За мчавшимися в одну шеренгу всадниками поднималось облако пыли. Лошади тяжело дышали, мощными копытами отталкивались от земли, а мышцы на их бёдрах перекатывались под кожей.

Кавалерия неслась в атаку с копьями наперевес, готовая растоптать всё на своём пути. Не сомневаюсь, меня ждала бы та же участь. Перед глазами даже мелькнуло видение того, как острые наконечники пронзают моё тело, словно предсказывая ближайшее будущее.

Через соприкасающиеся с седлом ноги я чувствовал волнение коня. Даже мой умный и отважный скакун, не раз помогавший одерживать победы, заметно нервничал перед стремительно приближавшимся противником.

Я мягко погладил его по шее и прошептал заклинание на победу:

— И на этот раз мы победим.

Словно поняв мои слова, конь постепенно успокоил дыхание. Я тоже собрался с мыслями.

В конце концов, противник наступал одной шеренгой. Мне предстояло столкнуться максимум с двумя всадниками. А если так, почему бы не прорваться?

Словно разделяя мои мысли, конь прибавил ходу.

Казалось, мы стали единым целым. Вражеская кавалерия приближалась с пугающей скоростью.

Но тут уже противник начал терять самообладание.

Когда стало ясно, что мы вот-вот столкнёмся лоб в лоб, один из вражеских всадников невольно крепко зажмурился.

Лошади — чувствительные животные.

Почувствовав страх хозяев, они замешкались. Их скорость естественным образом снизилась, и строй начал распадаться.

Мы победили в психологическом противостоянии.

Я не собирался упускать эту возможность.

— Но!

Я отбил мечом копьё, вслепую направленное в голову моего коня.

Даже когда острый наконечник едва не пронзил ему голову, мой верный скакун не замедлил бега, полностью доверившись мне.

Благодаря этому я мгновенно преодолел расстояние, на котором длинное копьё давало противнику преимущество.

Вражеский всадник наконец открыл глаза, бросил копьё и попытался переложить в свободную руку меч, который до этого держал вместе с поводьями.

Но опоздал.

Мой клинок уже успел полоснуть по ногам не только его лошади, но и скакуна всадника рядом.

— А-а-а!

— Кх!

Лошади, у которых подкосились ноги, покатились по земле.

Всадников постигла та же участь.

Ударившись о землю гораздо сильнее, чем при обычном падении с лошади, они не смогли сразу подняться.

— Не обращайте внимания! Прорывайтесь!

Даже увидев, что произошло с товарищами, остальные всадники не прекратили атаку.

Словно собираясь отомстить моим солдатам за павших, они выставили копья и прибавили скорость.

Я натянул поводья, развернул коня и пришпорил его.

— Сомкнуть строй! Поднять щиты!

Человек, оказавшийся на волосок от смерти, порой способен проявить невероятную силу.

Мои солдаты не стали исключением.

Хотя отдельно подобному манёвру они не обучались, при виде несущейся на них вражеской кавалерии отреагировали мгновенно.

Воспользовавшись проходом, который я проделал во вражеском строю, они быстро сомкнули ряды и выставили щиты.

Конечно, полностью избежать потерь было невозможно.

Как ни крути, противник проводил полноценную кавалерийскую атаку с копьями наперевес.

Некоторых наёмников попросту смело.

И всё же я мог с уверенностью сказать, что результаты атаки оказались куда скромнее ожиданий противника.

— Разворот! Разворачиваемся!

Вражеские всадники не собирались ввязываться в ближний бой.

Они хотели развернуться и провести повторную атаку.

Но я не собирался им этого позволять.

Во время разворота кавалерия вынужденно замедлилась, и расстояние между нами снова сократилось.

Я направил коня прямо в гущу вражеских всадников, которые ещё не успели восстановить строй.

— Ах ты!..

Первый же попавшийся противник попытался отбить мой клинок, направленный на его лошадь.

Я прибавил силы и одним ударом рассёк и его меч, и коня.

Всадник покатился по земле вместе с лошадью и больше не поднялся.

Мой собственный клинок издал неприятный металлический скрежет, не выдерживая силы удара.

— Цок.

Впрочем, пользоваться им пока ещё было можно.

Я снова пришпорил коня.

— Не вступайте с ним в бой! Просто прорывайтесь!

Противники начали упорно меня игнорировать.

