После того как меня отчитал Лиель, я нацепила маску спокойствия и повела его в столовую.

Слуги, которые встретились по дороге, внимательно оглядели меня и Лиеля.

Как только я прошла мимо, один за другим раздались их голоса:

— Ах, что вообще... Ну знаешь, между этим незаконнорождённым и простолюдинкой...

Может, я просто слишком чувствительна?

Слова «незаконнорождённый ребёнок» и «простолюдинка» так и звенели у меня в ушах.

Я не могла спрятать свою злость и повернула голову,чтобы посмотреть на болтающих слуг.

— ... — те удивились и позакрывали рты.

— Люси? — позвал странным тоном Лиель, когда я вдруг остановилась. К счастью, похоже, он их не услышал.

— Ничего. Пошли.

После немного грубоватого ответа я снова схватила Лиеляза руку.

Как же раздражает.

Быть ребёнком было не очень удобно во многом.

Даже если бы я поругалась с этими слугами, это ничего бы не изменило.

Как много взрослых поверят тому, что несёт ребенок?

К тому же, это даже не мой дом.

Так что, даже если разозлюсь, это принесёт больше вреда, чем пользы.

Возможно даже, тогда меня заметит герцогиня Марсен; иуже влетит не мне, а Лиелю.

Думая о том, как бы не накаркать беды на голову Лиеля, я сдержала свою ярость.

Моей маме диагностировали высокую вероятность бесплодия.

Эта новость вмиг облетела общество, и брачные пути моей мамы были перекрыты.

В любом случае, казалось, бабушка не была заинтересована в устройстве брака моей матери, и передала ей место главы.

Возможно, она думала, что неважно, преуспеет та или нет.

Таким образом, моя бабушка не особо думала о сохранений статуса семьи.

Когда я была мала, она очень страстно фокусировалась на своей работе, но после замужества сразу отошла от политики и поставила в приоритет семью.

Наверное, поэтому, даже когда моя мама привела простолюдина, представив супругом, бабушка уважала её выбор.

Другие благородные семьи пресекли бы это на корню.

Благодаря этому свадьба моей мамы была на устах ещёдолгое время, прямо как когда ей сказали, что она бесплодна.

Но и это продолжалось недолго: вскоре после церемониимама забеременела.

Интерес аристократов быстро сместился с моего отца на мамину беременность.

И я была рождена среди всего этого.

Другими словами, я чудесный ребенок, который прорвался сквозь низкую вероятность беременности, диагностированной врачами.

— Люси. Я всё съел, — это был Лиель, оторвавший меня от мыслей о прошлом; как только я начала думать о нём,глаза сомкнулись впервые за долгое время.

Щёки Лиеля, который разговаривал со мной, вздулись.

Я посмотрела на них и поняла, что осталось ещё больше половины.

Почему он настолько неаккуратно ест?

— Ты не всё съел, — сказала я строгим тоном, и Лиельпромямлил в ответ:

— Я сыт...

— Знаешь, ты не вырастешь, если будешь оставлять такмного.

— Я не буду расти, если не буду кушать? — спросил Лиель с удивленным лицом, как если бы не был в курсе.

— Конечно. Мы оба можем это заметить. Я на год младше тебя, но выше!

— И это из-за риса?

— Ну, да, — я старательно избегала взгляда Лиеля, пока врала ему.

На самом деле, девочки в раннем возрасте просто растут быстрее мальчиков.

Но мои слова и ложью-то назвать нельзя.

Раз начала, нужно наглеть до конца!

— Лиель, ты хочешь быть карликом, когда вырастешь?

Это тоже ложь: повзрослев, Лиель был выше посравнению со многими мужчинами.

Смотря вниз, боюсь, в будущем моей шее придётся настрадаться и в другом направлении.

Когда я умышленно заговорила, как если бы была встревожена продолжением своей лжи, Лиель снова схватился за вилку с хмурым видом:

— Нет! Я хочу стать высоким!

Да что ты? Не хочешь остаться коротышкой навсегда, не так ли?

Рука, держащая вилку, выглядела внушительно.

Хоть я его и спровоцировала, полага, он и так не хотел бы оставаться низким.

Всё хорошо, что хорошо кончается, так что я вновь взглянула на Лиеля с радостью на лице. Но вскоре выражение на нём сменилось замешательством.

— Сестра сказала, что женщинам нравятся большие мужчины.

— Что?

— Ты тоже сказала, что тебе нравятся высокие!

— Ох, ох...

— Люси тоже так думает?

— Да, я тоже.... В точку...

Он хотел вырасти высоким из-за Диолетты?

