могла помочь ему, лишь взглянув на рану, но,думаю, мне стало бы легче если бы провериласамостоятельно.

— ...Ладно.

Лиеля, посудивший что не сможете перебороть моёупрямство, в итоге подвернул штанину.

Как и я, Лиель сидел, вытянув ноги, и приподнял край штанов.

В это время я оглянулась, на всякий случай проверив, нет ли кого.

К счастью, никого.

— ...Ха-х?

Я не видела его татуировку, с тех пор как мне было восемь, так что не уверена, но так ли она выглядела?

— Лиель, твоя татуировка всегда такой была?

— Она…

Скажи это.

— Она немного больше, чем была, — произнёс Лиель так, словно в этом ничего особенного.

Она больше, чем раньше?

Я в некотором шоке. Татуировки могут становиться больше?..

— Она растёт вместо со мной.

— ?..

Ты издеваешься?

Я устремила свой взгляд на Лиеля, надеясь, что он шутит. Но друг просто странно улыбнулся и так и не сказал, что это шутка.

— Это уже происходило однажды, но мне стало лучше в течении дня. Может, и в этот раз. Так что не волнуйся слишком сильно, — сказал Лиель и обратно раскатал штанину. В мгновение окататуировка змеи исчезла из виду.

— Почему я не знала?

Это же так очевидно.

— Мне вскоре полегчало.

— Ха?..

Я больше беспокоилась о том, что эту рану нельзя показывать доктору.

* * *

— Твоя нога в порядке?

На следующий день, увидев Лиеля, я в первую очередь спросила о ноге.

Даже после внезапно заданного вопроса он легко улыбнулся и сказал, что всё в порядке.

Видя, что его походка вновь нормальная, слова Лиеля не казались ложью.

— Но есть ли что-то, чего ты желаешь? — я села возле Лиеля, сказавшего, что всё хорошо, и спросила его о подарке в честь поступления.

Я хотела подарить ему что-то, подобное тому, что мы подарили Диолетте-онни, но Лиель продолжает отказываться, ведь ничего не хочет.

И всё же я продолжала настаивать, поскольку чувствовала вину.

— Да, мне достаточно того, что Люси меня проводит.

— Правда?.. Тогда и ты не дари мне подарок, когда поступлю. Так сказать, мы получили друг друга!

— Ха-х? И Люси?

— Да.

Это справедливо.

Слышала, что в здоровых отношениях дарить подарки несколько «раздражающе», поэтому людипросто не преподносят и не получают их.

И я решила мыслить так же.