Похоже, такой приказ им отдали заранее.

Это было решение человека, прекрасно понимавшего, что личная сила одного воина почти не способна повлиять на исход сражения, если с ним попросту не вступать в бой.

Наверняка приказ исходил от Джоанга Конрада.

Но кое-чего он не учёл.

— Но!

Я развернул коня в сторону резерва, где находился вражеский командный пункт.

В отличие от кавалерии командование не могло позволить себе просто бежать.

Бегство военачальников фактически означало поражение всей армии.

— Сэр Бейл! Смотрите туда!..

Увидев, куда я направляюсь, вражеские всадники растерялись.

С одной стороны, мои солдаты постепенно окружали их товарищей.

С другой — я стремительно приближался к командному пункту.

Они не могли сразу решить, кому следует помочь.

Но колебания продлились недолго.

Вскоре кавалеристы бросились за мной.

Видимо, до них наконец дошло: солдат можно набрать заново, но если Эйлгар попадёт в плен, на этом всё закончится.

— Хватайте его! Схватите ублюдка!

Но было уже поздно.

Я успел добраться до командного пункта.

— Б-бегите!!

Если меня не сумела остановить даже отборная кавалерия, чего можно было ожидать от обычных пехотинцев?

Тем более что передо мной стояли наёмники, не испытывавшие к своим нанимателям никакой преданности.

Они уже видели, как кавалеристы старались избегать встречи со мной.

Поэтому стоило мне приблизиться, как пехотинцы, даже не пытаясь сопротивляться, бросились врассыпную.

— Вернитесь! Назад! Кто повернётся к врагу спиной, умрёт от моего меча!

Джоанг Конрад выхватил меч и принялся угрожать беглецам.

Но солдаты уже поддались общей панике и думали только о спасении собственных жизней.

Они напоминали стадо овец, в которое ворвался волк.

— Сэр Джоанг! По-моему, на городской стене окажется не моя голова, а ваша!

Но Джоангу Конраду было не до моих насмешек.

Видимо, решив, что я подошёл слишком близко, он тут же развернулся и бросился прочь.

И это после того, как только что призывал солдат не отступать.

Кажется, среди беглецов я мельком заметил и Эйлгара.

Но преследовать их не стал.

Если гражданская война закончится прямо сейчас, вся выгода достанется одному Сегерику.

Зачем мне это?

К тому же как раз появился подходящий предлог, чтобы отказаться от погони.

— Защитите господина Эйлгара!

Вражеская кавалерия наконец меня настигла.

Вот всадников оставлять в живых уже не было никакого смысла.

Я не собирался проявлять к ним снисхождения.

Словно крестьянин, собирающий урожай, я легко срубал им головы одну за другой.

— Ч-чудовище!.. Как он может один такое творить?!

— Это не человек! Не человек!

Нетрудно было представить, каким чудовищем я выглядел в глазах противников.

Но меня это не волновало.

Я продолжал рубить головы.

Все рыцари, которые хоть чего-то стоили, уже погибли от моего меча, поэтому среди оставшихся всадников не нашлось ни одного, кто мог бы меня остановить.

Когда Эйлгар и Джоанг отъехали достаточно далеко, немногочисленные уцелевшие кавалеристы тоже обратились в бегство.

К тому времени мои солдаты уже полностью окружили противника.

Вернувшись к своим, я поднял над головой подобранное ранее знамя рода Расино.

— Ваш командующий сбежал! Сдавайтесь!

А когда взгляды окружённых солдат обратились ко мне, я переломил древко знамени пополам.

Убедившись, что никто не пытается меня остановить, вражеские солдаты наконец поверили моим словам.

Один за другим они начали складывать оружие.

При этом их по-прежнему было больше, чем моих бойцов.

— Сэр Аллен! Великая победа!

Муэль едва не прыгал от радости.

Ещё бы.

Мы одержали сокрушительную победу над противником, превосходившим нас численностью вдвое.

— Радоваться будем после того, как поймаем Эйлгара. Соберите отряд для преследования.

Потери противника оказались меньше ожидаемых, да и несколько кавалеристов у него ещё оставалось.

Поэтому рассчитывать, что Эйлгар покорно сдастся, не приходилось.

Впрочем, я и сам не слишком стремился его поймать.

Выполнившую свою задачу охотничью собаку обычно отправляют в котёл.