Это проблема. Это не предвещало ничего хорошего с самого начала.

Стоило ли мне сказать «нет»?

Слишком поздно сожалеть.

Лиель, казалось, удовлетворился моим ответом и начал быстро двигать руками, с сияющим лицом накладываясебе еду в рот.

Смотря на это, я не могла избавиться от ощущения, чтонаступила на мину.

Мне стало так грустно, что я не заметила момент, когда бы стоило его остановить.

— Л-лиель... Прости...

Как и ожидалось, было невозможно впихнуть в себя всю еду.

Видя холодный пот и бледный цвет лица Лиеля, я почувствовала неизвестное мне чувство вины.

Не стоило его кормить больше...

Я снова и снова извинялась перед Лиелем, потому чтодействительно было очень жаль.

— Ах-ха? Люси, почему ты извиняешься?— смог ответить Лиель, как только лёг в постель. Мне стало ещё хуже.

— Я больше не скажу тебе съедать всё...

Думаю ты вырастешь, даже если будешь есть как ел до этого, в любом случае...

И всё же ты не должен слушаться Диолетту-онни*.

*Онни — старшая сестра.

Или было бы неплохо, если бы Лиель вырос карликом и сам отказался от Диолетты… Боже, у меня снова странные мысли в голове, которые я не контролирую.

Я не хотела так думать о больном ребёнке, так чтозахотелось схватить Лиеля за руку и извиниться вновь.

Тук‐тук.

Снаружи кто то постучался в дверь Лиеля.

— Лиель, ты здесь? Я услышала, что у тебя несварение.

То была Диолетта. Видимо, она принесла лекарства, после того как услышала, что он заболел.

Как и ожидалось, Диолетта — ангел.

Я в спешке поднялась; нельзя было заставлять её долго ждать, ведь она волновалась о Лиеле.

Но я замешкалась из-за него, крепко держащего мою руку.

— Лю… Люси… — вскрикнул Лиель, подняв свой взгляд, возможно, удивленный тем, что я собиралась уйти, ничего не сказав.

— Диолетта-онни, должно быть, принесла тебе лекарства, так что позволь отойти на секунду.

Может, он не услышал голос Диолетты, потому что был болен, но после объяснений медленно меня отпустил.

Как только руки освободились, я подбежала и открыла дверь:

— Диолетта-онни.

Когда я открыла дверь, Диолетта, которую впервые вижу с тех пор как вернула память, стояла с лекарством и водой в руках.

Она была старше меня на четыре года. И, соответственно, выше.

Возможно, целью Лиеля было дойти до того же роста.

Когда я подняла глаза на Диолетту, то увидела те же черные волосы, что и у Лиеля.

Главным отличием от Лиеля были её зеленые глаза. Его же были ближе к желтовато-оранжевому. Так что на первый взгляд казалось, что они были золотыми.

Единственной общей чертой Диолетты и Лиеля, помимо цвета волос, была их красота, походящая картинной.

И это потрясало.

Лиель — даже не биологический сын Герцога, но имел всё тот же цвет глаз и волос, как если бы унаследовал их по крови.

Поэтому Герцогиня могла быть не понята.

— Люси тоже рядом с тобой, — Диолетта улыбнулась мне, как если бы была рада видеть.

Когда температура тела Диолетты, достигла её щек, я тоже засмеялась.

— Нуна*… — послышался сзади голос Лиеля.

*Нуна — старшая сестра, но обращение от лица мужского пола.

Мы с Диолеттой одновременно повернули головы и посмотрели на больного мальчика.

Она улыбнулась и направилась к нему уже совстревоженным лицом:

— Ты в порядке? Весь бледный.

Диолетта положила чашку с медикаментами, которые держала в руке, и коснулась щеки Лиеля.

— Я… я в порядке, — ответил Лиель с закрытыми глазами.

Его длинные густые ресницы опустились.

Я стояла спиной к двери и следила за ними. Смотря на них, имеющих одинаковый цвет волос, я могла видеть лишь близких родственников.

Внезапное вмешательство казалось плохой идеей по отношению к Лиелю, который был изолирован в герцогстве.

Не стоит ли мне влезть, только если замечу что-то странное?

Пока я смотрела на них как сквозь ширму, качая головой, Лиель, проглотив таблетку, направился ко мне:

— Люси, возьми за руку...

Поскольку провинилась, я подошла к Лиелю и взяла его за руку.

Диолетта взглянула на меня и Лиеля как-то по-особенному. Выражение её глаз походило на то, как я смотрю на Лиеля.

И как мне тут расслабиться...