А Эйлгар свою роль ещё не сыграл до конца.

— Совершенно верно! Пока господин Эйлгар не схвачен, нашу победу ещё нельзя считать окончательной!..

Муэль, не подозревавший о моих истинных мыслях, смотрел на меня с восхищением.

Похожие чувства испытывали и наёмники, впервые сражавшиеся под моим началом.

— Ну что, парни? Я же говорил! Да он настоящий герой из легенд! Двукратное превосходство? Ха-ха! Да мы бы и против десятикратного выстояли!

Ветераны, которые уже участвовали в сражениях под моим командованием, самодовольно хвастались перед новичками.

Конечно, впредь добиваться таких побед будет гораздо труднее.

Пауэлл Осборн, хорошо знакомый с моими способностями, наверняка как следует подготовится.

А граф, скорее всего, попытается просто раздавить меня подавляющим превосходством сил.

Но, как и сегодня, последним на ногах всё равно останусь я.

***

Для аристократов репутация значит очень многое.

Даже если завтра им нечего будет есть, сегодня они обязательно накроют роскошный стол для гостей.

Поэтому неудивительно, что Сегерик, ещё недавно загнанный в угол и окружённый мятежниками Эйлгара, сразу после победы устроил пир.

Вероятно, так он пытался восстановить пошатнувшийся престиж.

А заодно публично объявить себя победителем гражданской войны и подготовить почву для наследования баронского титула.

Но человеком, который обеспечил ему всё это, был не кто иной, как я.

Стоило мне войти в пиршественный зал, как все взгляды обратились ко мне.

В них читались уважение, восхищение и другие приятные чувства.

Влиятельные представители знатных родов, прекрасно понимавшие, куда теперь склоняется чаша весов, изо всех сил пытались завязать со мной знакомство.

А нарядно одетые девушки то и дело бросали соблазнительные взгляды и кокетливо улыбались.

Но сильнее всех моему появлению обрадовался, разумеется, Сегерик.

— А вот и главный герой сегодняшнего пира!

Сегерик крепко схватил меня за руку и повёл к почётному столу.

Баронесса Аделеада, Муэль и Дренг уже находились там.

Мне отвели место напротив баронессы Аделеады, прямо рядом с Сегериком.

Когда я сел, Сегерик высоко поднял бокал вина, привлекая внимание гостей.

Музыканты прекратили играть, и все присутствующие естественным образом повернулись к нему.

Дождавшись тишины, Сегерик удовлетворённо улыбнулся и заговорил:

— Когда этот бесчестный негодяй Эйлгар окружил Болтон, я впервые понял, что слова «в глазах потемнело» вовсе не преувеличение! Я оказался на краю гибели! Но! Я верил! Верил, что мой преданный рыцарь обязательно придёт мне на помощь! И хотя в его распоряжении было вдвое меньше солдат, чем у врага, моя вера ни на мгновение не поколебалась! И вот теперь я получил заслуженную награду!

Гости разразились восторженными возгласами и аплодисментами.

Тем временем Сегерик собственноручно наполнил мой бокал вином и продолжил:

— Одно дело слышать о чьих-то подвигах и совсем другое — увидеть их собственными глазами. Я и прежде немало слышал о твоём боевом мастерстве и таланте полководца. Но лишь увидев вчерашнее сражение, понял, насколько сильно тебя недооценивал! Неудивительно, что Эйлгар удирал словно жеребёнок с подожжённым хвостом!

Похвалы были чрезмерными.

На самом деле Сегерик просто старался мне угодить.

Благодаря тому, что в последнем сражении мои войска понесли совсем небольшие потери, в Болтон вошло столько моих солдат, что местная стража вряд ли смогла бы с ними справиться.

Иными словами, стоило мне передумать, как Сегерик лишился бы возможности сохранить за собой право наследования.

Тем более что Эйлгар до сих пор оставался на свободе.

Не просто же так я намеренно позволил ему сбежать.

— Одними человеческими силами подобную победу не одержать. Как говорится, человек предполагает, а Бог располагает. Без помощи Господа мы бы ни за что не победили. А значит, сам Господь признал вас, господин Сегерик, законным наследником.

Вместо того чтобы принимать похвалы, я проявил скромность.

Для осуществления моего плана необходимо было и дальше играть роль верного вассала Сегерика.

Не подозревая об этом, он мгновенно просиял.

По его знаку музыканты снова заиграли, и пир постепенно вошёл в самый разгар.

— Кстати, что же произошло с бароном? Неужели господин Эйлгар действительно его убил?

Я задал вопрос, не отрывая взгляда от танцующих молодых мужчин и женщин.

Говорил настолько тихо, чтобы меня едва мог расслышать один Сегерик.

Он тоже продолжал смотреть перед собой, когда ответил:

— Ну конечно, Эйлгар! Мой младший брат... Нет, этого негодяя даже братом называть противно! Он объявил убийцей меня, но зачем мне убивать отца, если достаточно было просто подождать, чтобы унаследовать титул? Подумать только! Какая нелепость!

Сегерик скрывал правду даже от меня, своего главного вассала.

Вряд ли он делал это ради защиты Юсевии.

Словно возмущённый до глубины души, Сегерик раз за разом прикладывался к бокалу.

Затем продолжил:

— Не кажется ли тебе это слишком подозрительным? Едва отец умер, как этот негодяй тут же поднял войска, словно только того и ждал! Он задумал мятеж ещё тогда, когда под предлогом участия в крестовом походе выпросил у отца деньги на войско. Разве ты сам не предупреждал меня, что слишком уж подозрительно Эйлгар отказался от своих притязаний без сопротивления?

— Но я и представить не мог, что он решится убить барона.

— Да кто мог предположить убийство собственного родственника? Только такой злодей, как он, способен на подобное. Именно так!

Сегерик немного помолчал, украдкой наблюдая за моей реакцией.

А затем осторожно продолжил:

— Между нами говоря, для нас всё обернулось не так уж плохо. Я смогу раньше унаследовать титул, а ты наконец получишь свою возлюбленную.

— Вы хотите сказать?..

Сегерик самодовольно улыбнулся.

— Матушка возражала, но я настоял на своём! Я заявил, что ради моего самого верного вассала мы должны разорвать брачную договорённость с графом Бруа и отдать Юсевию тебе.

Сегерик держался так, словно сделал мне невероятно щедрый подарок.

Но на самом деле всё наверняка было иначе.

Из-за неприятных слухов ценность Юсевии как невесты уже заметно снизилась.

Если граф Бруа узнает о скандале вокруг женщины, которая должна была стать его супругой, он вполне может воспринять это как намеренное оскорбление.

Да и независимо от того, как он отнесётся к случившемуся, теперь граф наверняка потребует гораздо большее приданое.

Поэтому Сегерик, скорее всего, решил, что будет выгоднее отдать Юсевию мне, уже доказавшему свою ценность во время войны.

Именно к такому результату я и стремился.

— Это правда?

— Ха-ха! Можно подумать, тебя всю жизнь только и делали, что обманывали! Теперь мы станем семьёй. Настоящей семьёй, которая делит и радости, и горести.

Сегерик ничем не отличался от покойного барона.

Он тоже наверняка собирался перекладывать все беды на своих вассалов, а всё хорошее оставлять себе.

Прекрасно это понимая, я всё равно улыбнулся.

Ведь если Юсевия достанется мне, можно считать, что мой план уже наполовину осуществился.

— Я буду служить вам верой и правдой.

— Ха! Само собой разумеется. Но нам пора обсудить дальнейшие дела, не находишь? Нужно конфисковать и распределить имущество Эйлгара и тех, кто его поддержал, провести церемонию наследования титула...

Сегерик уже собирался делить награды и трофеи, словно война окончательно закончилась.

Точнее, ему просто не терпелось провести церемонию наследования.

Но позволить этого я не мог.

Баронский титул должен был достаться Юсевии.

И я уже приготовился испортить праздничную атмосферу.

— Мы ещё не поймали господина Эйлгара.

— Но ведь он потерял почти две сотни солдат! Откуда у него возьмутся деньги, чтобы собрать новое войско?

— Зато у него остался повод продолжать борьбу.

— И чего бояться пустых притязаний, если у него нет сил их осуществить?

— Он может одолжить силы у других.

Только теперь Сегерик повернулся ко мне.

— Неужели?..

— Думаете, человек, убивший собственного отца и замысливший мятеж, откажется от помощи чужеземных сил?

Война ещё не должна была закончиться.

И сам Эйлгар наверняка тоже этого не хотел.